Дэвид МАРПЛС: «Деловые связи способны существовать в полном отрыве от политики, и атомную энергетику можно считать ярким тому примером»

№47 (884) 23 — 29 ноября 2018 г. 22 Ноября 2018 4.4

ВОПРОС: «Участники организованной еженедельником «2000» конференции «Россия ставит на санкции — чем ответить Украине? Может ли бизнес-дипломатия стать альтернативой бизнесу на конфронтации?» одним из главных инструментов преодоления текущего украинско-российского конфликта считают бизнес-дипломатию и т. н. «народную дипломатию». Справедливо ли это мнение? Или же это пример наивного беспочвенного оптимизма? Знает ли история примеры, когда народная дипломатия действительно выводила из затяжного и, на первый взгляд, непримиримого конфликта государства-соседи, до конфронтации находившиеся в очень хороших отношениях?»

Д.М: — На мой взгляд, у бизнес-дипломатии всегда есть определенная роль, поскольку экономика не прекращает функционировать даже в периоды конфликтов с торговыми партнерами. Случай Украины выглядит особо сложным по двум причинам — они и формируют мой ответ на ваш вопрос.

Наличие у Украины и России общей границы приводит к тому, что диалог — в той или иной форме — ведется всегда. Даже границу зоны конфликта на Донбассе каждый день пересекают около 40 000 человек. Границы полностью не перекрыты, несмотря на то что государственное транспортное сообщение между двумя странами носит крайне ограниченный характер. Открытыми остаются и другие участки границы с РФ, в особенности в районе второго по значимости города Украины — Харькова.

В Украине грань между политикой и бизнесом размыта с давних пор. Солидная часть депутатов Верховной Рады занимаются бизнесом или имеют бизнес-интересы. Аналогичная ситуация и с чиновниками по всей вертикали — от президента и до самых низов.

Если вспомнить 1991-й — год обретения Украиной независимости, то одной из причин, определивших успех, стало слияние интересов «прогрессивных» (будем их так называть) коммунистов с руководителями предприятий, в особенности из восточных регионов страны. На протяжении определенного времени коммунисты сохраняли за собой статус крупнейшей политической партии — до момента полного их поглощения Партией регионов. А уже в этой партии наблюдалось особо явное доминирование бизнес-интересов: в роли ее главного донора выступал Ринат Ахметов, на тот момент богатейший человек в Украине. Партия держала под своим контролем все основные отрасли промышленности Восточной Украины вплоть до распада в 2014 г.

Сегодня новым предприятиям в Украине все так же сложно развивать бизнес при отсутствии связей с правящей элитой — как правило, выходцами из одного определенного города. Достаточно назвать Коломойского из Днепра, Ахметова из Донецка или Ярославского из Харькова. В стране существуют и другие достойные упоминания «олигархи», сколотившие состояния за счет эксплуатации энергетических связей между Украиной и Россией. Наиболее ярким примером в 2011—2016 гг. стал Дмитрий Фирташ («РосУкрЭнерго» и Федерация работодателей Украины): в то время он руководил структурой, на долю которой приходилось 70% ВВП Украины.

В середине 90-х на той же ниве подвизался и заклятый враг Фирташа — Юлия Тимошенко в качестве члена Кабинета Павла Лазаренко, президента «Единых энергетических систем Украины», а также благодаря ее договоренностям с Владимиром Путиным в ходе бесславной газовой сделки 2010 г.

В то же время контролируемые российским правительством гиганты энергетики — вроде «Газпрома» и «Роснефти» — периодически использовали имеющиеся в их распоряжении нефтегазовые ресурсы в качестве политических инструментов — как для пересмотра цен, так и для сокращения объемов поставок.

Правительство РФ установило контроль над «Газпромом» в 2000 г., назначив директорами близких к Владимиру Путину людей — Алексея Миллера и Дмитрия Медведева. С 2015 г. Украина не закупает газ в России — несмотря на заявления «Газпрома» о возможности возобновления поставок в 2018-м. Украина в этом году (по последним на текущий момент данным) сократила объем импорта газа и из других стран — на 22%. Военный конфликт оказал самое прямое и негативное воздействие на связи Украины с упомянутыми гигантами российской энергетики. Впрочем, в других отраслях прежние связи все же сохраняются.

В теории деловые связи гипотетически способны существовать в полном отрыве от политики, и атомную энергетику можно считать ярким тому примером. Несмотря на тяжелейшие последствия Чернобыльской катастрофы 1986 г., стоящая перед Украиной энергетическая дилемма требует дальнейшего наращивания мощностей существующих атомных станций и модернизации наиболее старых реакторов типа ВВЭР.

Вопреки некоторым судорожным попыткам избавиться от зависимости от российской технологии Украина и сегодня зависит от России не только в вопросе обслуживания реакторов и поставок ядерного топлива, но, что еще более важно (и это отмечалось участниками организованной еженедельником «2000» конференции), и в сфере утилизации ядерных отходов. Кроме того, Украина все так же импортирует из России нефть, топливо, удобрения и продукцию машиностроения: в первом квартале 2018 г. объем российских поставок в Украину вырос примерно на треть.

По мнению некоторых аналитиков, торговые связи все еще существуют благодаря давним привычкам и пассивности украинского правительства, не имеющего ничего против торговли со старым партнером в то время, пока налаживаются отношения в рамках нового соглашения о свободной торговле с Европейским Союзом — будущим главным торговым партнером.

Другие аналитики считают сохранение связей с Россией в лучшем случае проявлением лицемерия, а в худшем — предательством.

Что касается позиции российского руководства, то, судя по всему, там уверены, что ситуация на Донбассе вскоре разрешится, а после этого былое торговое партнерство с Украиной можно будет восстановить в полном объеме.

Тем не менее текущее внезапное наращивание объемов российских поставок в Украину свидетельствует об отсутствии у Киева реальных альтернатив — особенно в сфере поставок энергетических ресурсов. Торговля продолжается несмотря на войну: ее никто не использует в качестве инструмента прекращения конфликта.

Невольно напрашивается аналогия с Беларусью — несколько лет назад в разгар энергетических споров с Россией эта страна вела переговоры об импорте нефти из Никарагуа. Пожалуй, трудно представить себе более бессмысленный эксперимент. Украина стремится избегать подобных сложностей. Пока я не наблюдаю последовательных действий со стороны бизнес-сообщества, как и его готовности воспользоваться своими контактами во имя восстановления мира. Негативное влияние войны на торговлю не достигло того уровня, когда приходится задумываться о подобных инициативах.

Способна ли бизнес-дипломатия содействовать восстановлению мира? Знает ли история примеры завершения войн с помощью бизнеса и торговли? После окончания Корейской войны 1950—1953 гг. (ознаменованной военными интервенциями ООН и Китая) две Кореи периодически предпринимали попытки налаживания культурного и экономического сотрудничества, в особенности в 1998—2010 гг., в период т. н. «политики солнечного тепла» южнокорейского президента Ким Дэ Чжуна.

С помощью этой стратегии Южная Корея стимулировала у северного соседа интерес к партнерству, оказывая ему экономическую поддержку. Совсем недавно, в 2018 г., на майском саммите в Панмунджом (в преддверии визита президента США Трампа в Сингапур для встречи с Ким Чен Ыном) лидеры двух Корей, помимо денуклеаризации полуострова, обсуждали и тему модернизации железнодорожного сообщения между странами.

Масштаб войны на востоке Украины гораздо скромнее событий Корейской войны — особенно в вопросе человеческих потерь. Но по длительности эти противостояния достаточно близки. Процесс налаживания отношений на Корейском полуострове шел чрезвычайно напряженно, и с технической точки зрения две страны находились в состоянии войны почти 70 лет — и именно торговые связи сыграли роль тропинки, ведущей к миру.

Помощь в заключении недавнего корейского соглашения оказали США — государство, не принимавшее участия в переговорах по двум Минским соглашениям (2014-го и 2015 г.). Вполне возможно, что участие именно США могло бы в немалой степени посодействовать реализации и Минского процесса.

Народная дипломатия может быть эффективной на самых разных уровнях, но одних бизнес-интересов мало — требуется твердая решимость. В случае с Украиной и Россией торговые связи между странами по большей части все еще существуют, а вот готовности с их помощью положить конец конфликту пока не наблюдается.

*Дэвид Марплс — заслуженный профессор, заведующий кафедрой истории и классической литературы Университета Альберты, автор 20 книг, в равной мере посвященных Украине и Беларуси. Большую часть жизни занимается изучением Украины: он бывает здесь почти каждый год, посещая практически все области.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Михаил Погребинский: «Сдержанная позиция Кремля,...

Чтобы «инициатива» была поддержана ВР, нужна какая-то супер провокация, например,...

Об индустриализации можно забыть

В офис Союза химиков позвонили из Минэкономики с вопросом: «Аммиак — это жидкость...

Дэвид Марплс: «Не допустить превращения войны в...

Объемы товарооборота с Россией растут. Это говорит о том, что РФ открыта для общения с...

Зачем Госрезерву пиар, если в закромах Родины пусто?

Основные результаты работы Госрезерва за последние три года: на складах ничего нет,...

Госпереворот: свидетель обвинения

28 ноября — второй тур президентских выборов в Грузии, результат которых трудно...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка