Доктор Комаровский: «Неужели наша национальная идея — уничтожить все наше?»

№5(852) 2 — 8 февраля 2018 г. 01 Февраля 2018 1 4.9

Если бы в списке кандидатов на пост президента Украины стояла фамилия Комаровский, можно было бы не тратить время на рейтинги, дебаты и экзит-полы — миллионы мам, пап, бабушек и дедушек безоговорочно отдали бы ему свои голоса, будучи абсолютно уверенными, что человек, который всю жизнь лечит и спасает их детей, способен вылечить и спасти государство.

По самым грубым подсчетам годовая аудитория Дон Кихота Комаровского, или украинского доктора Спока, как его часто называют, — с учетом сайта, телевидения, соцсетей и книг, составляет 160 миллионов человек. Но Евгений Олегович не идет в политику, не претендует на главное кресло Минздрава и даже не меняет родной Харьков на прописку в столице. Он просто учит нас выживать в стране с разрушенной медициной, уничтоженной педиатрией и бесконечными реформаторскими экспериментами. Ведет прием в своей клинике «Клиником», консультирует, ездит на эфиры, дает интервью, вытирает детям носы, а мамам слезы, изводя тысячи тонн словесной руды ради одного попавшего в цель слова.

Отдав 35 лет медицинской практике, бывший врач отделения реанимации Харьковской областной детской клинической больницы, а ныне кандидат медицинских наук, автор многих книг, ведущий телепрограмм и самый популярный детский доктор на просторах бывшего СССР Евгений Комаровский отлично знает: стать врачом гораздо легче, чем быть. Часто на это уходит вся жизнь. Но гораздо хуже, если жизнь пациентов.

Утром пациенты — вечером деньги

— Евгений Олегович, мне кажется, что самая благородная профессия на земле — детский доктор. Спасибо вам за то, что вы не устаете вправлять мозги родителям и помогать растить здоровое поколение. Хотя здоровым его вряд ли назовешь. Как вы оцениваете в этом плане ситуацию в стране?

— Я не имею отношения ни к организации здравоохранения, ни к статистике, и могу ориентироваться только на огромное количество детей, которых вижу, на свою почту и на то, что наблюдаю по телевизору. Конечно, меня угнетает тот факт, что профилактическую медицину мы потеряли, бесплатный детский спорт отсутствует напрочь, представления о нормальном отдыхе у нас сводятся преимущественно к отдыху на пляже, возможностей двигательной активности меньше. Может ли современная мама представить ситуацию, когда ребенок пришел домой, бросил портфель, убежал на улицу гулять и придет, когда солнце сядет? А ведь каких-то 30 лет назад других алгоритмов поведения не было.

— Все потому, что дома не было компьютера, игровых приставок, планшетов и прочих гаджетов и девайсов.

— Это отдельная тема. С одной стороны, у детей меньше возможностей заниматься спортом и тратить энергию, а с другой — больше удовольствия в связи с тем, что не надо выходить из дому, а можно дома сидеть на диване и смотреть на экран. Вдобавок к этому огромное количество продуктов питания — очень сладких и очень неполезных. Вот все эти факторы и влияют на здоровье. Ну и, конечно же, стремительно деградирующая система здравоохранения.

— Вот об этом я и хочу поговорить с самым популярным в Украине доктором, чьи советы и рекомендации не вызывают коленную дрожь, которую большинство испытывает при виде медицинского халата. Вас не боятся, вам доверяют. Доктор Комаровский, на мой взгляд, это идеальный образ семейного врача, к которому мы стремимся. Как вы думаете, наша медицинская реформа способна когда-нибудь прийти к качественной семейной медицине?

— Давайте начнем с главного. Помните, как звучит главный постулат семейной реформы? «Деньги идут за пациентом». То есть если у вас нет пациентов, то у вас нет и денег.

— По сути врачей превращают в предпринимателей, которые должны заключать договора с пациентами, поскольку цель реформы — переход от медицины как социальной услуги к платной.

— Получается, что уровень благосостояния врача напрямую должен зависеть от объема медицинских услуг, которые он оказывает населению. И главная проблема возникает уже на этом этапе — врачи должны быть заинтересованы в количестве пациентов. Вот вы говорите, что доктор Комаровский — идеальный семейный врач. А почему? Да потому, что он больше всего на свете хочет, чтобы вы приходили к нему как можно реже, и делает все, чтобы вы могли самостоятельно (без его помощи) решать самые разнообразные проблемы, связанные со здоровьем.

— Но, к сожалению, иногда возникают серьезные болезни, и на лечение уходят сумасшедшие деньги. По просочившимся в СМИ данным, только вскрытие банального фурункула пациенту теперь обойдется в 7 тыс. грн., не говоря уже о сложных операциях на жизненно важных органах.

— Дело в том, что прейскуранты нам еще никто не показал, а то, что есть в СМИ, — это фейки. Вы же прекрасно понимаете, что у нынешней команды Минздрава количество врагов просто выходит за рамки приличий.

— А вы считаете, что они этого не заслуживают?

— Нет, конечно.

— Тем не менее в среде экспертного сообщества медреформу называют «часом смерти», «социальным дарвинизмом» и «расстрелом медицины». Вот вы не политик и не популист, который зарабатывает рейтинг на критике власти, вы — практикующий доктор. Скажите, это действительно та реформа, которая сможет улучшить здоровье людей, или очередной бизнес-проект с целью распила бюджета?

— Я, конечно, не большой специалист в бизнесе, но бизнес-интересов, которые принципиально отличны от тех, что были в Минздраве предыдущих составов, там не вижу. И должен вам сказать, что от нынешней команды Минздрава я по крайней мере услышал правильных слов намного больше, чем за предыдущие 26 лет. И не понимаю, чем нынешняя команда хуже тех людей, которые три года подряд вообще забывали вакцины покупать.

«Дети должны быть худыми и с шилом в заднице». Евгений Олегович с внуками

Другое дело, что у нас выстроена система, при которой медицина деградирует с каждым годом, набирая обороты. И есть несколько факторов, которые к этому привели. Например, отсутствие адекватной оплаты труда. Мы можем себе представить ситуацию, чтобы у нас в стране работал программист, который получает 200 долларов? Это невозможно, потому что мы знаем, что такой специалист стоит минимум 1000 долларов в месяц. Поэтому нормальные программисты зарабатывают у нас столько же, сколько их коллеги в Италии или в Америке.

В медицине же ситуация абсурдная. Государство выстроило систему, при которой услуги врача не оплачиваются в принципе, и он должен каким-то образом зарабатывать себе не только на хлеб, но и на масло, придумывая экономически выгодные способы общения с пациентами. И здесь уже изобретательность зависит от степени его порядочности: он получает процент от аптеки, процент от другого врача, процент от лаборатории, придумывает вам несуществующие болезни, рассказывает, что «все вокруг негодяи, и только я могу вас спасти» и т.д. и т.п. Или назначает пациенту в 10 раз больше лекарств, чем ему нужно, причем половина из тех, что продаются в наших аптеках, если не все 80%, — это чистые «фуфломицины».

Но это только одна проблема. Другая — это, например, отсутствие компьютеризации. То есть полное несоответствие технологий требованиям современной медицины.

Сельская медицина: скайп вызывали?

— Кстати, по поводу компьютеризации. Реформаторы обещают сельских жителей лечить через интернет. Вы верите в такую перспективу?

— Я отношусь к этому положительно. Но чтобы объяснить, как это все должно работать, почему это очень круто и здорово, нам с вами надо отдельное интервью записать. Иначе у людей останется много вопросов, и они мое мнение могут неправильно истолковать. Приведу только такой пример: среди людей, которые ко мне обращаются за помощью, 95% я могу вылечить по скайпу. Поэтому я не просто верю в перспективу, о которой вы спрашиваете, но считаю, что это наше будущее.

Держать в селе врача вообще нет смысла. Там нужно иметь амбулаторию, грамотно оборудованную цифровой техникой, нормальными веб-камерами и специальными устройствами. Например, специальными датчиками и фонариками с камерами, которые могут «заглянуть» в ухо, в глаз, в рот, сфотографировать кожу, снять электрокардиограмму, прослушать легкие и т.д. И я вас уверяю, что для этого там даже медсестру держать не надо. Можно взять секретаря председателя колхоза — условно говоря — и за трехнедельные курсы научить ее пользоваться этим оборудованием, с помощью которого врач дистанционно сможет любую бабушку и любого ребенка проконсультировать. А вот если уже не сможет, тогда он скажет: «Срочно везите!»

— То есть дело за малым — осталось охватить села интернетом и поставить в каждую хату компьютер.

— А вот тут я вам расскажу другое — может, для вас это не секрет, но 50% врачей в Украине вообще не знают, что такое электронная почта. Поэтому мы возвращаемся к тому, с чего начали беседу: если мы собираемся внедрять семейную медицину, то начинать нужно с кадров.

— В том-то и дело, ведь далеко не каждый терапевт может стать семейным врачом. Тем более в условиях экстренной переподготовки по принципу: «взлет — посадка». Выходит, семейная медицина в Украине — это утопия?

— Семейный врач — это специалист высокого класса, который обладает широчайшими знаниями. Готовят таких врачей не один месяц и не один год. А взять просто и заявить, что мы переходим на систему семейной медицины — как минимум наивно. Назначить терапевта или лора семейным врачом с помощью приказа не получится, переучить их за несколько месяцев — это абсурд. У нас далеко не все люди с дипломом педиатра могут лечить детей.

И если политики, которые считают, что семейную медицину можно внедрить голосованием в Верховной Раде, этого не понимают, я хочу, чтобы они вызвали к себе или к своему ребенку такого «специалиста» и посмотрели на результат лечения. Я вообще запретил бы нашим чиновникам лечиться за границей. Вот тогда бы и реформы пошли быстрей.

Так что какие бы крутые и правильные вещи ни декларировал сегодня Минздрав, что бы он ни пытался внедрять, без кадров, экономики, денег и работающих законов — все это фигня на постном масле. Но я еще раз говорю, власть должна понять, что состояние здраво-охранения катастрофическое — это снежный ком, который катится с горы. И если нам повезет, мы можем эту скорость уменьшить.

— А может, чтобы уменьшить эту скорость, надо не разрушать то хорошее, что у нас было? Не отрекаться совсем от советской модели медицины Семашко, которая, кстати, помогла победить эпидемии, и добавить к ней лучшее из немецкой модели Бисмарка, например?

— Мне очень трудно озвучивать мнение, поскольку я не являюсь экспертом в области организации здравоохранения. Вот если бы мы с вами обсуждали, можем ли мы лечить воспаление легких или дифтерию так, как это делают в Америке, я бы с вами поспорил и сказал, что можем, и делаем это не хуже. Поэтому могу только сказать, что если бы в систему Семашко добавили протоколы и компьютер, то есть электронный документооборот, то мы при минимуме изменений получили бы шикарный результат. И были бы уж точно не хуже, чем многие вокруг нас.

Все, что нам было нужно, — устранить писанину, весь этот документооборот никому не нужный, и сделать так, чтобы у нас не было украинской медицины. Чтобы все врачи четко поняли, что никакой украинской, российской, казахской медицины не бывает. Медицина бывает научной и никакой другой. Все остальное — доморощенные изыски, и нефиг тут умничать. Есть четкий протокол, как надо лечить гипертоническую болезнь, вот и не стройте из себя великих украинских академиков. Добейтесь сначала результатов, как в лучших странах, по лечению этой болезни, а потом можете идти своим путем.

Министр здравоохранения — самоубийца или бизнесмен?

— Кресло министра здравоохранения у нас по сути до сих пор вакантно — Ульяна Супрун все еще и.о. министра. Вот если бы вам предложили главный министерский портфель, вы бы смогли реанимировать нашу медицину?

— Я бы смог это сделать только при двух условиях. Первое — в стране есть закон и порядок. Второе — в стране есть деньги. Мы никогда не сможем реформировать нашу медицину, не реформировав власть, которая делает все, чтобы нас стало меньше.

Что мне больше всего сегодня непонятно: как человек в здравом уме может согласиться возглавить Министерство здравоохранения при тотальном вокруг беззаконии и отсутствии адекватного финансирования? Что движет человеком, который идет руководить в Минздрав при отсутствии экономики, нормальных законов, людей и денег? Не понимаю. Либо это «Александр Матросов» — то есть просто самоубийца, либо это бизнесмен. Ничего другого я просто не вижу. Но надеюсь, что это «что-то другое» там есть.

Я не самоубийца и однозначно не бизнесмен. Я знаю, что такое хорошо и что такое плохо. Поэтому четко понимаю, что нынешнее состояние здравоохранения — это фактически угроза национальной безопасности, и страна не может в рамках существующих в ней норм и законов его реформировать. Хотя бы потому, что когда в стране катастрофически плохо и надо принимать быстрые решения, она не может себе позволить всю эту сложную цепочку выстраивать: Минздрав — комитет Рады — согласование с Кабмином — вынесение в Раду — принятие закона и т.д. Люди просто поумирают, пока вы примете свои законы. И до Европы, как говорится, дойдут не все.

— Когда-то Иван Бунин в своих дневниках, которые потом стали книгой «Окаянные дни», писал: «Революции не создают нацию, они ее разрушают». Как события двух майданов отразились на здоровье Украины — физическом, моральном, нравственном?

— Вот в этом-то на самом деле и состоят те главные гуманитарные посылы, с ними я обращался к обществу, которое меня не поняло, во время обоих майданов. Для меня был еще и промежуточный майдан под названием «Больница будущего». Помните эту грандиозную аферу, на которую собирали деньги всем миром?

— Ну еще бы! Проект Катерины Ющенко — афера № 1, как сказал о ней тогда Геннадий Москаль. Собрали несколько сотен миллионов пожертвований на строительство больницы для онкобольных детей, а в результате соорудили финансовую пирамиду и не заложили даже фундамент...

— После этого я понял — все, что происходит в нашей политике, находится за гранью добра и зла. Это клиника. Мне казалось, что если страной руководит многодетный отец, он должен понимать, что такое дети. Но я ошибся — чем больше у них детей, тем больше им нужно. «Больница будущего» — это мой личный счет к политическим импотентам, которых я не прощу никогда.

Беда всех майданов в том, что они базируются не на общечеловеческих ценностях, а на лозунгах. Вот когда целью майдана будет счастье детей, стариков, здоровье и счастливая семья, тогда это правильный майдан. А если целью является выбор языка, дружбы с кем-то справа или слева, отношение к истории и религии, то у такого майдана только один смысл — разделить людей и в определенной их части набрать себе электорат для выборов.

Во время второго майдана я пытался объяснить людям, что человек тем и отличается от обезьян, что он может договариваться без употребления насилия. Если мы люди, мы обязаны выслушать друг друга, чтобы понять, чего мы хотим. Но когда мне говорят: «Мы вас не хотим слушать, потому что вы не на том языке разговариваете!», то понятно, кем и зачем это инспирировано. И мне очень больно и обидно, что люди до сих пор этого не поняли. Но особенно больно за детей. Вот поэтому, пока взрослые терпят эксперименты над собой, я пытаюсь помочь их детям.

— Вы были на майдане или обращались к людям через экран?

— Я на майдане не был никогда, я находился в Харькове и смотрел на это с ужасом и тоской по телевизору, понимая причины, которые вывели людей на майдан, и полностью разделяя их возмущение. Но мне до сих пор непонятно, как можно было согласиться на таких лидеров, довериться им и подтвердить свое доверие на последних выборах? Я отдаю себе отчет, что в Украине много романтиков. Гораздо меньше людей, которые реально понимают суть, мотивы и цели происходящего. То же самое происходит в медицине.

У нас огромное количество романтиков, которые верят, что засунутая в задницу свечка убьет вирусы в носу, а некие проглоченные капли повысят иммунитет. Много романтиков, которые ходят к докторам и мечтают получить от них волшебные таблетки. А когда я человеку пытаюсь объяснить, что ему надо не свечки засовывать, а головой думать, то вижу, что услышать доктора Комаровского и делать так, как он сказал — что проще, дешевле и эффективнее, — способны максимум 15% населения. И точно так же 15% населения способны адекватно осознать, в чем смысл будущего страны, как сформировать национальную идею, с кем на самом деле надо бороться и как правильно голосовать на выборах. Более того, трагедия в том, что количество адекватно осознающих ситуацию людей постоянно уменьшается, потому что они стремительно покидают страну.

Европейский салатик в обмен на наше все

— Вы согласны с формулировкой «социальный геноцид» по отношению к проводимым в стране реформам?

— Конечно. Самый главный показатель качества жизни в стране — это количество людей, которые живут и улыбаются. Посмотрите вокруг. Даже если отбросить слово «улыбаются», то у нас количество людей, которые просто живут и выживают здесь, тает с каждым днем. Успешность страны определяется количеством живущих в ней людей. Когда рождаются дети, а родители кричат: «Приезжайте сюда, тут так классно!» — вот это нормальная страна. А когда они эмигрируют по разным причинам, причем зачастую уезжают лучшие люди, то самое главное и самое ценное Украина теряет под крики: «Чемодан! Вокзал! Россия!» или «Чемодан! Вокзал! Израиль!» Но мы никак не можем понять, что все, кто так кричит, — это самые главные мерзавцы, которые здесь живут.

— В рамках соглашения об ассоциации с ЕС Украина обязана ввести новые стандарты качества продукции. Уже в этом году ожидается введение запрета на закупку у частников домашнего молока и мяса. Селяне паникуют и готовятся пустить под нож животинку. А как это скажется на здоровье наших чад, которым мамы и бабушки привыкли нести творожок и молочко с рынка, парную телятинку на котлетки? По-йдут ли им на пользу европейские стандарты?

— Вы в Европе когда в последний раз были? Можете сравнить европейский салатик и наш салатик? Правильно, наш в сто раз вкуснее. Такой свинины, как в Украине, невозможно купить ни в одной стране мира, но мы же решили от всего этого добровольно отказаться! Вот вам и национальная идея — уничтожить все наше, все, чем мы можем похвастаться перед всем миром.

— Украина — это страна, которая на кулинарном туризме могла бы зарабатывать миллиарды. И на курортном туризме, и на совершенно уникальном Азовском море, и на многом-многом другом. Скажите, где еще в мире есть такие огромные пресные водоемы с песчаными берегами и соснами, как Каневское водохранилище или Киевское?

— У нас ведь уникальные возможности, но реализовать их можно только при условии, что в стране будет установлен порядок, будет править закон. Когда человек почувствует, что его здесь не прессингуют, ему улыбаются, что он здесь нужен, что его права защищены, а собственность незыблема и останется его детям. Когда человек поймет, что в этой стране его не грабят и за ним не охотятся все кому не лень, начиная с тех, кто обязан защищать. И когда люди с интеллектом «туалетного утенка» не будут допускаться к руководству страной.

Только на своем географическом положении, на транзите, на уникальных природных условиях Украина могла бы зарабатывать миллиарды без всякой промышленности — на черноземах, на наших орехах, на всем остальном. Могла бы! Если бы не банда аферистов, у которых нет ничего святого, которые просто убивают мою страну, рассказывая мне сказки о том, на каком языке я должен ее любить.

— Сказками нас часто пытаются отвлечь от более серьезных проблем. Одну из них вы в последнее время часто комментируете. Что на самом деле опаснее — вспышка кори или вспышка дискурса на тему прививок?

— Чтобы реально осознать опасность, надо всем, кто выступает против прививок, видеть эти смерти. Но я не могу себе представить средство массовой информации, которое захочет показать эту жуткую трагедию, маму, похороны ребенка, которого убила корь. Мы не видим в информационном поле сюжетов о том, как этот непривитый ребенок мучился, а потом погиб. Как несчастные родители остались без своей кровиночки, как никто не мог им помочь, и они последние дни провели в ужасной инфекционной больнице, по которой бегали тараканы, и т. д. Другое дело, если у ребенка после прививки поднялась температура до 38,5, и он попадает в больницу, потому что мама и папа вообще не знают, как правильно помочь ему при такой температуре и ничего не умеют. Сначала этот ребенок находится в душной комнате, его запихивают едой, мажут козьим жиром, потом у него начинаются судороги, он попадает в больницу и там умирает. И вот тогда все СМИ дружно снимают сюжеты и фильмы про то, как прививка убила ребенка.

Дискурс на тему прививок потому и происходит, что государство вообще этим не занимается, отдав тему на откуп общественности. На самом же деле должна быть государственная политика и четкие правила игры, касающиеся всех участников процесса. Это очень важно, потому что политика вакцинации не должна распространяться только на родителей. Она должна ставить определенные задачи и перед органами местного самоуправления, и перед теми, кто проводит закупки вакцин, — нужно регламентировать их действия, и перед медработниками, которые должны подготовить родителей.

Соответственно необходим консенсус со СМИ, которые, кстати, несут огромную ответственность за то, что профилактика инфекционных болезней у нас уничтожена. Они обязаны бороться не против прививок, а за прививки.

Ну и, что еще важно, — родители должны быть убеждены в том, что в случае возникновения неприятностей они не останутся с ними один на один.

Призрак катастрофы и глас вопиющего

— По словам Супрун, с августа прошлого года в Украине заболели корью 6,5 тысячи человек, и она уверяет, что ситуацию удалось стабилизировать. Она пообещала уровень вакцинации 90—95% и заверила, что вспышек больше не будет. Но народ верит слабо — паника уже посеяна. Что посоветуете?

— Заявлений про то, что вспышек больше не будет, лично я не слышал, и сомневаюсь, что кто-либо в здравом уме может такое заявить. Сейчас есть вспышки кори, обусловленные крайне низким уровнем вакцинации. А посоветую я минимизировать общественную болтовню и направить усилия на то, чтобы максимальное количество людей было привито. Только в этих условиях мы можем остановить распространение кори. Но знаете, что меня особенно огорчает? Только сейчас, когда к нам пришла корь, в школах вдруг стали требовать справку о том, что вы вакцинированы от кори! А потом будут требовать справку от дифтерии? Почему мы начинаем беспокоиться, только когда люди начинают умирать? Вместо того чтобы посмотреть на два шага вперед и понять, что с вакцинацией от дифтерии у нас такая же ситуация, если не хуже. А ведь эта болезнь намного более серьезна и опасна даже для тех взрослых, которые когда-то в детстве прививались от нее.

— Насколько я знаю, у нас меньше половины населения привито от дифтерии.

— Поймите, дело даже не в половине населения. Если от кори нужна одна прививка, а следующая делается в 6 лет, то от дифтерии в первые полтора года необходимо сделать четыре инъекции. Можно предположить, что из этих 50% по одной инъекции получили 20%, еще меньшая часть — по две или три, но полностью привитых среди нас, может, всего 10% — это катастрофа реальная!

— Достаточно вспомнить, как описывал эту катастрофу в своих рассказах Михаил Булгаков.

— Да, только вы про это читали, а я своими глазами видел, поскольку заведовал дифтерийным отделением много лет и четко знаю, что все, кто от дифтерии умер, были не привиты, а те, что были привиты, переболели в легкой форме и ушли из больницы через две недели, без проблем и осложнений.

Мы должны четко понимать, что дифтерия — болезнь смертельно опасная. Да, она не такая заразная, как корь, тем не менее при вспышке заболевания из невакцинированных может заболеть каждый пятый — это огромное количество людей. При этом если нет противодифтерийной сыворотки, смертность достигает 50%, но даже с сывороткой 10—15% летальных исходов — обычные дела. Умирает каждый десятый заболевший.

— У нас уже есть горький опыт: во время эпидемии дифтерии в Украине с 1991-го по 1998 г. заболели около 20 тысяч человек, а 696 из них умерли. Но нам рапортуют, что в наличии имеются аж 900 доз гуманитарной сыворотки, которую Украина получила в конце 2017-го...

— Я предупреждал о грядущей вспышке кори год назад, но общество мои слова проигнорировало, решив подождать переполненных реанимаций, вскрытий, похорон, паники. Теперь так же не верят в угрозу дифтерии. Кстати, именно в тот период, о котором вы говорите, уровень вакцинации упал до 80%, и этого хватило, чтобы столько людей умерли. Но надо учитывать, что эта болезнь имеет циклический характер и возвращается каждые 15—25 лет. Сейчас ее вспышки зафиксированы в Венесуэле, Йемене и Бангладеш. Там, где есть война, миграция и ограниченный доступ к медицинской помощи, — везде есть дифтерия. Учитывая открытость наших границ, дифтерийная палочка может легко оказаться на нашей территории. И тогда доступные Минздраву 900 доз сыворотки — это даже не капля в море!

У нас острейший дефицит противодифтерийной сыворотки. Запас, о котором вы говорите, получен из Индии, но если вдруг понадобится много сыворотки, то я даже не представляю, где ее взять. Кроме того, врачей, которые знают, что такое дифтерия, и имеют опыт ее лечения, у нас в стране критически мало.

— То есть нужно срочно готовить кадры?

— Кадры готовить сложно, потому что пока не увидишь больного, ты не поймешь, что это за болезнь. Я, например, могу с закрытыми глазами по запаху изо рта сказать — это дифтерия или ангина обычная. Здесь важен опыт и навыки, потому что есть много субъективных диагностических критериев, которые невозможно описать. Но есть и очень серьезные нюансы: при дифтерии температура невысокая, а токсины, которые вырабатывает дифтерийная палочка, как бы обезболивают горло. Поэтому люди обращаются к врачам, как правило, на 3—4-й день болезни. Тогда как сыворотку нужно ввести в первые двое суток, потом уже наступают осложнения. Мы просто недооцениваем, насколько это коварная болезнь! Раньше врачи ходили по домам, и у каждого из них в сумочке лежала противодифтерийная сыворотка. Сейчас даже забыли, что это такое.

Три года я об этом кричу, но меня не слышат, не понимая, что огромное количество людей могут заболеть, потому что даже сделанные в детстве прививки не защищают взрослых. Прививаться необходимо каждые 10 лет. Я лично привился в прошлом году. В интернете на моих каналах есть правила вакцинации взрослых от дифтерии.

А самое печальное, что проблема у нас не только с корью и дифтерией. С ботулизмом, столбняком, бешенством все не менее драматично. Но все молчат, ждут, когда жареный петух клюнет.

— Но проблема еще и в том, что люди не доверяют качеству вакцин, подозревая, что ради барыша коррумпированные чиновники и врачи подвергают жизнь их детей опасности. Понятно, что СМИ подливают масла в огонь, рассказывая об ужасах вакцинации, но дыма без огня не бывает?

— Дыма не бывает... Но папы, зная о риске купить паленую водку, пить почему-то не бросают. Мамы и бабушки, зная о перебиваемых в супермаркетах сроках годности молочных продуктов, творожки и йогурты продолжают покупать. Вы сомневаетесь в качестве вакцины в этом месте? Так купите другую в другом! Это же более логично, чем сомневаться и вообще отказать ребенку в защите. У вас нет средств? Нет выбора? Объединяйтесь, выходите!!! Почему вы можете выйти в поддержку политика, но не можете отстоять права собственных детей? Почему вакцинации боитесь, а страха перед корью, дифтерией и полиомиелитом у вас нет?

Бизнес на фуфломицинах и альтернативные шарлатаны

— Понятно, что альтернативы прививкам нет. Но не может ли случиться так, как это было в 2009 г., когда возникла истерия вокруг свиного гриппа: народ сметал с аптечных прилавков марлевые повязки и вакцину «Тамифлю». А потом оказалось, что никакого гриппа нет, а ажиотаж — всего лишь удачный маркетинговый ход в фармацевтической индустрии. Как говорится, кому война, а кому...

— Ну, во-первых, свиной грипп был, и именно от него погибли несколько сотен человек. Но вопрос в другом — была создана паника, и люди сметали тоннами никому не нужные лекарства, и президент спрашивал в аптеке: «А есть ли у вас вот этот препарат?», и это показывали всей стране. Минздрав писал приказ о том, какие лекарства должны быть в каждой аптеке, и в этом списке половина препаратов, вообще не имеющих отношения к гриппу. То есть огромное количество людей на этом ажиотаже хорошо нажились. Но никто не говорит о главном — на момент вспышки свиного гриппа в стране не было вакцины. При том, что в мире она уже была.

Наши «можновладці», включая руководителей здравоохранения, зная о том, что в декабре высока вероятность эпидемии свиного гриппа, даже не привили медицинских работников, и те стали первыми жертвами этой болезни. Вот что главное. А то, что они на продаже гомеопатии, «стимуляторов иммунитета» и никому не нужных «фуфломицинов» под названием «противовирусные препараты» заработали миллионы, — это отдельная история. И «Тамифлю» в тех гигантских количествах, которые потом закупили, конечно, никому не был нужен, да и как им пользоваться, никто толком не знал.

— Очень часто в сложных ситуациях со здоровьем люди бросаются за помощью к альтернативным медикам. Я недавно узнала, что существует даже энотерапия — лечение вином — новомодное направление в медицинской практике. Как вы относитесь к натуропатам, биоэнергетикам и разнообразным способам лечения с помощью пчел, лошадей, дельфинов, грибов, плесени и т. п.?

— Альтернативная медицина развивается там, где нет нормальной медицины, когда люди не могут получить адекватную помощь, не верят врачам, когда им кажется, что на них проводят эксперименты, желая заработать. Но альтернативная медицина, как правило, шарлатанская. Это варианты психотерапии — и гомеопаты, и биоэнерготерапевты — все они неплохие психологи, но еще ни один биоэнерготерапевт не убрал судороги, не вылечил гнойную ангину и не смог прооперировать аппендицит наложением рук.

Когда ко мне приходят родители с ребенком семи месяцев и говорят: «Вы знаете, такое горе, у нас до сих пор нет зубов...» Я их прошу: «Да оставьте вы его в покое! Я еще не видел ребенка, у которого не выросли бы зубы». Но они стоят на своем: «Это ненормально. Надо срочно, чтобы выросли!» Идут к бабке, которая колдует два дня, берет с них кучу денег и говорит: «Все, через два месяца зубы появятся». И через два месяца (ну надо же!) у ребенка появляются зубы. Потом эти родители говорят: «Вот видите, Комаровский ничего не сделал, а бабка спасла!» Это к вопросу об альтернативной медицине.

— На вашем счету тысячи реально спасенных жизней еще до того, как вы стали знаменитым доктором Комаровским. Приходилось вам в каких-то экстремальных ситуациях оказывать помощь пациенту? Помните, как у классика: «А в лицо ему ветер, и снег, и град: «Эй, Айболит, воротися назад!» И упал Айболит и лежит на снегу: «Я дальше идти не могу»...

— Ой, много чего было... Приходилось реанимировать ребенка-утопленника на берегу. К счастью, удачно. Приходилось ночью при свете костра доставать из миндалин рыбьи косточки, когда человек задыхался. Я много лет работал врачом реанимации, и во время дежурства мы постоянно летали на вызовы на санитарной авиации. Так что налетался я вволю: доводилось, лежа на полу вертолета, интубировать детей, и много еще чего повидать...

— Сегодня вы, как это принято говорить, медийное лицо. А это значит — раздача автографов, медицинских советов и т. п. Не досаждает популярность? Не отравляет быт?

— Популярность, конечно, досаждает. Я не могу поехать в Киев иначе, чем на машине. А о том, чтобы гулять по улице или зайти в супермаркет... Я уже как-то рассказывал историю, которая приключилась со мной в городском туалете Барселоны, но она очень показательна. Стою я, простите, у писсуара. И тут меня хлопают по плечу: «Доктор, вы, когда закончите, можно с вами сфотографироваться?»

В прошлом году я был на выставке детских товаров в Кельне, куда приехало 10 тысяч фирм со всего мира. И я совершенно спокойно ходил среди товаров, посвященных детям и детству. Меня никто не дергал, не спрашивал советов, там практически не было наших — только несколько российских фирм и одна украинская. Это лишний раз говорит о том, что дети и все, что с ними связано, мало кого интересует в нашей стране. Другое дело — автомобили! Вот по женевскому автосалону я ходить не мог — практически из каждого угла кричали: «Доктор, идите к нам!»... Так что... У нас постоянно болтают о том, что дети — наше будущее, а на самом деле общество поставило на них крест.

На якоре у здравого смысла

— Главный ваш бестселлер называется «Здоровье ребенка и здравый смысл его родственников». Есть также «Справочник здравомыслящих родителей». Как я понимаю, именно здравый смысл — это ключевой постулат, на котором основана ваша методика?

— Я понял главное: что бы я ни делал с ребенком, что бы ни назначал, если я не найду взаимопонимания с родителями и не сделаю их своими единомышленниками — никакого эффекта не будет. Для начала надо определить, что нам надо. А надо не превращать родительство в подвиг, а сделать его счастьем. Надо сделать так, чтобы став мамой, женщина не перестала быть женщиной. Чтобы, вырастив ребенка, она не потеряла мужа, не утратила любовь, красоту, сохранила время для себя, оптимизировала процесс ухода за ребенком — всему этому можно в XXI в. научиться, и я пытаюсь этому учить.

Большинство детей появляются на свет здоровыми. Больными их делают мамы, папы, бабушки и наша родная медицина — лекарства, которые не лечат, врачи, которые все усложняют и всех запугивают. Поэтому самое важное для меня — научить родителей тому, как сохранить здоровье семьи, получив знания и взяв на себя изрядный кусок ответственности за своего ребенка.

— Пару лет назад в одном из интервью на вопрос, нет ли желания уехать из Украины, вы ответили: если ничего не изменится, людям за 35 стоит уезжать. Уже бегут. И активно. Не собираетесь сменить страну на более благополучную?

— Как человек, чьи книги переведены на китайский, я могу безбедно жить в любой стране, предаваясь воспоминаниям, глядя на море, и консультировать по интернету за деньги. Но меня держат здесь те принципы, которые внушили мне мои мама и папа: я не могу бросить свою раненую страну и своих пациентов. В условиях деградации медицины то, чем я занимаюсь, многим помогает выживать. И я понимаю, что из заморских стран мне будет сложно держать руку на пульсе всего этого беспредела. Поэтому я буду оставаться здесь, пока это не станет угрожать моей личной безопасности и безопасности моих близких.

— Напоследок дайте совет нашим читателям: как выжить в условиях испытаний, которые переживает страна? Что-нибудь оптимистичное можете сказать — как доктор, как папа, дедушка и как человек, живущий здесь?

— Прежде всего нужно перестать на кого-то надеяться, понять, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Надо быть немножко врачами, немножко юристами, немножко бухгалтерами и немножко сантехниками. Потому что деваться вам некуда. А для того, чтобы быть немножко педиатрами, надо немножко читать, разбираться, не доверять слепо кому-то жизнь и здоровье своего ребенка. И понимать, что воспитание детей, уход за ними, совместная жизнь с ребенком, путешествие с ним — это не подвиг, а счастье. Обо всем этом я написал в своих книгах и не устаю повторять на моих сайтах и на моих каналах в социальных сетях. Все — в свободном доступе.

Берите, учитесь, радуйтесь жизни, улыбайтесь и помните, что вашему ребенку необходимы не только свежий воздух, хорошее питание, путешествия и хорошая одежда. Больше всего ему нужны любящие друг друга, добрые, улыбающиеся мама и папа.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Вариант выхода из украинской дилеммы

25 ноября — после четырех лет вооруженного конфликта, 10 000 погибших и 1,5 миллиона...

Разговор без погон о ментальности и лифтах

Пришло время отказываться от привычки зарабатывать живые деньги на госзаказах в целом...

Михаил Погребинский: «Сдержанная позиция Кремля,...

Чтобы «инициатива» была поддержана ВР, нужна какая-то супер провокация, например,...

Об индустриализации можно забыть

В офис Союза химиков позвонили из Минэкономики с вопросом: «Аммиак — это жидкость...

Дэвид Марплс: «Не допустить превращения войны в...

Объемы товарооборота с Россией растут. Это говорит о том, что РФ открыта для общения с...

Дэвид МАРПЛС: «Деловые связи способны существовать в...

Участники организованной еженедельником «2000» конференции «Россия ставит на...

Загрузка...

Зачем Госрезерву пиар, если в закромах Родины пусто?

Основные результаты работы Госрезерва за последние три года: на складах ничего нет,...

Госпереворот: свидетель обвинения

28 ноября — второй тур президентских выборов в Грузии, результат которых трудно...

Для проведения честных выборов Украине следует...

В преддверии общенациональных выборов-2019 критической значимости парламент обновил...

Александр Квасьневский: «Снова сделаем НАТО великим!»

«Даже самые сильные популистские партии могут в конце концов утратить власть»

Про заяви претендентів на папаху та «30 срібняків»

Сіре намагається робити своє оточення іще сірішим або ж підібрати когось собі «до...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Валерий
03 Февраля 2018, Валерий

Я понимаю , что мой комментарий сильно запоздал , но бывают обстоятельства , которые выше нас . Так вот ,я с огромным уважением отношусь к профессиональной деятельности доктора , его политические взгляды почти полностью совпадают с моими , но есть то , с чем я никак не могу согласиться . Категорический отказ заниматься политикой . Конечно , насильно мил не будешь , думаю ,главный посыл Комаровского - политика грязное дело .До тех пор пока политикой занимаются только грязные люди , политика будет грязным делом . Я вот вспомнил ещё одного доктора - Сальвадора Альенде , конечно , сходство
между доктором Комаровским и доктором Альенде заканчивается на слове "доктор " .
Комаровский хочет лечить отдельного человека , а Сальенде желал лечить общество .
Мне ближе позиция доктора Альенде . Если кому не по душе моя позиция , прошу не
судить слишком строго .

- 9 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка