Максим Шевченко: «Левая идея — это сочетание интеллектуального понимания истории с гневом и волей народа»

№8(855) 23 февраля - 1 марта 2018 г. 21 Февраля 2018 1 3.6

Член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (с 2012 г.), популярный журналист Максим Шевченко, хорошо известный читателям не только России, но и Украины, с осени 2017 г. вошел в состав «Левого фронта», а в 2018-м стал доверенным лицом кандидата в президенты Павла Грудинина.

Впрочем, в топ-новостей Максим Леонардович недавно попал в связи с другой историей, после небольшой потасовки в эфире радио «Комсомольская правда» с другим известным журналистом, Николаем Сванидзе. Но так как поводом для драки стала дискуссия о Иосифе Сталине, то и этот эпизод ложится в общий контекст борьбы «Левого фронта» и левой идеи с оппонентами за правду о советском прошлом, которую сам Максим Шевченко называет «борьбой за нашу свободу».

Для «2000», конечно, эпизод со Сванидзе вовсе не был ключевой темой беседы, с Максимом Шевченко можно обсудить много более интересных тем, но и до Сталина и Сванидзе наш разговор дошел. Ну а начали мы с главной темы в украинско-российских отношениях, более всего, как показывают опросы, волнующей население обеих стран, — Донбасса.

В Крыму безобразная ситуация

— Максим Леонардович, первый вопрос к вам как к доверенному лицу Павла Грудинина. Он предлагает для определения «принадлежности» «ДНР» и «ЛНР» спросить мнение самих жителей Донбасса, что можно понимать как идею провести референдум. Можно ли предположить, чтобы на примере Донбасса провели тот референдум, о котором говорят кандидаты в президенты — вроде Собчак и Явлинского — применительно к Крыму? Т. е. референдум, который признало бы все мировое сообщество?

— Это невозможно, поскольку Донбасс — это не только «ДНР» и «ЛНР», но и та часть, которая находится под контролем Киева. Донбасс немыслим, к примеру, без Кривого Рога, который входит в Днепропетровскую область. Когда мы говорим «народ Донбасса», нужно понимать, что это разделенный народ. Разделенный линией фронта, в конце концов. Я считаю, что к референдуму сейчас никто не готов. 

В отношении Крыма моя позиция принципиальна. Хватит нам повторять 1991 г., когда у нас было два референдума в течение года. Весной высказываемся за сохранение Советского Союза, а в декабре лихорадочно голосуем совсем по-другому. Поэтому референдумам особого доверия нет. Нужно договариваться о статус-кво, а не о референдумах. Другой альтернативы нет.

Что меня волнует — это судьба крымских татар. Я считаю, что крымские татары унижаются и совершенно несправедливо прессуются в Крыму. Это позиция не столько центральной власти, сколько позиция Аксенова и всех тех, кто захватил на полуострове власть и сидит там на местах. Крымскотатарский народ находится в тяжелом и униженном положении. Крымские татары не представлены в муниципальных органах власти. Многие представители интеллигенции буквально вытеснены за пределы Крыма. Идет массовая миграция образованной части крымскотатарского народа в Украину. Фактически люди второй раз лишаются родины. Это неправильно.

Я считаю, что должна быть создана автономия крымских татар, за ними должна быть закреплена земля, древняя земля, на которой они жили столетиями. Должен быть доведен до конца процесс реабилитации и возвращения, который и в украинское время не был завершен. Поэтому не надо Украину представлять такой уж благотворительницей крымских татар. Возможно, какие-то лидеры меджлиса и заработали большие деньги, но основная масса народа как жила в бедности, так и живет. Как и не получили не то что свои дома, даже землю многим не выдали.

То, что делают с крымскими татарами, я не могу считать соответствующим современным принципам гуманизма и цивилизованности. Это вопрос, который я поднимал и буду поднимать, в т. ч. в России. И что бы там ни говорили, я буду утверждать, что крымскотатарский народ крайне недоволен тем, что происходит, и имеет на это право. Это народ, которого один раз лишили родины, и то, что с ним делают сейчас, несправедливо, говорю это как русский человек. Мы не можем с этим мириться.

— Что конкретно вы имеете в виду, когда говорите о том, что татар в Крыму прессуют?

— Ситуация откровенно безобразная по вине местных властей, которые дезинформируют центр о том, что у них происходит, интригуют против центра, представляя крымских татар пятой колонной, и т. д. Мы видим, что прокурорша, которая все это инициировала, просто сумасшедшая. Я говорю о Наталье Поклонской. Я точно знаю, что все, что им обещали, не выполняется. Людей просто обманули, да еще и подвергли репрессиям.

Посмотрите на эти чудовищные посадки по «Хизб ут-Тахрир» (международная панисламистская политическая партия, решением Верховного суда РФ от 14 февраля 2003 г. «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», наряду с 13 другими исламскими организациями, была признана террористической и запрещена в России. — А. К.). Хотя муфтий Крыма Эмирали Аблаев просит, чтобы им дали самим с этим разобраться, нет, надо обязательно зарабатывать себе звездочки и погоны, прессуя ребят. В Украине эта организация не была запрещенной, а теперь их бросают на 7, на 16 лет в тюрьмы. За что? Их не за что осуждать, нет ни терактов, ни каких-то действий, только слова. Это неоправданные, необоснованные, чудовищные репрессии, возвращающие нас к 30-м годам ХХ в.

И меня поражает, что за них практически никто не заступается, таких голосов защитников в России почти нет. Нет чтобы все муфтии собрались и сказали: да оставьте вы в покое этот несчастный народ, дайте ему нормально жить и интегрироваться с русскими. Только начали нормально жить, привыкли друг к другу, у них в последние украинские годы даже с «Русским единством» были вменяемые отношения. И теперь все это как будто сознательно кем-то расколото. Это неправильная политика.

Или, допустим, торговый городок на Ай-Петри. Там зарабатывали сотни и тысячи людей. Так нет, надо было этот городок сломать и передать подряд Кабанову, севастопольскому подрядчику, чтобы он там все мрамором уложил. Я ведь знаю все детали, внимательно слежу за ситуацией. А как народ это воспринял? Нам говорят, что им выдали компенсации. Но это же просто смешно, там у людей годами был отработанный бизнес. Еще один аргумент, что там было грязно, тоже совершенно несостоятелен. Я бывал на Ай-Петри, не было там грязно. Все было вкусно, чисто, халяльно. А сейчас там для кого, для чиновников «Единой России»? Люди же все это помнят.

Позакрывали рестораны в Бахчисарае, связанные с родственниками Джемилева. Что за мстительность? Даже Сталин говорил, что сын за отца не отвечает. Надо все это разворачивать в обратную сторону.

Сожгли дом Васви Абдураимова, крымскотатарского историка и активиста. Понятно, что нити идут к местной симферопольской власти, которая борется за землю. Фамилии называть не будем, хотя любой крымский татарин вам эти фамилии назовет. Поэтому согласиться с этим невозможно. При Украине права тоже не обеспечивались, но хоть террора не было. Сейчас прав нет, но еще и террор добавили к этому. Мне очень жаль крымскотатарский народ, мы не можем смириться с таким положением дел.

— Вы также занимаетесь правозащитными вопросами в Дагестане. В регионе прошла заметная чистка в руководстве, после того как его возглавил Владимир Васильев. Вы характеризовали его как «честного мента», которому надо «убрать из региона нечисть». Удается ли ему это?

— Удается. Еще раз подчеркну, что Владимир Абдуалиевич честный-пречестный мент. Это уникальный тип, перекочевавший из советского времени, скорее даже из советского кино вроде «Огарева, 6» или «Петровка, 38». Он выносит из Дагестана нечисть. Не могу сказать, что все арестованные — такие уж злодеи, но есть среди них и злодеи в полном смысле этого слова. Есть и те, кто, на мой взгляд, оступился и поскользнулся. Общий стиль жизни дагестанской элиты был криминальным и крайне неприятным. Мне кажется, Владимир Абдуалиевич разумно подойдет индивидуально к каждому человеку. Он ищет не крови, а просто хочет навести там порядок. Я считаю, что он все делает абсолютно правильно.

— Насколько долго надо выносить оттуда нечисть?

— Пока не вынесешь.

— Как правозащитник какие надежды вы возлагаете на этот процесс, что может измениться с делами против убитых журналистов?

— Совет по правам человека с 20-го по 22 февраля проходит в Дагестане, там мы собираемся в очередной раз поднять вопрос об убитых журналистах, как и на встрече с Васильевым. Мы не забудем наших убитых коллег, и я призываю всех журналистов поддержать нас в этом требовании. Мы должны все — вне зависимости от наших политических взглядов — выступать единым фронтом в этом вопросе, не давая слабины. Это корпоративная солидарность и вопрос безопасности каждого из нас. Правый вы или левый, националист или либерал. Каждому из нас угрожают криминальные элиты высокого, среднего или низкого уровня.

В этом вопросе надо быть бескомпромиссными. Все силовики выступают за своих. Спортсмены выступают за своих. И журналисты должны быть единой корпорацией. Мне непонятна позиция Союза журналистов и его нового руководства в лице Владимира Геннадьевича Соловьева, который не сделал еще никакого заявления по этому вопросу. У нас не расследованы дела по убийству журналистов, а Союз журналистов, опять что ли, будет заниматься имущественными вопросами? Такой Союз журналистов нам не нужен.

Для нас имена Хаджимурада Камалова (основатель и владелец газеты «Черновик» был застрелен в Махачкале в 2011 г. — А. К.), Абдулмалика Ахмедилова (главного редактора газеты «Согратль», убитого в 2009 г. — А. К.), Ахмеднаби Ахмеднабиева (замглавного редактора еженедельника «Новое дело», убит в 2013 г. — А. К.) и других журналистов, погибших на посту, являются священными. Мы будем требовать расследования и наказания убийц.

— На каком уровне вообще находится корпоративная солидарность журналистов в России, в частности, сейчас, во время предвыборной кампании? Возможен ли реальный профсоюз, защищающий права журналистов?

— Политика и работа — это разные вещи. У каждого своя работа, и я не могу осуждать человека за то, что он интересы семьи ставит выше других интересов. Это выбор каждого и дело его совести. А вот корпоративная солидарность — это совсем другое. Но профсоюза у нас нет. Союз журналистов не играет этой роли. Даже альтернативный союз журналистов, созданный либералами, занимается своими делами, и я не слышал, чтобы он интересовался чем-то, кроме Навального.

Мы же беззащитны и предоставлены сами себе. Наш Союз журналистов выполняет роль пропагандистского рупора: во времена Игоря Яковенко (до 2009 г. генеральный секретарь СЖР. — А. К.) — оппозиционного, сейчас, очевидно, пропутинского. Такие союзы журналистов нам не нужны, нам нужны действующие организации, которые будут защищать наши права.

На фото Максим Шевченко с номером

— Как в этом свете вы оцениваете свободу слова в Украине? В различных рейтингах, например, «Репортеров без границ», она обычно опережает Россию: так, в 2017 г. Украина была 102-й в рейтинге свободы прессы, а Россия — 148-й. Скажем, такие журналисты, как Матвей Ганапольский, приезжают из России в Украину и оттуда вещают...

— Ганапольский может вещать и в Киеве, и в Москве, а я — только в Москве, а в Киеве уже не могу. Вот вам и разница. В Москве свободы слова больше на одного Ганапольского. Я бы измерял свободу слова в Ганапольских. Условно говоря, пространство России — это два Ганапольских по шкале свободы слова, а пространство Украины — один.

— И один Евгений Киселев.

— Или Киселев. Тоже может работать и в России, и в Украине, а вот Шевченко — хрен. Я вышел к Савику Шустеру на несколько минут, но его программу после этого вскоре закрыли. Здесь же у нас при всем путинском режиме журналисты говорят что хотят, то же «Эхо Москвы»...

Настоящая Украина — это махновское движение

— Российское телевидение за последние годы не украинизировалось ли, если сравнить нынешние бесконечные ток-шоу с украинскими экспертами с передачами того же Шустера, которые были в Киеве до евромайдана?

— Савик Шустер — выдающийся телеведущий. У него была особенная манера вести передачи. Но это такое свойство времени, свойство эпохи, я ничего плохого в этом не вижу. Украина хорошо продается в России, поскольку у нас живут десятки миллионов украинцев. Вот я украинец из Москвы, коренной москвич. Хотя, конечно, на самом деле я русский человек — по культуре, по духу, по языку. Но с украинскими корнями.

Так или иначе, десятки миллионов людей в России ощущают свою историческую связь с украинством. Не украинством политическим, петлюровским, скоропадским или бандеровским, а с Украиной. Это огромная аудитория, которая и смотрит все эти передачи, которую волнует, что происходит в Украине, какой будет ее судьба. У Украины часть нашей души и нашего сердца.

Моя мама хоть и не украинка, она белоруска, ее дед был из Западной Белоруссии. Таких людей очень много в Сибири, в Москве. Я считаю, что процентов 40 населения России ощущают свою связь с Украиной, потому что происходят оттуда родом или сами, или оттуда их родители, деды и бабушки, предки.*

Я никогда не использую выражение «братский народ», потому что я не знаю, что это такое. Мне кажется, что братьями бывают люди, а в отношении народов это пропагандистские выдумки. Но то, что Украина нам не чужая и не безразличная и что ее судьба лично для меня и для многих других важна, это факт. Почему евреям спустя пять тысяч лет позволено говорить, что Израиль — это их территория, и заботиться о ней, и все считают это нормальным? Так историческая Украина — это и моя родина. Но только не бандеровская, не петлюровская, а махновская.

Настоящая Украина — это махновское движение. Донбасс, Мариуполь, Гуляйполе, Екатеринослав — это настоящая украинская повстанческая армия Нестора Ивановича Махно. Это настоящая интернациональная Украина: Михненко во главе, Щусь — его заместитель, Каретник. Греки, украинцы, евреи, русские, армяне — все было в махновской армии.

У батьки в 1919 г. было только в первом корпусе 17 тыс. штыков, 4 тыс. сабель, 200 тачанок. И таких корпусов у него было четыре. В сентябре 1919 г. у него было в интернациональной махновской армии 120 тыс. человек. Единственные, кого не брали — это немцев, с колонистами воевали жестко. И никакой России за его спиной не было, никто не помогал, а народ шел и шел. Потому что это и есть суть Украины.

И Петлюру, и Скоропадского Махно бил. Украинский национализм был разгромлен махновцами. Батька — сам урожденный украинец — не был националистом. Он был интернационалистом. Он не стеснялся, что он украинец, гордился этим, но любил и грека, и еврея, и русского, и армянина. В этом для меня проявляется суть украинства.

Вообще Украина сложная. Те же самые махновцы, когда попытались перенести войну на правый берег, у них это не получилось. Потому что уже в Полтавской области им сказали: извините, вы другие. У вас там в Екатеринославской губернии свое, а у нас тут — свое. Украина крайне региональная. Можно сколько угодно показывать по телевизору слоган «Едина країна», но мы прекрасно понимаем, что она не едина.

Допустим, между галичанами и донецкими единства гораздо больше, чем между кировоградскими и теми же донецкими. Но это объяснимо, потому что и Донбасс, и Запад — приграничные регионы. Контрабанда входила в Донецк и Луганск, а выходила через Ровно и Львов, и хлопцы между собой всегда договаривались. Садились, выпивали, спорили за Бандеру, а потом дела делали, братались, и все разъезжались — и бандеровцы, и донецкие. И никто между собой не воевал. Это «киевские» и «днепропетровские» перессорили всю Украину.

Я не говорю об участниках майдана, там было много достойных людей. Терпеть ту коррупцию было невозможно. Я говорю о тех, кто использовал ситуацию, чтобы стравить Украину. Они украинский народ между собой перессорили и перегрызли.

Я честно вам скажу, я никогда не был сторонником «русского мира». Я был сторонником народной, многонациональной, демократической, левой Украины. Я всегда считал, что Украина должна быть под красным или под черным знаменем — махновским. Или под каким-то еще региональным, чтобы можно было и с западенцами договориться. Ну, они всегда будут такими в Ивано-Франковской области и Тернопольской, их не переделаешь. Сталину это не удалось, чего мы их будем переделывать? Ну любят они этого своего Бандеру, ничего страшного, не будем за этого Бандеру с ними перетирать. Разве что выпьем горилки, подеремся, потом помиримся. Это же лучше, чем на войне друг друга убивать.

А так нормальные хлопцы, трудолюбивые, верующие. Если убрать этот политический психоз, западноукраинцы просто отличные ребята. Я никогда не кину в них камень. У нас тут строила семья, венгры из-под Мукачево. Они работали с пяти утра пока не стемнеет, в субботу до трех часов, в воскресенье надевали белые рубахи и шли в церковь. Я говорю, вы же греко-католики, чего вы идете в православную церковь. А какая разница, там у нас Папа Римский ближе, тут — патриарх, церковь-то одна. Очень достойные люди. Можно было оставить золотой слиток во дворе и знать, что они его не возьмут.

Я люблю Украину и считаю, что ее правящие элиты — это главные преступники перед ее разнообразным народом. И когда-нибудь народ Украины, я в это верю и жизнь бы положил, чтобы это свершилось, всех их будет судить народным судом. Весь этот олигархат поедет работать в криворожские шахты, куда им и дорога.

Украина, РФ, Казахстан — это не страны, а корпорации

— Ваша точка зрения о том, что украинцы и русские — это не один народ, может быть, не очень популярна в России.

— Есть украинцы, но нет единой украинской нации. Правящие элиты провалили этот проект. У них был единственный шанс. Если бы они сделали два языка при Кучме, украинский и русский государственными, то сегодня мы имели бы дело с единой, неделимой и очень сплоченной Украиной. Но этот их национализм, который продвигала днепропетровская Тимошенко и все остальные... К Ющенко, правда, вопросов нет, он украинец. Кстати, Виктор Андреевич вполне вменяемый. Мы его критиковали, но он по крайней мере добрый человек. Он кровищу не лил. Ну такой, плакал все время, когда на Сич приезжал...

Я был абсолютным сторонником украинского демократического государства. Эта страна процветала бы. Но они захотели по-другому. В Евросоюз федерации не берут. Берут только мононациональные государства. Вот они и лепили из многонациональной страны мононациональную.

— Но в Евросоюзе немало стран, в которых несколько государственных языков...

— Это позволено только старой Европе. Но даже в Бельгии, Испании мы сейчас видим проблемы. А новой Европе ничего такого не позволено. Даже Югославию распилили.

— Вы говорите, что украинская нация не лепится, в то же время вы писали, что и понятие «русскоязычный» размытое. Как с этим быть?

— У вас уманский хасид русскоязычный? Донецкий шахтер-армянин, мариупольский грек, украинец из луганского села — русскоязычные? Это абстрактное понятие. Я считаю, что национальность — это то, как человек себя ощущает. Кровь не имеет никакого значения. Ты ощущаешь себя русским — ты русский, ощущаешь себя зулусом — ты зулус. Вот Пушкин, мы его по крови будем считать? Да по крови какой он русский, его бы скинхеды в подворотне забили — маленький, кучерявый, чернявый, нос свисает, говорит картаво с французским прононсом. Но он же русский, он сам о себе так говорит. И он правда русский человек, как писал Достоевский, каким он себя явит через двести лет.

Когда нам говорят, что национальность — это кровь, не верьте, это вранье, нацистская пропаганда. Национальность — это прежде всего ментальность. Вот армянин потому армянин, что он себя им чувствует, а не потому, что у него кровь армянская.

— Но как им самоназываться?

— Пусть как хотят, так и самоназываются. Современная нация не играет ту же роль, что и в эпоху модерна. Тогда нация была мобилизацией снизу, запросом снизу, на который отвечали интеллектуалы сверху. Сегодня государство — это в основном корпорация, и нация это просто бренд для обозначения тех, кто в этой корпорации сдает налоги.

Есть, конечно, отдельные фанатики, которые остро чувствуют национальную принадлежность. Но мы живем в огромном разнообразном свободном мире, кто-то это чувствует, а кто-то — нет. Мне, например, не нужно никакое государство, чтобы ощущать себя русским. Просто я с детства мыслю в русской парадигме — Толстой, Достоевский, Тургенев, Чехов. Даже Генри Миллер или Хэмингуэй, переведенные на русский, это уже русская литература, написанная когда-то американцами. Поэтому зачем мне изображать из себя кого-то другого!

Я русский не потому, что живу в Эрефии, я ее не признаю, для меня это один из коммерческих осколков Советского Союза. Что бы их пиарщики ни пели, это просто корпорация.

Украина, РФ, Казахстан — это вообще не страны, это корпорации, которые Запад создал на территории СССР. Среднеазиатские республики еще ближе к понятию государства, там древние ордынские схемы вышли на первый план, у них есть хан. Но во всем остальном...

— Максим Леонардович, в таком случае ваш прогноз по поводу ближайших событий в российско-украинских отношениях.

— Главное, чего я хочу, это чтобы прекратилась донецкая война. Она связана с конфликтом внутри украинской элиты. Донецкая война в целом — это война за уничтожение донецкой финансово-промышленной группировки, она ведется киевскими и днепропетровскими олигархами при поддержке Запада. Хотелось бы, чтобы при этом не страдали люди, чтобы прекратились обстрелы городов и сел, чтобы прекратилось убийство гражданского населения. Мы с хлопцами договоримся. Главное — закончить войну, наказать тех, кто убивал и расстреливал людей.

Я, честно говоря, не вижу другого пути на этом стратегическом направлении, кроме Минских соглашений. Это европейский формат без участия США, поэтому все пытаются его торпедировать.

Трампу и американским элитам необходимо, чтобы все, что происходит на территории Европы, происходило с участием США. Именно поэтому Минские соглашения и торпедируются. Сурков—Волкер или другие форматы с американским посредничеством, возможно, могут быть успешными, но возможно — и нет. Все это большие игры, цель которых — не прекращение войны, а достижение таких форматов присутствия на Европейском континенте США или Евросоюза, которые были бы выгодны великим державам. А страдают от этого люди.

— Кстати о людях. Недавно Украина заявила, что ЕСПЧ подтвердил неспособность Киева обеспечивать социальные выплаты в Донбассе. А ведь один из пунктов Минских соглашений — это восстановление финансовой системы и выплат с помощью Франции и Германии. Получается, Европа, как и Украина, уже не хочет реанимировать соглашения?

— Мне кажется, что ситуация зашла в тупик. Европа — понятие растяжимое. Там есть разные политические силы. Безусловно, те силы, которые находятся в Вашингтоне, являются главными игроками в европейской политике. Тем, кто ориентируется на демократов, Минские соглашения были бы выгодны. Это условные неолиберальные правители Европы. Те европейские силы, которые ориентируются и договариваются с администрацией Трампа, хотят подорвать эти соглашения, потому что они были заключены в эпоху демократов.

Надо понимать, что война внутри американских элит отзывается кровью и горем в украинском народе. На мой взгляд, пока ничего лучше, чем Минские соглашения, не придумано. Альтернатива им — это бесконечные угрозы и обещания новой войны. Может, кому-то это и нужно, но я считаю, что Украина от войны уже устала.

— Как убрать сакральный эффект войны для населения Украины?

— Это же пропаганда. У Гитлера тоже был сакральный эффект, но ничего, немцы пересмотрели свои взгляды. Правда, там это шло через тяжелое поражение. Здесь уже явно, что такого тяжелого поражения не будет. Если бы Мариуполь взяли, а все шло к этому, если бы не Ринат Леонидович, который прибежал в Москву и стал упрашивать, чтобы этого не делали, мне кажется, что судьба украинского государства была бы совсем иной. Но Москва решила не педалировать.

Я — человек левых взглядов, знающий и верящий в неизбежность народной революции и в то, что элиты рано или поздно сойдут с ума, и их жадность победит их рассудок, как это случилось с Украиной. Просто мы не были готовы. Будь мы готовы в 2014 г., а мы — это люди левых революционных взглядов, все было бы по-другому. И в следующий раз мы будем готовы, не сомневайтесь. И опять они сойдут с ума, и они начнут грызть друг другу глотки. Так случилось в 1917 г., так было в 2014-м. Революция начинается не внизу, а наверху с конфликта элит. Они не могут не конфликтовать в периферийных государствах. Поэтому мы просто ждем своего часа, все будет.

— В интервью «2000»** в 2012 г. вы говорили, что Янукович сам себе готовит «оранжевый» сценарий...

— Это было пророческое интервью.

— И все же в 2014-м Янукович вас удивил, или это было падение в уже вырытую яму, и от него мало что зависело?

— Ну как не зависело? Кого ему обвинять? Янык предал свой народ, народ, который он клялся защищать на Конституции. Пусть теперь перед Богом отвечает.

Пропагандоны уже достали

— Ваше видение левой идеи в ближайшем будущем?

— Левая идея — это сочетание интеллектуального понимания истории с гневом и волей народа. Условно говоря, пугачевщина встречается с марксизмом, и получается большевизм. Без марксизма русская революция стала бы пугачевщиной, которая была бы подавлена. Без пугачевщины левый марксизм оставался бы уделом группы интеллектуалов, сидящих в Вене или Брюсселе. Ленинизм и большевизм, который получается после встречи пугачевщины с интеллектуальным ядром, — это спасение России и мира.

Мы ждем своего часа. Надо работать мозгами, интеллектом, держать руку на пульсе страны, как это делал Ленин. Важно не пропустить пугачевщину.

— А в Европе? В этом году 50 лет майским событиям в Париже...

— Я не верю ни в какие революции в Европе. Там совершенно другая система. Там левые играют важную роль системных партий, и я хотел бы, чтобы в России было так же. Но для этого надо быть умными, играть в шахматную партию, а не в городки или эзотерические игры в маленьких кружках типа Рабкора. Европейские левые партии — это системная могучая сила. Есть более правые партии, как немецкая СДПГ, более левые типа Die Linke, Жан-Люк Меланшон, Джереми Корбин. Это очень серьезный политический ресурс. Мы в России только начинаем этот путь, и я рассчитываю посвятить ему оставшиеся мне годы.

— Вы говорили в недавнем интервью по следам вашей дискуссии-потасовки о Сталине, что сегодня борьба за правду о советской истории является в какой-то степени борьбой за нашу свободу. Это напомнило высказывание французского левого философа Алена Бадью относительно переосмысления прошлого, что это должны делать мы сами, а не враги. Сейчас в России вышло два популярных фильма — «Аритмия» Бориса Хлебникова и побивший рекорды сборов «Движение вверх». В первом ярко показано состояние медицины и вектор ее развития при капитализме в РФ, во втором — звезде сборной СССР по баскетболу якобы собирают деньги на лечение в США перед Олимпиадой-1972, т. е. стирается историческая память о советском здравоохранении.

— Это полная чушь. Моя мама в начале 80-х заболела раком, и в Боткинской больнице в институте онкологии ее вылечили. Она живет до сих пор, дай ей Бог здоровья. В СССР была огромная медицинская онкологическая школа, на борьбу с раком выделяли огромные деньги. По тем временам это были передовые центры, все процедуры были на высоком уровне.

Все это фантазии, чтобы лишний раз пнуть Советский Союз. У СССР было много грехов и минусов, но были и плюсы. Государство реально выделяло огромные деньги на медицину, здравоохранение и образование.

— Но почему такие фильмы снимаются за государственные деньги?

— Это не государство. Поймите, это частная лавочка. Огромное барское поместье, на котором мы с вами оказались и живем тут. Это не государство, которое имеет связи с обществом. На Западе, да и в Иране — это управленческая верхушка, которую подпирает общество. У нас же есть государство, а общества нет, только где-то внизу подданные. Они воспроизвели парадигму Российской империи в ее худшем виде, поэтому они и будут снимать такие фильмы.

Что касается Сталина, бессмысленно обсуждать то, что мы не знаем. У нас нет нормальных исторических исследований. Есть какая-то хрень. Вот Эдвард Радзинский — это человек, который нанес столько вреда, настоящий пропагандон. Когда грузины читают его книгу про Сталина, они хохочут хохотом. У него в книге есть пассаж, в котором написано, что Сталин был антисемитом, что не соответствует действительности. Сталин в 30-е годы сказал (Максим говорит с грузинским акцентом): «Мы боремся с оппозицией не потому, что они евреи, а потому, что они оппозиция». Конечно, можно сказать, что тогда вся страна узнала, что оппозиция — это евреи, а до этого они думали, что это большевики.

У Радзинского есть пассаж, что якобы Сталин ненавидел евреев, потому что когда он жил в Гори, местные еврейские буржуи обижали его мать, и он затаил на них обиду. Но дело в том, что до революции грузинские евреи, кстати, очень достойные люди, были самой бедной прослойкой Грузии. Богатые купцы были армянами, грузины — офицерами, дворянами или крестьянами. А евреи были нищим городским населением, в Гори их вообще практически не было. Все это выдумки, которые они транслируют с огромным апломбом.

Вот сидит Сванидзе и по телевизору говорит о миллионах убитых. Я говорю, Коля, какие миллионы — вот у тебя справка — 680 тысяч. Другая — 780 тысяч с 1921-го по 1954 гг. Самая большая справка, куда собрали всех, даже уголовников — 820 тысяч. Это много, это страшно, это трагично, но это не миллионы. Зачем врать-то.

Или Евгений Ройзман (мэр Екатеринбурга. — А. К.) заявляет, что в ссылке погибло 7 миллионов крестьян, это лучшие люди, кулаки. А спецпереселенцев всего было 4 миллиона, известно, сколько умерло. Вот есть книга Виктора Земского, он опирается на статистику. Много умерло, но не миллионы.

Сталинских главных преступлений два. Первое — это большой террор, когда он выпустил ситуацию из-под контроля и из 680 тысяч расстрелянных с 1921-го по 1954 гг. 610 тысяч были расстреляны за два года — 1937—1938. Это на самом деле преступление. Он его открыл январским пленумом 1937 г. В то же время есть масса исследований, что это был заговор Ежова, есть основания считать, что они его готовили.

А второе — это депортация народов. Это нельзя простить. Вайнахи, карачаевцы, крымские татары, калмыки имеют право ненавидеть Сталина, но они единственные. Их реально лишили родины, и ничего хорошего не сделали в сталинское время. Но для остальных это не так. Все мы прошли процесс модернизации. Моя мама пасла бы гусей в белорусской деревне, а не закончила бы лучший вуз страны, если бы не сталинская эпоха.

Поэтому все дифференцированно. Это сложная эпоха, на которую нам нужен сложный взгляд, анализ. Троцкий за границей начинал анализ. Даже книги Абдурахмана Авторханова более объективны, чем то, что говорит Сванидзе. Да, он был перебежчиком, но он был ученым. А это не ученые, это наглые пропагандоны, которые уже достали.

Как Виктор Астафьев писал Натану Эйдельману (знаменитая переписка двух писателей 1986 г. — А. К.), мы сами прокомментируем Достоевского, когда придет время. Теперь нам пришло время самим комментировать Сталина. Все его преступления, грехи и заслуги. Не нужно специально все мазать черной краской. Сванидзе же несет такой бред! Недавно он говорил по радио, что Сталин умер, но у него была идея арестовать всех евреев, посадить в эшелоны и пустить их через всю страну, чтобы на каждой станции их убивали и насиловали.

— Калька очень популярного среди украинских «историков» приказа Жукова о вывозе всех украинцев в Сибирь — с первоисточником в виде нацистской агитки.

— Это просто маразм, который нечего обсуждать. Это наглые, циничные, лживые лицемеры. Нам нужно самим писать нормальную трезвую историю сталинской эпохи, комментировать ее и понимать, что там происходило.

— Бить пропагандонов еще будете?

— Ну он меня первым ударил. Слово за слово... Он мне сказал: «Я бы тебе дал по морде», я ответил: «Ну иди сюда, дай, ссыкло». Он же мог сказать: «Руки об тебя марать неохота». Мы бы поругались, разошлись, потом спустя какое-то время помирились бы опять. Ну он же встал, подошел и ударил меня, и получил в ответ.

Нормальная мужская позиция. У меня с этой точки зрения нет к нему претензий. Он как мужчина принял вызов, подошел, нормально, по-пацански.

*Согласно данным Википедии, отец Максима Шевченко — украинец

**«Максим Шевченко: либералы — это «ельцинизм» в самой крайней форме»// №22(608), 1—7.06.2012, 2000.ua

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Вице-премьер Италии заявил, что Крым «законно...

Есть российские зоны с русской культурой и традициями, которые законно принадлежат РФ,...

Трамп, Путин и Крым: на брифинге президент РФ закрыл...

Путин: Трамп говорит о незаконности присоединения Крыма к РФ. У нас другая точка зрения

Волкер прокомментировал заявление Трампа о...

Соединенные Штаты не намерены признавать Крымский полуостров российской территорией,...

Порошенко пообещал вернуть украинский флот в...

Президент Петр Порошенко сегодня, в День Военно-Морских Сил ВСУ, заявил, что верит: в...

Трамп не исключает возможности признания Крыма...

Президент США Дональд Трамп не исключает вероятность признания Крыма российским...

Загрузка...

Мы политические шизофреники — но это излечимо

Теперь это научный факт: украинское общество расколото по множеству поводов вовсе не...

Іванка Цвіль: «Я хочу, щоб усі українці повернулися...

«Якщо ми будемо постійно приховувати правду, то Україні ніхто не допоможе»

Георгий Тука о перспективе «военного положения» и...

«В Луганской области есть гарнизоны, где до 80% готовы сложить оружие, а то и перейти...

Посол Израиля о «клинке» и «пьедесталах»

«У нас нет своего рода пьедестала, на который возносят людей, а потом их оттуда...

Петр Толочко: «В ненависти к русским мы проклинаем и...

Белая Русь, Малая Русь и Великая Русь — три мощные ветви, берущие начало из единого...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Виктор
23 Февраля 2018, Виктор

Какая каша у него в голове... Или притворяется чтобы и нашим и вашим? В России ни коммунистов ни левых поэтому не слышно. Все что нашли это Грудинин, где только не был , с кем только не был, и тоже послушаешь, так такая каша, все в кучу кони люди....

- 2 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка