Мы политические шизофреники — но это излечимо

№27 (866) 6 — 12 июля 2018 г. 04 Июля 2018 3.3

Зачем австрийцы стали кельтами, и чему это нас учит

Теперь это научный факт: украинское общество расколото по множеству поводов вовсе не потому, что людей действительно страшно тревожат проблемы языка, членства в каких-то внешнеполитических блоках или имена под памятниками. Просто у нас зарплата маленькая.

18 апреля президиум Национальной академии наук Украины (НАНУ) принял на своем заседании 300-страничный документ — национальный доклад «Украина: путь к консолидации общества». Этот большой труд, над которым работало свыше полусотни авторов, должен был ответить на важнейшие вопросы: какие темы — в прямом смысле слова — раскалывают страну, и как с этим бороться. Ведущие социологи, политологи и ученые сопутствующих профилей создали настоящую энциклопедию национальных противоречий — с инструкцией по работе с ними.

Казалось бы, многомесячный труд, основанный на десятках самых разных социологических исследований и множестве их интерпретаций, должен немедленно заинтересовать власть и политиков, стать предметом самого пристального рассмотрения и обсуждения. К сожалению, за прошедшее время этого не произошло. В очередной раз труд ученых, которым мы все платим за работу, остался невостребованным со стороны тех, кто должен опираться на научные результаты.

Поэтому «2000» решили привести здесь краткий анализ того, что показалось нам самым важным и интересным в национальном докладе.

Путин — наш Ленин

Почему игнорирование острых противоречий — плохо, по мнению ученых, нам любезно продемонстрировал Кремль. Не встречая ни малейшего противодействия со стороны официальной отечественной пропаганды, технологам соседа удалось заложить значительную идеологическую базу под войну в Украине.

Как это произошло? В национальном докладе констатируется: во второй половине ХХ — начале ХХІ вв. в Украине сформировалось два культурных макрорегиона. В центре и на западе стал доминировать украинский культурный фактор, а на востоке и юге произошла консервация советской культурной среды.

Как вообще советской мифологеме удалось уцелеть, ведь в 1991-м 84,18% избирателей поддержали Акт государственной независимости Украины? Произошло это благодаря тому, что сформированная в СССР политическая и экономическая элита смогла сохранить власть. Парадоксальным образом именно коммунистическая партноменклатура должна была в независимой Украине решать вопрос национальной революции: технологической, социальной, культурной, идеологической.

Она и решила — правда, только вопрос грабительского обогащения. В результате острого социально-экономического кризиса и последовавшего разочарования ностальгия по «советскости» появилась у населения уже в начале 90-х, что привело к ряду тактических побед левых партий. Политическая лояльность населения к собственно украинской государственности снизилась.

Экономический рост на рубеже столетий отодвинул тоску по «советскости» на обочину, маргинализировав ее. Эта ностальгия почти перестала быть политической, поскольку ее конфронтационность, конфликтность заметно снизилась, превратившись в нерациональное сожаление по советским временам.

Новые же кризисы, делают вывод ученые, позволили уже российской пропаганде раздуть старый огонь — и «советскость» была стремительно реанимирована в 2014 г. в южных и восточных регионах, став элементом современного российского «патриотического дискурса». Именно «советскость» стала идеологическим основанием пророссийских боевиков на Донбассе и в Крыму, считают авторы доклада.

Они полагают, что агентам влияния Кремля во время каждого экономического кризиса удавалось установить для части населения стойкие ассоциативные связи — между современной РФ и былым Советским Союзом. Привязка этих связей к будущему называлась тогда «евразийским выбором», и успехи этой пропаганды были ошеломительными.

В 2011 г. 54% украинцев заявляли, что желают развивать отношения с Россией, Беларусью и странами СНГ. Только 15% были сторонниками развития отношений со странами Запада. 59% были не прочь присоединиться к союзу России и Беларуси, 51% — к Единому экономическому пространству.

Свыше 90% опрошенных в 2008—2011 гг. декларировали позитивное отношение к России, 57—58% — к Владимиру Путину.

В 2006 г. с Украиной себя отождествлял 31% опрошенных, а 59% — только с родным селом или городом, 5% — с РФ или СССР.

При оценке подобных цифр обязательно следует иметь в виду, что они демонстрируют не твердую рациональную убежденность, а служат признаком амбивалентности*, едва ли не идеологической шизофрении типичного украинца.

Например, сегодня, согласно опросам, 90% граждан поддерживают независимость Украины — но парадоксальным образом 29% высказывают сожаление по утраченному СССР. Т. е. в голове у 20% украинцев уживаются одновременно обе эти концепции!

И подобных примеров множество. Так, 49% украинцев позитивно относятся к такому историческому факту, как провозглашение УНР, — при всего 14% противников. И в то же время 45% позитивно оценивают провозглашение в том же году УССР — которая и погубила УНР!

Тем не менее со временем вся эта амбивалентность неизбежно угасает, позиции украинцев пусть и медленно, но рационализируются. Именно это, по мнению авторов доклада, вынудило Кремль разыграть в 2014 г. карту агрессии — что стало логической реакцией на неблагоприятные для Москвы тенденции.

Как русофоны превращаются в украинофилов

Срабатывает ли сегодня в Украине идеологема о «русском мире»? Нет, совершенно неверно проводить линию культурно-политического разграничения по языку.

Двуязычие населения страны привело к тому, что и этнические русские могут считать украинский родным языком (таких в 2001 г., как показала перепись населения, было 4%), и украинцы называют родным русский (14,8%). Всего русский тогда считали родным 29,6% населения.

Кроме того, 70% русофонов называют себя патриотами Украины (среди украиноязычных таких 93%). По ряду острых тем (отношение к УПА, голодомору, НАТО и т. д.) разница между двумя этими группами имеется, но практически во всех вопросах большинство русскоязычных граждан Украины придерживаются тех же взглядов, что и украиноязычные.

Даже в самых идеологизированных, противоречивых голосованиях примерно половина русскоязычных украинцев и как минимум 15—20% этнических русских оказываются на стороне большинства украиноязычных. И, напротив, 15—20% говорящих на украинском являются их оппонентами!

Линия идеологического раздела скорее проходит по водоразделу возраста, образования, материальной обеспеченности. В общем случае успешный молодой русский гражданин Украины гораздо более прозападно настроен, чем бедный малообразованный украиноязычный пенсионер.

Интересно посмотреть, как наши граждане отвечали на вопрос «Какие ценности Украина делит с Западом, а какие с Россией?». В первом случае это права и свободы (28%), демократия (27%), верховенство права (14%), уважение к людям (14%), экономическое развитие (12%). Во втором — история и традиции (46%), культура (23%), этничность (18%), религия и мораль (15%), язык (12%).

Фактически выбор между РФ и Западом понимается как выбор между современным гражданским обществом и обществом архаичным, консервативным. Как считают авторы доклада, все это позволяет легко прогнозировать динамику перемен в стране, особенно при смене поколений.

Для ускорения процесса ученые предлагают обратиться к опыту постнацистской Австрии. Страна эта чрезвычайно тяжело преодолевала последствия аншлюса. Даже в середине 1950-х только 49% населения считали австрийцев отдельной нацией — не в последнюю очередь потому, что до 1955 г. суверенитет страны был приостановлен, и она была оккупирована.

Правительству приходилось вкладывать большие средства в поддержку национальной культуры, науки, искусства. Был заложен фундамент к радикальному пересмотру национального мифа — австрийцы провозглашались наследниками кельтов и кельтской культуры — в противовес «арийской» концепции Третьего рейха.

Усилия принесли быстрый и феноменальный успех. Уже в 1964 г. только 15% граждан Австрии считали себя германцами. К 1987 г. таких осталось всего 6%.

Авторы доклада считают, что и украинская власть должна проводить политику поддержки русскоязычных публичных сфер с ярко выраженной украинской гражданской идентичностью.

Наши русскоязычные, подчеркивают ученые, — не только наше богатство, но и средство идеологического воздействия на русскоговорящих других стран.

Еще один поучительный пример — Канада. В 1958 г. в стране были введены квоты на «канадский контент». К 1971 г. процент музыки канадского происхождения в эфире радиостанций должен был составлять не менее 25%, к 1980 г. — не менее 30%, к 1999 г. — не менее 35% (а фактически лицензии выдавались лишь при условии гарантирования квоты в 40%). Для телевидения доля канадского контента должна была быть еще выше — 60%.

Поддержка отечественных книгоиздателей в Канаде привела к тому, что они нарастили свою долю на внутреннем рынке с 40% в 1980-х до 95% в начале 2000-х. Здоровая поддержка культуры — механизм, который не утратил своей актуальности!

Война не списывает

В 2014 г. появилась очень странная мифология. Многие западные СМИ — New York Times, World Affairs, Newsweek, Nowa Europa Wschodnia — стали писать о Путине как о невольном творце новой украинской национальной идентичности, консолидаторе украинской нации.

Конечно, агрессия почти всегда консолидирует, мобилизует и объединяет общество. Но, во-первых, «пророссийскость» просоветски настроенных слоев украинского населения никогда не была глубокой. Это скорее безотчетная тоска по мифическим, сакральным «родственникам из Воронежа», которые никак не ассоциируются с реальными россиянами, а тем более — с политикой Кремля, — такой вывод делают ученые.

В случае оккупации их региона только 0,6% населения готово пойти в российскую армию, и 2,1% согласны оказывать российской армии хоть какую-то поддержку. Вместе с тем в партизанской вооруженной борьбе против агрессора готовы участвовать 14,3% граждан. И такие острые вопросы были заданы социологами.

С другой стороны, верно и обратное: нынешние проявления украинского патриотизма самым шизофреничным образом продолжают сочетаться с дивными парадигмами то ли славянского, то ли советского единства.

Сегодня 83% населения называют себя патриотами, и только 10% — нет. Причем настроения эти доминируют абсолютно во всех регионах. Например, на юге показатель составляет 77%, на востоке — 83%.

70% граждан нынешнюю ситуацию однозначно оценивают как войну. И в то же время 27,3% считают, что в ее основе лежит передел бизнес-структурами собственности и сфер влияния на Донбассе. 15,2% считают, что война — способ дельцов нажиться на военных контрактах, контрабанде, спекуляциях. Гражданской войной это считают 4,8%, конфликтом США и России с использованием Украины — 11,9% и конфликтом Украины с РФ — 35,1% населения.

И хотя только каждый двадцатый транслировал российский тезис о «гражданской войне», почти 40% увязывают конфликт с меркантильными интересами бизнес-структур.

54% опрошенных все еще определяют Россию как «близкую». Против разрыва дипломатических отношений с РФ выступали в 2016 г. 55% граждан, против введения визового режима — 52%.

Хотя подавляющее большинство населения считает Россию агрессором, почти половина выступает против запрета ввоза российских товаров. Самое необъяснимое с точки зрения рациональности — треть опрошенных считают, что даже в условиях войны отношения с РФ должны быть дружескими!

Психологи и социологи объясняют этот парадокс устоявшейся инерцией мышления — и в первую очередь древней психологической зависимостью от России в украинской ментальности. Только второй и третьей причинами является усталость от войны и экономические резоны.

Упаси господь от гибридного мира

Устали ли украинцы от войны настолько, что готовы сдать позиции? До этого очень далеко.

В декабре 2014 г. 33,2% граждан выступали за продолжение военной операции и освобождение оккупированных территорий. Предоставление Донбассу автономии в той или иной форме поддерживали 16,3%.

В 2017 г. 83% украинцев считали, что Донбасс неизбежно должен вернуться в состав Украины. На самом Донбассе, кстати, эта цифра ненамного меньше — 73%.

На вопрос — не лучше ли их региону отсоединиться от Украины, на востоке при тайном голосовании утвердительно отвечали в 2015 г. 9%.

Даже на оккупированных территориях берлинскому Центру восточноевропейских и международных исследований чудом удалось провести репрезентативный опрос, который показал — большинство населения рассчитывает вернуться в состав Украины.

Каким путем? В 2016 г. большинство выбирало вариант «Заставить Россию прекратить вмешательство в конфликт путем усиления международных санкций» — 40,6%.

Хотя половина населения считает, что в интересах Украины выполнять минские договоренности, и только каждый пятый за то, чтобы отказаться от них, граждане весьма скептически относятся к этому механизму. В западных регионах позитивно оценивает его 6% населения, в центральных — 9%, 13% — на юге и 5% на востоке.

В то же время государство даже не пыталось и не пытается мобилизовать общество! И это привело к появлению очень серьезного, пока еще закамуфлированного противоречия — общество может начать делиться на «ястребов» и «голубей», создавая новую линию раскола.

Уже 18,7% населения принимали участие в боевых действиях в составе Вооруженных сил и Нацгвардии, 13,4% работали в волонтерских движениях по поддержке армии, 6,8% волонтерили на благо беженцев, 1,9% помогали тем, кто оказался в оккупации, 25,7% перечисляли деньги на армейские волонтерские проекты, а 12,1% — на поддержку беженцев.

И в то же время в стране остается 41% тех, кто считает себя далекими от войны и, по всей видимости, не испытывает эмпатии (т. е. сочувствия) к жертвам агрессии. В результате 38% населения готово поддерживать тех, кто будет выступать за прекращение войны.

Это, конечно, совершенно не значит, что все эти люди готовы принять поражение, смириться с «гибридным миром». А вот что действительно должно настораживать государственных мужей, так это растущая пассивность граждан, не видящих адекватной и стимулирующей реакции властей.

Лишь чуть больше четверти населения готовы помогать отрядам терробороны. Только 13,9% намерены пойти добровольцами в армию в случае обострения ситуации. Да, поддержку армии готовы деятельно оказывать 40% граждан — но при этом находятся и 9%, которые считают саму Украину виноватой в войне, а 33% уверены, что ответственность лежит как на РФ, так и на Украине.

Все это заставляет задать вопрос — насколько эффективна в стране российская пропаганда? Оказывается, ее влияние больше, чем принято считать. В 2015 г. 19% украинцев соглашались с таким российским тезисом, что АТО — это карательная операция против мирного населения, 22% — с тем, что евромайдан — борьба за власть националистов при поддержке западных спецслужб, 10% — поддерживали аннексию Крыма.

Откуда вылезли такие огромные цифры? Из телевизора. Оказалось, что успешность российской пропаганды очень мало зависит от возраста, пола и даже от образованности респондентов, зато очень сильно — от региона. Если на Львовщине или на Волыни индекс влиятельности российской пропаганды составлял 8—9 условных баллов, то на Одесчине или Харьковщине — 42—50. Это коррелирует с процентом русского и русскоязычного населения в названных областях, которое является главным потребителем телепродукта из РФ.

Все это еще раз заставляет вспомнить важный тезис авторов национального доклада — мы должны сами активно поддерживать и лелеять культуру и самобытность наших русскоязычных граждан, а не отталкивать их к российскому телевизору!

Попы не помирят

Ученые НАНУ отдельно подчеркнули очень важный момент: власть совершает страшную ошибку, пытаясь заигрывать с религией и клерикализацией общества. Фактически нынешняя команда с Банковой пытается имитировать действия Кремля.

Исследователи убеждены: РФ системно и систематически использует религию для дестабилизации ситуации в Украине. Агентами влияния, по их мнению, здесь выступают подчиненная московскому патриархату Украинская православная церковь и пророссийские политические силы. Однако, подчеркивают ученые, представителями власти делается из этого совершенно неверный вывод, что, мол, нужно поддерживать другую, лояльную государству церковь.

Да, говорят социологи, религиозный канал остался фактически единственной возможностью для продвижения идей «русского мира» в Украине — в сфере языка, образования, культуры, исторической памяти эта концепция уже потерпела сокрушительное поражение. Но концепция «Единой поместной церкви», которую поднял на щит Порошенко, в этом смысле не решает проблему — напротив, выводит конфликт на новый виток.

Дело в том, что в стране ни одна из церквей ни по количеству членов, ни по географии распространения не может претендовать на статус общенациональной. Это своеобразный предохранитель от появления «государственной религии». Но попытки использовать религию как инструмент политики это, увы, не отменяет.

Однако данный политический инструмент лишь углубляет разделение общества. Так, в 2016 г. 37,7% украинцев выступали за Единую поместную православную церковь, 25,6% были против, а 36,7% не могли определиться.

Проблема не только в том, что деление церквей на «правильные» и «неправильные» может вызвать критическое обострение противостояния между верующими. Клерикализация политики обостряет отношения и между светской, либеральной частью общества и теми, кто ориентирован на патриархальную архаику, государственный патернализм.

К сожалению, процесс вовлечения религии в политтехнологии уже раскручивается. Если в 2010 г. 62,9% граждан считали, что церковь вообще не должна вмешиваться в отношения человека с властью, то в 2017 г. таких было 52,1%. Между тем огромное количество граждан четко видят опасность клерикализации — в 2016 и 2017 г. 41% респондентов даже заявляли, что религиозные организации и церкви злоупотребляют своими правами и свободами.

В 2017 г. только 15% были убеждены, что власть одинаково относится ко всем религиозным организациям. 28% граждан считали, что есть церкви, к которым власть относится лучше, чем к другим.

Неудивительно, что люди усматривают в этом наступление на свои права! В 2016 г. 65% опрошенных заявили, что именно недостаточное обеспечение свободы слова и совести продуцирует межконфессиональные конфликты, а 76% считали источником таких конфликтов наступление на права и свободы человека.

40% украинцев все еще убеждены, что им не нужна национально ориентированная церковь, а 26% пока не определились со своими взглядами на этот вопрос.

Ученые предупреждают: нынешние попытки команды власти разыграть предвыборную религиозную карту углубляют раскол общества, а не способствуют его консолидации.

Олигархи обожают «зраду»

Игра на конфликтах — старая и недобрая отечественная политическая традиция, которая коренным образом противоречит самой идее государственного строительства, работе по смягчению противоречий и поиску объединяющей повестки для всех граждан.

Очень важно, что национальный доклад подробно и тщательно разбирает фундаментальные основы вечных конфликтов: противоречия между трудом и капиталом, между большим бизнесом и основной массой населения.

Владимир Горбулин, первый вице-президент НАНУ, директор Национального института стратегических исследований

Во время обсуждения работы на президиуме НАНУ Владимир Горбулин, первый вице-президент НАНУ, директор Национального института стратегических исследований, даже упрекнул авторов доклада в принятии неомарксистских позиций и назвал данный аспект анализа дискуссионным.

Тем не менее именно такой подход многим кажется очень убедительным.

Ведь с 2010-го по 2015 гг. количество предприятий в Украине сократилось на 10%, т. е. на 35,4 тыс. единиц. Число рабочих мест снизилось на 26% — т. е. более чем на 2 млн. Только промышленность потеряла 5,2 тыс. предприятий и 840 тыс. рабочих мест.

Результаты исследований Института социологии показывают, что 55% населения встречает трудности с тем, чтобы найти хоть какую-то работу в своих населенных пунктах, а работу, соответствующую квалификации соискателя и обеспечивающую достойным заработком, трудно найти 83% граждан.

С 2005-го по 2015 гг. количество наемных работников в сельском хозяйстве сократилось в 2,5 раза. В результате огромное количество экономически активного населения вынуждено работать в личных хозяйствах, с помощью примитивных средств и технологий. Это приводит к консервации бедности в селе.

Создалась парадоксальная ситуация — индивидуальные хозяйства обеспечивают отсталыми средствами и методами 80% всего национального производства овощей, плодов, ягод и шерсти, 74,9% молока (данные за 2015 г.). При этом они остаются беднейшими в стране: при доле сельского населения в Украине в 32% среди домохозяйств, чьи доходы ниже прожиточного минимума, их 45,2%.

В то же время в Украине сформировалась взращенная властью прослойка социальных паразитов — и это не только олигархи, но и отдельная каста низов. Среди лиц, которые получают социальную помощь как малообеспеченные — 37% составляют трудоспособные граждане! В Украине существует значительная категория людей, которые живут исключительно за счет социальной помощи, не пытаясь найти работу и выход из бедности.

Поэтому неудивительно, что большинство населения не видят во власти представителей своих интересов. Более того — согласно отдельному опросу исключительно экспертов, данные которого приводятся в национальном докладе, 52,4% аналитиков считают, что нынешняя власть прежде всего защищает интересы крупного капитала. Только 14,6% экспертов уверены, что власть действует в интересах всей Украины, и лишь 1% — что она защищает интересы простых граждан. 6,8% и 5,8% экспертов уверены, что власть действует в интересах российского капитала и теневого бизнеса соответственно.

И здесь ученые заметили очень важный и редко обсуждаемый аспект проблемы. Общество в своей массе люто ненавидит олигархат. Последний в силу своей природы тесно связан с государственной властью. Но удивительный парадокс заключается в том, что все медиаресурсы и пиар-технологии крупного капитала работают на то, чтобы отвести социальное недовольство от себя в сторону государственной власти.

И эта работа отлично удается. Еще с середины 1990-х на эгоистическую политику правящих элит общество отвечает небывалым правовым нигилизмом, ростом теневого сектора, невыплатой налогов, нелегальным трудоустройством, коррупционным партнерством. Все эти криминальные схемы даже перестали восприниматься как социальное зло — напротив, они давно считаются социально приемлемыми.

Т. о. олигархат даже неумышленно радикально подрывает фундамент государственности, доводя противоречия до последнего напряжения. Популистская критика власти, давно рефлекторная и превратившаяся в критиканство, делегитимизирует ее в глазах общества. Исследователи предупреждают: следующий этап — борьба всех против всех, потеря управления.

В какой галактический союз мы вступим в 3000 г.?

А теперь об управлении. Национальный доклад акцентирует немалое внимание на сложившейся политической системе.

Отмечается, что главными актерами политической конкуренции являются партии. И 70% украинцев все еще убеждены, что партии совершенно необходимы для нормального развития страны, и лишь 14% считает их ненужными.

А вот дальше — очень тревожный признак. Количество партий в Украине, перевалившее за 350, давно перешло границы здравого смысла. И не вызывает удивления, что уже только 42% граждан считают — стране необходима многопартийная система. Примерно столько же уверены, что она не нужна!

Люди перестают верить в эффективность действующего политического театра. Еще в 2014 г. число респондентов, считавших необходимой многопартийную систему, составляло 56%. Всего за три года это число упало примерно на 15%.

Отдельный опрос экспертов помогает вскрыть причину такого разочарования. 74,8% экспертов уверены, что партии в Украине служат прежде всего интересам финансовых и бизнес-структур. Уверены в том, что партии служат государственной власти, всего 21,4% аналитиков, и лишь 17,5% думают, что учитываются и интересы избирателей.

В условиях отсутствия партийных идеологий трудно, конечно, говорить о борьбе партийных идей — можно лишь обсуждать смену популистских риторик. С этой точки зрения, с 2012 г. стремительно упало число приверженцев «левых» лозунгов и выросло количество «правоориентированных» граждан. Если в 2012 г. условные «центристы» и «правые» в сумме перевешивали «левых» всего на 7%, то в 2016 г. этот перевес уже достигал 21%, а в 2017 г. — 27%.

Распределение «правизны» и «левизны» тоже достаточно ожидаемо. В самом общем случае «правых» больше поддерживает молодой этнический украинец из западных регионов, а «левых» — этнический русский в возрасте с востока.

Еще раз нужно подчеркнуть, что «правые» и «левые» идеи для украинцев — весьма условны, туманны, неопределенны.

В первую очередь линия идеологического раскола проходит по внешнеполитическому вектору, мало влияющему на повседневную жизнь. Треть граждан (31,1%) сегодня соотносят себя с европейской традицией (45,5% на западе и 28,4% на востоке), и несколько больше — с восточнославянскими традициями (47%, в т. ч. 7,3% на западе и 56% на востоке).

В некоторых случаях противоречие со временем несколько сглаживается. Например, в 2012 г. среди сторонников левых идей идею присоединения Украины к союзу России и Беларуси поддерживали 79%. В 2015 г. таких было только 46%. Среди «центристов» в 2012 г. за этот союз выступали 52%, в 2015 г. — только 21%. Ну а «правые» всегда были категорически против.

В то же время в других случаях противоречие только нарастает. Так происходит, например, в отношении граждан к гипотетическому вступлению Украины в ЕС. У «правых» за три года число сторонников этого шага выросло с 68% до 80%. Зато «левые» стали более непримиримыми — число противников выросло с 37% до 45%.

Опасно, впрочем, не это. Разные взгляды на будущее — это совершенно нормально. Тревогу вызывает отечественная традиция политтехнологов — во время выборных кампаний работать на обострение, сталкивать людей лбами, придавать умозрительным и неактуальным вопросам абсурдную значимость.

Война телевизора с Фейсбуком

Чрезвычайно большой интерес представляют инструменты, которые формируют в обществе узлы конфронтации, линии разлома. Доминирует здесь, конечно, телевидение.

В 2017 г. исследование Research Branding Group показало, что интернет как СМИ по популярности почти вдвое уступает ТВ — 30% против 58%.

Три месяца исследователи ежедневно мониторили объем и содержание отечественного телеэфира. Результаты обескураживают — на общенациональных каналах доминирует формат телесериала (35% эфирного времени) и развлекательных программ (29%). Среди сериалов львиную долю занимают криминальные ленты, а среди мелодрам доминируют сюжетные линии «из грязи в князи» или современной Золушки. Часто главные герои достигают успеха в результате преступления: удавшейся аферы, ограбления, убийства, акта коррупции.

Ученые НАНУ отмечают, что все это совсем не безобидно: телепродукция легитимирует в массовом сознании противоправные действия. В т. ч. противоправные действия представителей власти — например, преступления «хороших» полицейских ради «торжества справедливости».

Модели закрепляют развлекательные программы, где «успех», «шанс» стать успешным зависят не от уровня профессиональной подготовки, а только от счастливого случая.

Социологи предупреждают, что такие телеинъекции последовательно формируют определенные социальные стандарты и нормы поведения. И мы затем ежедневно наблюдаем это на наших улицах, а после очередных выборов — и в органах власти.

Между тем уровень доверия населения к СМИ стремительно падает. Например, в 2013 г. скептически относились к медиа 29% украинцев. В 2017 г. не доверяло СМИ уже 50% населения.

Меньше денег — больше злобы

Отдельно и еще раз хотелось бы выделить мысль, которая, как кажется, не раз опосредованно звучит и в национальном докладе — основа многих мировоззренческих противоречий лежит не в самом предмете обсуждения, а в острой неудовлетворенности масс экономическим и социальным положением.

Элла Либанова, социолог, директор Института демографии и социальных исследований им. М. В. Птухи НАНУ

В этой связи приведем тезисы из выступления на президиуме НАНУ Эллы Либановой — нашего звездного социолога, директора Института демографии и социальных исследований им. М. В. Птухи НАНУ, одного из авторов национального доклада (язык оригинала сохранен).

«Хочу привернути вашу увагу лише до одного з висвітлених у цьому документі аспектів, який, на мою думку, є ключовим для вирішення багатьох проблем консолідації суспільства, — це несправедливість в оплаті праці. Саме цей вид несправедливості формує підґрунтя для майже всіх форм прояву конфронтації в суспільстві.

У чому ж проявляється ця несправедливість? По-перше, у величезній різниці в обсягах заробітку чиновників вищого рангу, топ-менеджерів державних підприємств та державних установ, чиї доходи формуються або з бюджету, або з платежів населення. Зарплати цієї категорії управлінців сягають 400—500 тис. грн. на місяць при тому, що значна частка населення має дохід на рівні 4 тис. грн. на місяць, а середня заробітна плата по країні становить трохи більше 7 тис. грн. Отже, виходить, що зарплата топ-менеджерів (ще раз підкреслю, йдеться про тих управлінців, які отримують зарплату безпосередньо з кишені населення) у 60—70 разів перевищує середню зарплату в економіці. У європейських країнах ця різниця є на порядок нижчою (6—8 разів).

По-друге, несправедливість проявляється в низькому рівні мінімальної заробітної плати. Навіть після «героїчних» зусиль уряду, докладених у 2017 р. для підвищення мінімальної заробітної плати майже вдвічі, її розмір становить на сьогодні лише 84% прожиткового мінімуму. Тобто мінімальна заробітна плата не забезпечує задоволення мінімальних потреб працюючої особи, не кажучи вже про утриманців, яких мають практично всі працюючі.

По-третє, особливо неприйнятною є різниця в оплаті праці в Україні та в сусідніх країнах. Наведу лише кілька цифр для порівняння середньої номінальної заробітної плати за паритетом купівельної спроможності, тобто з урахуванням цін у тій чи іншій країні (дані наведено за 2016 р. і виражено в доларах США): в Україні — 768; в Польщі — 2308; у Чехії — 2260; в Італії — 2955; у Росії — 1449.

Чому я взяла для прикладу саме ці зарубіжні країни? Тому що ці чотири країни приймають 86% усіх трудових мігрантів з України. Отже, для української влади критично важливим завданням є доведення рівня оплати праці в Україні до більш-менш прийнятного співвідношення з нашими країнами-сусідами. Як цього досягти? У Національній доповіді ми даємо з цього приводу досить чіткі пропозиції.

1. Оскільки держава не має прямих інструментів впливу на рівень оплати праці в приватному секторі економіки, вона повинна спрямувати свої ресурси на підвищення заробітної плати в бюджетній сфері. Наприклад, зараз при обговоренні Генеральної тарифної угоди держава більшою мірою підтримує позиції роботодавців, ніж профспілок. Так не повинно бути. Крім того, в бюджетній сфері слід змінити застарілу і абсолютно неефективну 25-розрядну тарифну сітку, в якій різниця в окладах між суміжними розрядами не перевищує 352 грн. Натомість цілком достатньо ввести обмеження на заробітну плату керівника і ще 5—6 посадових категорій.

2. Як я вже казала, держава має докладати всіх зусиль для підвищення мінімальної заробітної плати. При цьому не потрібно розбивати це підвищення на окремі невеличкі «порції», краще підняти мінімалку одразу, скажімо, один раз на рік, але відчутно для населення. Звісно, держава не може регулювати співвідношення середньої і мінімальної заробітної плати, але вона має постійно його моніторити і аналізувати, і не лише загалом по країні, а й за окремими видами діяльності та секторами економіки.

3. Слід запровадити обмеження на розмір заробітної плати чиновників та управлінців підприємств-монополістів. Для цього насамперед потрібно, щоб Антимонопольний комітет почав нарешті виконувати свої безпосередні обов'язки.

4. У середньостроковій перспективі доцільно запровадити п'яти-рівневу прогресивну шкалу оподаткування фізичних осіб, за якої для найбідніших верств населення ставка податку на доходи становитиме 10%, а для найбагатших — 30%. При цьому пасивні доходи мають оподатковуватися за більшими ставками, ніж активні».

Как будем мириться

Обобщая огромный документ, ученые выделяют несколько главных факторов конфронтации в украинском обществе: некоторые культурные противоречия между условным востоком и западом; бедность; неразвитость среднего класса и институтов гражданского общества; конкуренция олигархов, превратившая страну в поле боя между бизнес-группировками; и война, которая катализирует все остальные факторы конфронтации.

Конечно, специалисты предлагают и механизмы консолидации, позволяющие преодолеть большинство вызовов. Например, интеллигенция при поддержке власти должна формировать в обществе новые, актуальные ценности — единые для всех регионов и групп населения. Преодоление бедности и реализация принципов социальной справедливости может значительно снизить накал абсолютно по всем поводам конфронтации. А развитие среднего класса должно обязательно сопровождаться появлением и политических партий среднего класса, что неизбежно перевернет все правила игры на политических подмостках и нейтрализует влияние олигархата.

В некоторых аспектах, увы, рекомендации очень неконкретны — так, пожелание установления мира на востоке и интеграции Донбасса не сопровождается пояснениями, как это сделать. В других случаях идеи детализированы. Например, предлагается изменить Конституцию в части смены всей философии местного самоуправления. Нужно утвердить понимание последнего как публичной власти территориальной общины и одновременно — как института гражданского общества, формы самодеятельности населения. Словом, в национальном докладе много дискутабельных, резонных, спорных — но безусловно интересных и очень важных — посылов.

То, что это важнейшее исследование игнорируется властью, хотя могло бы стать сильным инструментом в деле строительства «национального компромисса», — еще один признак того, как пройдет будущая избирательная кампания. Нас будут снова делить и сталкивать лбами, снова постараются заставить ненавидеть оппонентов и их симпатиков, снова будут призывать разрушать, а не строить, снова будут культивировать нашу политическую шизофрению. Может, хоть в этот раз попробуем не поддаться?

*Амбивалентность (от лат. ambo — «оба» и valentia — «сила») — двойственность (расщепление) отношения к чему-либо, в особенности — двойственность переживания, выражающаяся в том, что один и тот же объект вызывает у человека одновременно два противоположных чувства.Зачем австрийцы стали кельтами, и чему это нас учит

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Татьяна Бахтеева: «Защитить конституционное право...

В 2018 г. в Украину не поставлено ни одной таблетки, ни одной вакцины, Профильный комитет...

Ватикан — особая точка зрения

Курт Волкер в интервью изданию Crux обсудил ряд чрезвычайно актуальных для нашей страны...

Патриотическая мобилизация против «пятой колонны»:...

Президент может добиться победы на выборах, если ему не помешают Вашингтон, Кремль или...

Запрет продуктов — залог победы

«В Украине все еще действует сеть российской агентуры, которая берет под контроль...

Способны ли кандидаты на пост президента спуститься с...

Состоявшаяся 13—15 сентября в Киеве конференция «Ялтинская европейская стратегия...

Павло ДЕГТЯРЕНКО: «Сьогодні потужності наших...

З усіх сфер вітчизняної економіки космічна галузь дає найменшу кількість заробітчан...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка