Не решительный бой. Но и не последний

№42(838) 20—26 октября 2017 г. 19 Октября 2017 4.8

17 октября начались анонсированные Михаилом Саакашвили месяцем раньше протесты в центре Киева. Думаю, о перспективах, а тем более об итогах акции говорить рановато. Но кое-что очевидно уже сейчас.

Так, если евромайдан по форме подавался как стихийная акция, к которой примкнули партии, политики и общественные организации, то нынешние протесты заявлены как совместные действия ряда различных сил, подписавших общий меморандум. В этом списке полтора десятка партий и общественных организаций. Последние в основном грантовые — «антикоррупционные» и «прореформаторские».

Из политических структур вместе с Движением новых сил, «Самопомічю», «Гражданской позицией» и партиями поменьше в протестах принимают участие «Свобода» и «Национальный корпус», т. е. главные фигуранты факельного шествия в центре Киева 14 октября. Ясно, что если бы грантодатели — западные посольства, фонд Сороса, западные общественные организации, аффилированные со своими правительствами, — были реально против участия национал-радикалов в такой коалиции, то их бы там и не было. Но они есть, значит, национал-радикалы нужны западным демократиям.

Ажиотажу вокруг акции 17 октября изрядно способствовали распространявшиеся (в т. ч. через СМИ) слухи, что у организаторов акции очень серьезные и далеко идущие планы, вплоть до отстранения Петра Порошенко, а главное — на эти планы дали добро за океаном.

Конечно, безотносительно к тому, насколько эта информация соответствует действительности, ее источниками, скорее всего, были сами организаторы протестов. Им нужно было поднять вес акции и привлечь к участию в ней потенциальных сторонников. Но один серьезный и неприятный для Банковой сигнал накануне 17 октября все-таки прозвучал.

О НАБУ, стимулирующем сплочение

Национальное антикоррупционное бюро отчиталось, что осуществило задержание сразу двух высокопоставленных чинов Минобороны, включая действующего замминистра генерал-лейтенанта Игоря Павловского. Высокопоставленным военным инкриминируются деяния, подпадающие под санкцию ч. 5 ст. 191 УК Украины — «Присвоение, растрата имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением».

А ведь Минобороны относится к президентской сфере ответственности, совсем недавно оно уже стало объектом медиаатаки из-за взрыва на складе боеприпасов в Калиновке. По данным Сергея Лещенко (этот редкой удачи человек всегда имеет доступ к самым конфиденциальным документам), в деле замешана компания «Трейд Коммодити», ниточки от которой тянутся к близкому окружению Порошенко. «Это удар под дых коррупционной гидре Кононенко—Порошенко», — заявил Лещенко. Понятно, общественное возмущение масштабными хищениями в армии очень своевременно для организаторов акции, тем паче что они активно вели работу среди ветеранов АТО и полувоенных патриотических организаций, собирая их на акцию.

Но главная «фишка» этих действий НАБУ и Антикоррупционной прокуратуры (которые, как считается, практически напрямую управляются извне) в том, что такая их активность накануне ожидающейся громкой акции — дополнительный веский сигнал: мол, «там» ее организаторов активно поддерживают.

И что показательно, готовность взять на поруки задержанных чиновников Минобороны выразили две примечательные фигуры — замсекретаря СНБО Олег Гладковский (давний и близкий бизнес-партнер Петра Порошенко) и нардеп Татьяна Черновил, известная близостью к главе парламентского комитета по вопросам обороны и безопасности Сергею Пашинскому (оба из «Народного фронта»), который известен вовлеченностью в вопросы финансирования военных закупок.

Т. е. активность НАБУ вынудила выступить «единым фронтом» команду президента и «Народный Фронт» (извините за каламбур). Т. о. раскола в правящей коалиции, который мог бы добавить шансы Саакашвили и Ко, не произошло. Это видно и по действиям правоохранителей в ходе акции 17 октября. Пока (на момент написания этих строк) признаков игры в поддавки между протестующими и правоохранителями не наблюдается.

Что же касается самой акции, то еще месяц назад, когда Саакашвили перенес с 19 сентября на 17 октября свой поход на Киев, я отмечал: «...(ситуация в Украине. — С. Б.) может измениться, если в известных закордонных кабинетах будут приняты радикальные решения.

Действительно, ведь, к примеру, блокаду неподконтрольных территорий на Донбассе обеспечивали всего несколько десятков человек, и власть оказалась бессильна. А тут не далекая прифронтовая полоса, а центр столицы. Несколько сотен (а тем паче пара тысяч) человек разбивают палаточный городок на майдане Незалежности или возле Верховной Рады и...

Разгонять нельзя, поскольку будет полное повторение «звірячого побиття». Да и в целом можно ли вспомнить, когда нынешняя власть оказалась способной на «наступательные» действия против патриотических радикалов? Не припомню и случаев, причем во всей истории независимой Украины, чтобы «палаточных» протестующих удалось взять на измор, чтобы они сами разошлись по домам, не добившись выполнения своих требований.

А тут и требования скромные, а главное — за исключением разве что отказа от «мажоритарки», власть неоднократно подтверждала свою готовность принять соответствующие решения, только вот никак «руки не доходят». Так что, похоже, речь идет именно о последнем предупреждении власти от вашингтонских «товарищей» «по-хорошему» принять закон об антикоррупционных судах в течение месяца».

То, как разворачивается акция, пока полностью подтверждает наш прогноз. Требований у участников нынешних протестов было ровным счетом три. Это снятие депутатской неприкосновенности, уже упомянутый выше отказ от «мажоритарки» — т. е. введение пропорциональной избирательной системы с открытыми региональными списками и создание антикоррупционного суда. Все это можно реализовать путем принятия соответствующих законов. При этом в случае с первыми двумя речь идет о конкретных законопроектах, зарегистрированных в ВР. В случае же с антикоррупционным судом такого законопроекта еще нет, хотя политики, близкие к организаторам акции, довольно давно зарегистрировали его в Раде.

Дело в том, что этот проект был в начале октября уже рассмотрен Венецианской комиссией наряду с президентским законопроектом на ту же тему. Комиссия пришла к мнению, что президент должен выступить с новым проектом антикоррупционного суда, однако предложила, чтобы этот документ сохранил все важнейшие элементы депутатского проекта. Такой вывод, очевидно, устраивает организаторов акции.

Об игре в долгую

Но данные требования, выдвинутые ими, не выглядят волнующими народные массы, значение этих требований невозможно сопоставить со значением, которое придавалось в 2013 г. ассоциации с ЕС. Ведь тогда правомерно было говорить о проблеме геополитического выбора. Сейчас речь идет о частных вопросах. Однако против решения этих вопросов в духе требований акции большинство общества, уверен, не возражало бы.

И двойственная позиция «Батькивщины» и Юлии Тимошенко относительно этой акции, думаю, обусловлена не только сложными отношениями с организаторами, но и с двойственностью в восприятии этих требований обществом. Поэтому партия Тимошенко, с одной стороны, заявляет, что разделяет заявленные требования, а с другой — не присоединяется к меморандуму, отмечается участием в киевской акции, но без особого рвения (подробнее о позиции «Батькивщины» читайте, пожалуйста, «Мысленно вместе» на стр. А7).

Однако в формальном отношении реализация требований нынешней акции посложнее реализации главного требования евромайдана. Ведь Януковичу было достаточно заявить, что он готов подписать соглашение об ассоциации и договориться о месте этого акта, а уж ЕС в этом случае постарался, чтоб все произошло как можно быстрее. А все другие тогдашние требования (покарать виновных в избиении студентов и т. д.) появились уже по мере развития ситуации на евромайдане и реакции власти на нее.

Конечно, в конкретных обстоятельствах того момента возврат Януковича к европейскому выбору был нереален. Но формально возможность быстрого решения проблемы была. С нынешними же требованиями быстрое решение нереально.

Отмена депутатской неприкосновенности — это конституционные поправки, а значит, сделать эту идею нормой Основного Закона можно лишь на следующей сессии. Утверждение нового избирательного закона — тоже длительная процедура, хотя формально в одну сессию можно уложиться. А с антикоррупционными судами пока и рассматривать нечего. Т. е. реализация протестных планов требует игры в долгую.

Но эта игра может быть очень разной в зависимости от действий власти. Предположим, требуемые законопроекты включаются в повестку дня — вопрос об этом должен быть решен в нынешний четверг, когда номер будет уже печататься. В этом случае участникам акции объективно нет смысла и дальше майданить перед Радой, можно разойтись, наметив следующий сбор лишь к моменту рассмотрения этих законов. Хотя в данном случае можно оставить несколько палаток, чтобы акция казалась не прерванной, а лишь временно убавившей масштаб.

А вот отказ парламента включить эти законы в повестку дня требует активного постоянно действующего протеста. Но есть сильные сомнения, что реальные организаторы нынешнего мероприятия способны обеспечить соответствующее финансирование и массовость.

Сама акция перед парламентом 17 октября по массовости никак не тянула на третий майдан. Примечательно, что пришедших под Раду оказалось значительно меньше тех, кто 14 октября вышел на праворадикальный марш УПА (полиция оценила число его участников в 7 тыс. человек), в котором многие видели «прелюдию» к грядущему «майдану III». В общем, с самого начала — вопреки нагнетавшейся вокруг акции истерии — было очевидно, что на этот раз «последний и решительный бой» явно не ожидается.

К тому же в СМИ циркулируют слухи о банальном разворовывании выделенных на нее средств. Поэтому кажется, что не уступая требованиям протестующих, власть может попытаться заставить их разойтись, снизив при этом рейтинг Саакашвили, «Самопомочі» и прочих стоявших за ней политиков. Но всегда следует помнить, что при ставке на противостояние возможны провокации (подобные избиению студентов на евромайдане), которые приведут к появлению нового сценария событий уже с иными требованиями.

Но до тех пор, пока будет продолжаться «позиционная борьба», власть будет стараться максимально затянуть и выхолостить выполнение требований протестующих, надеясь на то, что «майдан III» все-таки выдохнется.

О твите, введшем в заблуждение

А ранее власть впервые серьезно ошиблась в своем понимании Европы, следствием чего стала принятая 12 октября резолюция ПАСЕ по украинскому закону «Об образовании».

Безусловно, главной целью закона была ликвидация образования на русском языке. С практической целью в рамках курса на украинизацию — как еще один факт, который можно будет подать обществу в качестве доказательства успеха в конфликте с Россией. Ведь нынешней украинской власти для укрепления ее внутриполитических позиций все более необходимы знаки позитивной для нее динамики этой борьбы.

Запрос на это появился с весны 2015 г., когда линия фронта на Донбассе окончательно стабилизировалась. Первой ласточкой стали принятые еще в апреле того года законы о декоммунизации, которые правильней назвать дерусификацией. Такими же знаками успехов являются и блокада Донбасса, и запрет георгиевской ленточки, и ограничения на ввоз российских книг, и, наконец, недавнее неприглашение российской делегации на сессию Парламентской Ассамблеи Черноморского экономического сотрудничества, которая пройдет в Киеве.

При этом знак успеха предполагает не только соответствующее действие, но и отсутствие очевидных негативных для Украины последствий этого действия. Именно это отсутствие и должно убеждать общество — Россия ничего не может предпринять в ответ, ибо связана нынешними санкциями и боится новых.

Однако на этот раз вместе с русскими школами попали под раздачу и другие национальные, в частности венгерские и румынские, т. е. школы для представителей хорошо организованных национальных общин, которые имеют сильную поддержку в своих «титульных» государствах.

Последствий реакции Будапешта и Бухареста Киев не оценил. Дезориентировать власть могла и американская поддержка. Так, еще 10 сентября в Твиттере посольства США появилась запись: «Поздравляем Украину с продвижением образовательной реформы, ведь вклад в развитие молодежи — залог будущего».

Здесь самое интересное — дата. Американцы прореагировали не сразу после принятия закона Радой, а уже когда последовала негативная реакция за рубежом, прежде всего в Венгрии. Однако дальнейшей публичной поддержки закона со стороны американцев не было, а влияние США на Европу при нынешней администрации заметно уменьшилось. Кроме того, сама эта администрация настолько разделена на конкурирующие группы, что твит посольства совсем не обязательно считать позицией Белого дома или госдепа.

В любом случае у Порошенко были варианты, которые позволяли отмежеваться от закона, сохранив лицо, но не налагая вето. Например, подписав документ, направить тут же свои поправки к закону относительно языка обучения. Между тем само подписание закона президентом произошло уже после того, как этот акт стал причиной чувствительного для Киева дипломатического скандала.

Президент Румынии Клаус Йоханнис после встречи с Порошенко на Генассамблее ООН заявил об отказе от намеченного официального визита в Украину до тех пор, пока этот акт не будет изменен. Таких демаршей в отношении Киева не делал никто за четверть века украинской независимости. А здесь речь идет о стране, отношения с которой очень важны — как с учетом общей границы, так и тлеющей в Бухаресте темы территориальных претензий.

Кстати, биография румынского президента — это отрицание главного тезиса идеологов закона об образовании — «обучение исключительно на языках меньшинств мешает усвоить государственный язык». Ведь Йоханнис окончил немецкую гимназию в родном городе Сибиу, а затем и трехъязычный (румынско-венгерско-немецкий) университет Бабеш-Бойяи в Клуже.

Правда, сразу после подписания президентом закон об образовании был направлен в Венецианскую комиссию, однако, думаю, что если бы Порошенко заявил о направлении туда этого акта еще до его подписания и до встречи с Йоханнисом в Нью-Йорке, отмены визита можно было бы избежать. Но все действия украинской власти — это пример запоздалой и половинчатой реакции.

Так, президент Порошенко, выступая в Страсбурге на пленарном заседании ПАСЕ 11 октября, заявил: «Убежден, что ее (Венецианской комиссии. — С. Б.) выводы позволят снять все противоречивые трактовки этого закона, который фактически имеет целью обеспечить достойное место для всех национальных меньшинств в едином украинском обществе».

Но Порошенко выступал в ПАСЕ уже после того, как ассамблея подавляющим большинством (88 против 22) приняла решение о срочных дебатах относительно украинского закона «Об образовании». Сам факт этих дебатов был предопределен появлением накануне сессии резко критической статьи о законе Генерального секретаря Совета Европы Торбьерна Ягланда. И выступление украинского президента никак не помогло настроение ПАСЕ смягчить.

Примечательно, что ПАСЕ оставила без внимания вопрос соответствия этого закона статье 53 Конституции Украины, где утверждается, что «гражданам принадлежащим к нацменьшинствам, в соответствии с законом гарантируется право на обучение на родном языке или на изучение родного языка в государственных и коммунальных учебных заведениях либо через национальные культурные общества».

Однако Киев призывают соблюдать свои обязательства по договорам Совета Европы (в частности, по Рамочной конвенции по нацменьшинствам, Хартии региональных языков) и изменить закон в соответствии с рекомендациями, которые вынесет Венецианская комиссия.

Мы хорошо знаем, что у Киева — особенно у нынешней власти — есть огромный опыт игнорирования мнения этой европейской структуры. Это касается законов о люстрации и декоммунизации. Однако повторить такой опыт не удастся — слишком большое внимание Европы приковано к закону, а Киев уже громогласно обещал учесть выводы Венецианской комиссии. Противостоять же европейскому давлению власть вряд ли сможет, а это значит, что она просто не рассчитала свои действия, не смогла предвидеть европейской реакции.

А самое тревожное для Киева обстоятельство заключается в создании прецедента. Впервые европейская структура приняла критический документ в отношении нового украинского режима, причем посвященный той сфере, которой этот режим особо дорожит, — гуманитарной политике. Тогда как до сих пор критика в адрес Киева была сосредоточена лишь на борьбе с коррупцией и недостаточных темпах реформ. И нынешний прецедент может открыть дорогу к публичной критической оценке действий украинской власти и в других сферах, привести к признанию того, что и Украина необоснованно не выполняет многие обязательства по Минским соглашениям.

Такой сценарий сейчас активно обсуждается, особенно в российской прессе. На мой взгляд, он не является неизбежным. Допустимо даже предполагать, что в итоге Украина внесет поправки, допускающие образование на языках стран ЕС (что сохранит венгерские, румынские, польские и болгарские школы, но ликвидирует русские), а Европа этими поправками вполне удовлетворится.

Однако нет оснований считать базовым и этот сценарий. Тем более что на той же сессии ПАСЕ обозначилось ее намерение найти взаимопонимание с Россией.

О переигравших самих себя

На этом фоне как-то совсем затерялся закон о реинтеграции Донбасса, принятие которого во втором чтении ожидалось в начале нынешней пленарной недели. Лишь Ирина Геращенко анонсировала правки к нему: «Зарегистрирую правки к законопроекту о реинтеграции, над которыми мои юристы вместе с общественными активистами работали всю прошлую неделю», — говорится в сообщении нардепа.

А ведь еще неделю назад я отмечал: «Есть предположение, что и сам закон о реинтеграции нужен был главным образом для того, чтобы протащить продление закона «Об особом порядке...» Ведь вначале это положение содержалось в тексте проекта закона о реинтеграции, но в последний момент было выделено в отдельный законопроект».

При этом «пока... Запад внешне дистанцировался от закона о реинтеграции Донбасса. Посольства США, Германии и Франции умалчивали о нем, тогда как еще до начала обсуждения законов по Донбассу в Раде выражали в Твиттере заинтересованность в формальном продлении статуса отдельных районов Донбасса. Такую позицию можно при желании трактовать даже как косвенное неодобрение закона о реинтеграции, хотя, как утверждали летом представители украинской власти, он согласовывался с западными партнерами».

Теперь же он и вовсе выпал из актуальной повестки дня (в широком смысле). И в этом контексте будет интересно наблюдать за его дальнейшей судьбой, ведь он — в отличие от закона о продлении действия «особого порядка» — пока принят только в первом чтении, где он получил 233 голоса при минимуме в 226.

Не получится ли так, что во втором, окончательном чтении, если до него вообще дойдет дело, ему не хватит голосов, что вполне устроит Запад, поскольку этот законопроект очевидным образом усложняет (и это мягко сказано) мирный процесс? Не получится ли, что радикальные патриоты, добившиеся выделения в отдельный законопроект нормы о продлении закона об особом статусе, перехитрили самих себя?

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Татьяна Бахтеева: «Защитить конституционное право...

В 2018 г. в Украину не поставлено ни одной таблетки, ни одной вакцины, Профильный комитет...

Ватикан — особая точка зрения

Курт Волкер в интервью изданию Crux обсудил ряд чрезвычайно актуальных для нашей страны...

По ту сторону фронта

Российского журналиста Дмитрия Киселева многое связывает с Украиной. Он жил и работал...

Патриотическая мобилизация против «пятой колонны»:...

Президент может добиться победы на выборах, если ему не помешают Вашингтон, Кремль или...

Запрет продуктов — залог победы

«В Украине все еще действует сеть российской агентуры, которая берет под контроль...

Способны ли кандидаты на пост президента спуститься с...

Состоявшаяся 13—15 сентября в Киеве конференция «Ялтинская европейская стратегия...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка