Об индустриализации можно забыть

№49 (886) 7 — 13 декабря 2018 г. 06 Декабря 2018 4.9

если экономикой руководят специалисты по ликвидации предприятий

По каким причинам наша страна начала испытывать острый кадровый дефицит не только абсолютно во всех отраслях промышленности, но и на уровне государственного управления? Возможно ли в нынешних условиях вернуться к практике госзаказа для крупных предприятий? Эти и другие вопросы раскрывает ученый-металлург, член-корреспондент НАНУ, д.т.н. Валерий МАЗУР.

Валерий Леонидович получил звание профессора еще в 1987 г. Ученый развивает теорию и технологию обработки металлов давлением, производства тонколистовой стали. Он — автор более 600 научных работ (из них 160 изобретений) и более 20 монографий. За годы научной деятельности им подготовлено более 30 докторов и кандидатов технических наук. Во времена СССР возглавлял научно-техническое сопровождение решения стратегических задач по вводу в эксплуатацию крупнейших промышленных объектов и освоению производства новых видов листопрокатной продукции в металлургии.

Наш гость работал в составе шести украинских правительств, а в 1995—1997 гг. возглавлял Министерство промышленности. В Кабмине он был единственным министром, который никогда не состоял ни в КПСС, ни в какой-либо другой политической партии.

— Насколько, по вашим оценкам, высок дефицит инженерных кадров в промышленности? Что нужно сделать, чтобы абитуриенты массово интересовались техническими специальностями в вузах (а не только IT)?

— Дефицит кадров наблюдается не только в промышленности, но абсолютно во всех сферах экономики страны. Для понимания ситуации начну с характеристики отраслей промышленности, наиболее значимых для Украины. Так, металлургия раньше давала 25% ВВП (сейчас — 15%). Наша страна до 1990-х годов выплавляла 59 млн. т стали в год. Отрасль нуждалась в большом количестве кадров.

В одном только Днепропетровском металлургическом институте (сейчас — Национальная металлургическая академия) на стационаре обучалось более 5 тыс. студентов. А еще были вечерние и заочные отделения. Имелись вузы металлургического профиля в Днепродзержинске, Кривом Роге, Запорожье, Донецке, Мариуполе. До диплома доходили все студенты, т. к. на металлургические факультеты поступали лучшие выпускники школ. Уровень образования в вузах был предельно высоким, одним из лучших в мире.

А в этом году на пяти курсах в Национальной металлургической академии в Днепре учатся всего 264 студента. Причем на первый курс принимают практически всех, кто подал документы.

Система украинского образования повально деградирует. На уровне осталось лишь несколько вузов. Скажите, как можно в Киевском национальном университете культуры и искусств (КНУКИ), где, грубо говоря, обучают пению и танцам, готовить юристов, специалистов по международному праву? Каков будет их уровень?

К нам приходил соискатель на должность юриста выпускник юрфака одного из непрофильных вузов. Во время собеседования я задал простейший вопрос: «Какие суды существуют в Украине?». И он — дипломированный молодой специалист по юриспруденции — не смог на него ответить! Таких «юристов» плодят тысячами. Некоторые украинские университеты в погоне за количеством абитуриентов теряют чувство меры, берясь готовить по специальностям весьма далеким от профиля университета. Результат печальный.

Сегодняшний уровень высшего образования удручает. Это не в последнюю очередь — следствие повальной коммерциализации образования. В интернете полно предложений написать, например, дипломную работу за $300. Курсовая работа стоит $30–50. В некоторых вузах студенты вообще никогда не ходят на занятия. Главное — внести соответствующую сумму платежа в бухгалтерию, и все будет нормально.

Система высшего образования зашла в тупик. Поэтому в надежде получить качественные знания и диплом европейского образца наши абитуриенты уезжают учиться за границу, чаще всего в Польшу. Хотя, по моим наблюдениям, польская профессура по уровню преподавания и научному авторитету слабее своих украинских коллег. Да и рейтинги в Европе польских университетов далеки от призовых мест.

Кадровая деградация

— Наверное, не только коммерциализация вузов виновата. В учебных заведениях кто-то же остается преподавать?

— С одной стороны, остаются энтузиасты — классические профессора, доценты и преподаватели старшего поколения, которые верны своему призванию. С другой — рыба портится с головы. Министерство образования и науки возглавляет Лилия Гриневич. Наверное, она хороший человек и даже патриот в чьем-то понимании. Но ее уровень — учитель младших классов в средней школе, максимум — заведующая учебной частью. Как она может руководить наукой, академиками? Она же не подготовлена для руководства высокой наукой, а в некоторых сферах не ориентируется вообще!

Еще один пример. Экспат Михаил Винницкий — советник Лилии Гриневич и член Национальной команды экспертов по реформированию высшего образования. Ранее он занимался бизнесом в Канаде, а теперь преподает в Киево-Могилянской академии. И он участвует в написании нового закона «Об образовании». Но сам Винницкий в одном из интервью говорит о том, что в Канаде его мнением по этому поводу просто поинтересовались бы, может, только лет через тридцать! Поскольку пока он малокомпетентный, не имеет профессионального и жизненного опыта, достижений в науке. В Украине же ему разрешают и даже поручают экспериментировать с национальным законодательством, ставя под угрозу потерю потенциала образования и науки.

До чего мы докатились? У нас же есть своя профессура! В 1994–1999 гг. Министерством образования руководил ректор столичного политеха Михаил Згуровский — ученый, человек с глубоким пониманием процессов, происходящих в науке и образовании.

А сейчас кто в руководстве? В автореферате кандидатской диссертации по специальности «история философии» нынешнего вице-премьера Вячеслава Кириленко, который вроде бы курирует науку и образование в нашей стране, — три слабенькие, по моему субъективному мнению, статьи, опубликованные на весьма узкую тему в малочитаемых журналах. Еще тезисы одного доклада. Такой уровень научной подготовки даже близко не соответствует задачам министерства.

Жена вице-премьера — Екатерина Кириленко трудится завкафедрой философии КНУКИ. Она защитила докторскую диссертацию по педагогике, в тексте которой допустила 696 грамматических и прочих ошибок! Основание для такого утверждения — заключение лингвистического центра НАНУ за подписью академика Владимира Широкова. Причем примерно 27% текста в диссертации Екатерины Кириленко — плагиат.

И ничего! Более того, МОН, вместо того чтобы лишить ее степени доктора педагогических наук, извлек из положения, в котором рассмотрены случаи лишения научной степени, пункт о плагиате. Как вы думаете: кто подготовил такое распоряжение Кабмина? Вероятно, Лилия Гриневич и Вячеслав Кириленко. Иначе его не подписал бы премьер-министр.

В соответствии с законом «О высшем образовании» было создано Национальное агентство по обеспечению качества высшего образования (НАОКВО). Но когда стало понятно, что туда пришли честные люди, способные навести порядок, еще три года назад работу агентства приостановили. Однако, по экспертным оценкам, обладатели полученных за плагиат научных степеней, имея доплаты за них и ученые звания, занимая должности, которые бы они без этих степеней не имели права занимать, обходятся госбюджету в сумму свыше 4 млрд. грн. в год!

В ближайшие дни должны выбрать новый состав агентства, но боюсь, что из-за специально придуманной сложной системы выборов его членами могут оказаться не борцы с плагиатом, а те, кто к этому позорному явлению относится лояльно.

Хуже всего, что такая же ситуация с кадрами наблюдается и в других министерствах. Возьмем для примера Минэнергетики. Замминистра — молодая девушка, которая никогда ранее не работала на предприятиях отрасли, вдруг решила посвятить свою жизнь энергетике.

А стране нужны подготовленные профессионалы, способные обеспечивать стабильную и безопасную работу АЭС, чтобы не случился второй Чернобыль. Нужно решать вопросы с утилизацией отработанного ядерного топлива, обеспечивать бесперебойную работу гидроэлектростанций, шахт, обеспечивать углями теплоэлектростанции и т. д. Кто этим всем будет заниматься?

Когда я возглавлял Министерство промышленности, у меня было девять заместителей — руководители крупнейших химических, металлургических и других предприятий тяжелой промышленности, люди подготовленные. А сегодня мы наблюдаем практически полную кадровую деградацию. Так, недавно в офис Союза химиков Украины позвонили из Минэкономики с вопросом: «Аммиак — это жидкость или твердое вещество?». Уму непостижимо! Ведь это звонят из министерства, которое курирует в т. ч. химическую промышленность страны!

Отсутствие инженерных кадров для промышленности — это результат политики властей. Что сейчас для них главное? Первое — язык, второе — религия.

Государственным языком является украинский. Никаких вопросов к этой норме Конституции у меня нет и быть не может. Для успеха ее реализации в 2000 г. мы вместе с профессором Виктором Николаевым написали и издали три учебника для студентов металлургических вузов на украинском языке.

Но считаю, что в этой сфере необходим гибкий подход. Например, в Мариуполе на комбинатах «Азовсталь» и ММК им. Ильича, где прекрасно поставлен процесс подготовки кадров для предприятий, необходимы русскоговорящие специалисты. Просто потому, что у них вся техническая документация на русском языке. И при прочих равных условиях при приеме на работу русскоязычного инженера предпочтут украиноязычному. Поэтому готовить студентов технических вузов необходимо на том языке, который требуется работодателю. Статья 10 Конституции Украины гарантирует такое право.

Конечно, приоритет в государственном управлении должен отдаваться украинскому языку. Но что творится сейчас? Существуют инициативные группы, предлагающие внести в закон «Об образовании» поправки, которые позволяли бы защиту диссертаций «на языках Европейского Союза». А это более двух десятков языков.

Как это будет выглядеть в случае узаконивания этого странного предложения? Человек приносит диссертацию по металлургии, написанную, к примеру, на мальтийском языке*. Имеет право по закону. Но я — профессор, доктор наук, член-корреспондент НАНУ, не знаю по-мальтийски ни слова!

Даже на английском языке у нас далеко не все говорят. Тем более что по закону на защите диссертации может присутствовать любой гражданин Украины, и он должен понимать, о чем там говорят. Значит, и текст диссертации должен быть переведен на украинский язык, а в зале необходимо обеспечить синхронный перевод. Кто за все это будет платить? Зачем нашему образованию нужны такие новации? Есть государственный язык — украинский. Точка.

Далее. По Конституции (ст. 35) церковь и религиозные организации отделены от государства. Но нынешние чиновники подписали постановление правительства о государственном признании высшего духовного образования и выдают дипломы кандидатов наук тем лицам, которые защитили диссертации по специальности «Богословие» в отечественных духовных академиях или где-то в Польше. МОН на основании своих приказов уже выдало около сотни таких дипломов! Что дальше? Сделаем кандидатами соискателей, защитивших диссертации по исламу в Пакистане или по буддизму в Монголии? За деньги или из уважения?

Еще пример. Реформаторы от образования разработали и утвердили распоряжением правительства нововведение о присуждении новой ученой степени «доктор искусств». Не путать с «доктором искусствоведения». Эту ученую степень, которая соответствует уровню доктора философии (PhD), специализированные ученые советы(!) будут присуждать, видимо, за творческие программы артистов. Бред какой-то. А для чего это придумано? Предполагаю, для создания еще одного канала продажи дипломов ученого лицам, никакого отношения к науке не имеющим.

Новых заводов не будет

— Вы весьма последовательно критикуете нынешние реформы в образовании. Каковы основные проблемы современной системы?

— Когда Украина обрела независимость, у меня создалось впечатление, что почти каждый глава МОН считал своим долгом провести какую-нибудь реформу. В результате наша система образования, которая была одной из лучших в мире, превратилась в одну из самых слабых.

Приведу пример. Сегодня уровень китайской металлургии — среди самых высоких на планете. А ведь еще не так давно я читал лекции по металлургии в китайских вузах. У нас были очень серьезные успехи в тяжелой промышленности, приборостроении, авиации, судостроении, космической отрасли и т. д. И все это было достигнуто благодаря украинским ученым, которые успели получить качественное советское образование.

Раньше профессор был уважаемым человеком и высокооплачиваемым профессионалом. А теперь он даже не в состоянии оплатить коммунальные услуги. Далее начинается цепная реакция, потому что из-за падения престижа профессии самые лучшие и талантливые студенты в сферу науки и образования работать не идут. Поэтому главная проблема — недостаточное финансирование науки. В итоге теряем научный потенциал державы, часто невосполнимый. Ученые — это интеллект нации. Их надо любить, поддерживать, лелеять.

При этом МОН не только не поддерживает, а наоборот, препятствует позитивным инициативам. Так, в Украине развита атомная энергетика, следовательно, стране необходимы инженеры-ядерщики. Раньше таких специалистов готовил Севастопольский национальный университет ядерной энергии и промышленности. Сегодня переехавший из Крыма в столицу Таврический университет хочет перевести названный вуз (преподавателей, студентов) в Киев и включить в свой состав.

Таврический университет берет на себя все заботы, связанные с передислокацией Севастопольского университета ядерной энергии в Киев. Но не может реализовать свою инициативу, т. к. МОН не выдает необходимую для организации обучения ядерщиков лицензию. Странно, ведь в данном случае министерство должно было приложить максимальные усилия для поддержки переселения крымских ученых-ядерщиков и студентов!

— Существует огромный дефицит на рынке труда рабочих специальностей. И связан он не только с трудовой миграцией, но и с фактическим уничтожением с конца 1990-х системы профтехучилищ и техникумов.

— Согласен. Сейчас государство ориентируется на сельхозпроизводство. Но даже крупные аграрные холдинги не могут днем с огнем найти квалифицированных механизаторов. Хороший американский комбайн John Deere стоит более $80 тыс. И за его руль кого попало посадить нельзя. А все, кто мог более-менее работать, из села давно уехали. Механизаторов же ныне уже системно не готовят.

— Не могут найти зоотехников и ветеринаров...

— Нет никого. Просто катастрофа! Раньше были ПТУ и техникумы. Я сам из семьи рабочих. Мой отец — токарь — в 17 лет окончил фабрично-заводское училище. На выпускном экзамене он выточил коленчатый вал — чрезвычайно сложную для исполнения деталь. Сегодня такое практикуют?

В свое время, работая министром, я допустил большую ошибку, передав профобразование МОН. И я это признаю. Дело в том, что в системе Минпрома функционировали несколько сотен техникумов. Но я считал, что наше министерство должно заниматься промышленностью, а техникумы пускай курирует Минобразования. Вот оно и докурировалось.

Что еще придумало МОН? Существует т. н. индекс Хирша (индекс цитируемости). Это количественная характеристика продуктивности ученого, научной организации или страны в целом, основанная на количестве публикаций и количестве цитирований этих публикаций. Применяется за рубежом на коммерческой основе.

И вот Минобразования составляет список, по их мнению, наиболее авторитетных украинских научных журналов. В них соискатели ученых степеней должны публиковать статьи, которые будут положены в основу диссертаций. Хотя я и не понимаю, как Лилия Гриневич и ее сотрудники могут определить авторитетность журнала, к примеру, по физике металлов или гидроаэромеханике. Но это уже второй вопрос. Главное — опубликовать статью в этих изданиях стоит немалых денег. Более того, каждый соискатель ученой степени должен опубликовать одну или несколько статей в зарубежных журналах. Т. е. желаешь защитить диссертацию в Украине — плати валюту иностранцам.

А где их взять, деньги, если многие сотрудники институтов вынуждены работать на полставки? Зачем МОН усложняет жизнь ученым? Ведь раньше журналы, наоборот, выплачивали гонорар авторам опубликованных работ.

Между тем хорошие статьи и даже книги отечественных ученых за рубежом публикуют. Например, мою книгу «Теория и технология тонколистовой прокатки», написанную в соавторстве с Алексеем Ноговицыным, издали в этом году в Великобритании и США на английском языке (Theory and tecnology of sheet rolling). Издательство Cambridge International Science Publishing Ltd. не только ни копейки с нас не взяло за перевод и публикацию книги, но и обязалось выплатить небольшое авторское вознаграждение. Сделать бизнес тут не получится, но любому ученому важно международное признание.

— То есть украинские ученые больше востребованы за рубежом, нежели у себя дома?

— Я в Польше посетил один металлургический завод, не стану его называть, чтобы не рекламировать. Вижу, есть проблема с качеством продукции. Директор завода говорит, что местные специалисты не могут решить эту задачу. По моей рекомендации эту проблему успешно решают коллеги-ученые из Днепра. Наш уровень квалификации позволяет выполнять сверхсложные решения. В Китае одному нашему ученому за то, что он приезжает один раз в три недели, платят зарплату в два раза выше, чем он получает тут за месяц.

Да, наши специалисты востребованы, но не дома. А почему? Причин много. Одна из них в том, что акционеры большинства украинских заводов не видят смысла направлять прибыль на модернизацию производственных мощностей. При такой философии услуги ученых, конечно же, не нужны.

— Отрадно, что на «Запорожстали» наконец-то решились на замену устаревшего сталеплавильного оборудования — мартена на конвертер. Ведь Украина и Россия — единственные в мире страны, где до сих пор выпускают сталь мартеновским способом. А это технология XIX в.

— Лично мне этот комбинат очень близок, поскольку на «Запорожстали» я работал еще над кандидатской диссертацией. Хорошо знаю его производство и готов поделиться опытом и знаниями с персоналом комбината. Самую масштабную реконструкцию провели в 2000-х металлурги Алчевска. В Днепре фактически построили новый современный завод «Интерпайп Сталь». Но теперь, после введения Россией ответных экономических санкций против украинских предприятий, металлурги окажутся в очень трудном положении. Заводам придется искать новые рынки сбыта для труб, железнодорожных колес и другой продукции. А это сложно, ведь в мире наблюдается перепроизводство стали.

— «Укрзалізниця» редко и крайне медленно обновляет свой подвижной состав. Как грузовые вагоны, так и пассажирские. Почему бы не разместить на украинских предприятиях госзаказ? Ведь в стране есть Крюковский вагоностроительный завод, «Днепровагонмаш», «Азовмаш» и др. Главное железнодорожное ведомство получило бы новые вагоны, а «Интерпайп Cталь» — внутренний рынок сбыта.

— Безусловно. Но т. к. наша страна в определенной степени находится под внешним управлением, то Украина как могучее промышленное государство никому не нужна. Беда еще и в том, что нынешняя украинская власть не озабочена развитием или хотя бы сохранением некогда мощной промышленности.

Уже практически развален «Антонов». Дошла очередь до «Мотор Сичи». Ведь правительство собралось покупать авиационные двигатели в Канаде, б/у вертолеты во Франции! При том что запорожский завод способен выпускать абсолютно все необходимые Украине модификации двигателей. Дадим рабочие места канадцам и французам, а наши предприятия закроем? Это либо чиновничья некомпетентность, либо прямое вредительство. Я знаком с многолетним руководителем предприятия Вячеславом Богуслаевым. Это человек с государственным мышлением, который понимает, что несет ответственность за 26-тысячный коллектив компании, стремится развивать производство, выпускать новую продукцию, в частности вертолеты, сохраняет социальную инфраструктуру.

Двадцать лет назад в Украине действовал принцип, что для государственных нужд за деньги бюджета или государственных организаций покупалась продукция исключительно украинского производителя. Даже мебель для кабинетов в министерствах и АП изготавливали украинские фабрики. За рубежом закупали только те товары, оборудование, технику, которые не могли сделать на отечественных предприятиях.

— Есть ли смысл вводить в эксплуатацию новые металлургические мощности? Ведь еще до мирового финансово-экономического кризиса 2008 г. в Белой Церкви на Киевщине и в Горишних Плавнях на Полтавщине планировали построить два мини-завода.

— Думаю, что уже ничего нового в металлургии построено не будет. Никто не рискнет сегодня инвестировать более $1 млрд. — как, например, корпорация ИСД в Алчевский меткомбинат или компания «Интерпайп» в Нижнеднепровский трубопрокатный завод.

Поэтому нужно ориентироваться на существующие ресурсы. А что у нас есть для металлургии? Железная руда, уголь и электроэнергия. Поэтому необходимо модернизировать имеющиеся комбинаты полного металлургического цикла. А уже вокруг них будут развиваться все остальные — коксохимы, ферросплавные предприятия, метизные, трубные и машиностроительные заводы. Не следует пытаться превратить нашу страну в исключительно аграрное государство. Мы просто потеряем и промышленный потенциал, и кадры. Стране необходима жесткая прагматичная экономика без пиара и политического подтекста.

— Отрицательное сальдо внешней торговли Украины товарами в первом полугодии 2018 г. возросло почти на 46% по сравнению с аналогичным периодом 2017-го и составило около $5 млрд. Следовательно, государству необходимо стараться стимулировать экспорт и пытаться сокращать импорт.

— В госбюджете не хватает валютных средств. Что нужно делать? Экспортировать как можно больше — это аксиома любой экономики. Например, в 1990-е Украина заготавливала в год 11 млн. т металлолома, из них — 5 млн. т экспортировала. Сегодня лоббисты некоторых метпредприятий добились введения экспортной пошлины в размере 42 евро за тонну лома черных металлов. Фактически это означает полную блокировку экспорта.

Что имеет от этого государство? Одни убытки. По моим подсчетам, Украина в результате недополучила около $600 млн. При том что дефицита металлолома, даже с потерей Крыма и части Донбасса, в стране нет и никогда не было.

— Посчитано, что лома нам хватит на 50—60 лет вперед как минимум.

— Совершенно верно. Металлофонд страны составляет примерно 600 млн. т. Это без учета его ежегодного пополнения. Но что у нас получается? К примеру, частное предприятие «АрселорМиттал Кривой Рог» АМКР получает дотируемый государством металлолом. Так как украинские компании по сбору лома из-за запредельной экспортной пошлины не могут продать металлолом по рыночной цене, то отдают его гораздо дешевле в Кривой Рог или на другие украинские комбинаты. А металлургам уже не нужно практически ничего делать — переплавил и продавай тот же металлолом, например, в виде слитков, на которые пошлина не распространяется.

Как погубили химпром

— Профильные компании платят достаточно высокую ренту за добычу нефти и газа в Украине. Горно-металлургические предприятия отделываются смехотворными суммами. При этом ни руда, ни ЖРС, ни кокс не облагаются никакими вывозными таможенными пошлинами. Насколько необходимо государству потакать частным горнодобывающим компаниям?

— Раньше рента за добычу тонны железной руды составляла 3 грн. 64 коп. Стакан воды тогда дороже стоил! Это ненормально. Железная руда — дорогое сырье. После ее добычи остается яма. Если на том же месте организовано производство окатышей, то еще и отходы остаются. Что потом государству со всем этим делать? Сегодня в качестве ренты ввели процент от цены руды, но не на какой-то мировой бирже, а от ее стоимости непосредственно на карьере. А это огромная разница. В большинстве стран рента на добычу железной руды составляет 10—15% ее цены на внешних рынках.

— Как вы относитесь к практике передачи различных крупных стратегических государственных активов в аренду частным компаниям? Речь идет, к примеру, об Иршанском ГОКе и Вольногорском ГМК. Насколько эффективно управляет этими двумя предприятиями созданная в 2014 г. государственная «Объединенная горно-химическая компания» (ОГКХ)?

— Негативно. Названные комбинаты добывают ценнейшее сырье: ильменит, циркон и еще ряд редких и дорогостоящих ценных минералов. Сначала власть эти действующие комбинаты, каждый из которых стоит минимум $5 млрд., отдает в аренду за смехотворную цену DF Group Дмитрия Фирташа. Эта компания с успехом для себя полностью выработала существующие ресурсы ГОКов, при этом новые площади под будущую добычу титанового сырья они не готовили. Затем под давлением общественности аренду Фонд госимущества прекратил.

Но на базе комбинатов создали «Объединенную горно-химическую компанию», руководить которой назначили людей с весьма сомнительной репутацией. Так, в январе прошлого года НАБУ задержало директора ОГХК Руслана Журило. Сообщалось о разоблачении коррупционной схемы, которая причинила ущерб на сумму свыше 300 млн. грн. А сведущие специалисты оценивают нанесенный ущерб в десятки раз больше. И чем все закончилось? В марте 2017 г. его выпускают из СИЗО, т. к. за него внесли залог 12 млн. грн.

В 2015 г. ряд организаций осуществили блокаду поставок сырья (концентрата) Иршанского ГОКа на завод «Крымский Титан» в Армянске. Что в итоге? Из концентрата «Титан» производил удобрения и реализовывал их в Украине. Теперь крымчане лишились работы, наши аграрии остались без дешевых удобрений, а Иршанскому ГОКу некуда продавать свой концентрат.

— Кстати, почему возник кризис на украинском рынке удобрений? Как раз с подачи химзаводов весной этого года были увеличены антидемпинговые пошлины на российские удобрения. Что пошло не так?

— Насколько я знаю, из пяти крупнейших химических предприятий более-менее стабильно работает только «Ровноазот». А как нужно решать вопрос с обеспечением наших сельхозпроизводителей удобрениями? Я посоветовал вице-премьеру Степану Кубиву разницу между дешевыми российскими и более дорогими украинскими удобрениями компенсировать аграриям из госбюджета. И таким образом стимулировать сельхозпроизводителей покупать отечественную продукцию. Тогда наши азотные предприятия начнут работать на полную мощность, и за счет отчислений в бюджет государство получит больше, чем отдаст в виде компенсаций. Расчеты показали, что дотация аграриям составила бы 1 млрд. грн., а дополнительные доходы в бюджет от запуска химпредприятий — около 3 млрд. грн. В бытность мою министром такая схема уже была успешно реализована.

Степан Иванович поддержал этот проект, но идея так и не была переведена в практическую плоскость. А все потому, что в кабинетах сидят чиновники, которым выгодно, когда в страну завозятся импортные удобрения, т. к. они имеют свою долю с торговых операций. Это только мое предположение, но оно близко к истине. Потому что придумываются тысячи причин, только бы наши химзаводы не работали, а действовала экспортная схема.

К чему привели антидемпинговые пошлины? Цены на удобрения (и не только на российские) на внутреннем рынке резко выросли. Сельхозпроизводителям просто не хватает средств на их приобретение. Следовательно, удобрений в почву вносится недостаточно. В итоге — максимально возможный урожай не достигается. С позиций интересов государства — это негатив, которого могло не быть.

Однажды я по наивности и с желанием помочь народным депутатам посетил с коллегами-профессионалами общественные слушания и обсуждение одного из законопроектов в Комитете промышленной политики ВР. Вся процедура длилась не более 20 минут. Пришедшим профессионалам выступить не дали, говорили только депутаты. Остальные присутствовали для массовки. Тем не менее процедура слушаний формально была соблюдена.

Кто сегодня определяет промышленную политику государства в парламенте? Председатель комитета ВР по вопросам промполитики и предпринимательства, член Радикальной партии Виктор Галасюк. Он кандидат наук и будто бы уважаемый в определенных кругах человек. Я не поленился и прочитал автореферат его диссертации. Она называется «Удосконалення механізму визначення вартості майна підприємств, що ліквідуються». Скажите, как могут специалисты по столь специфическим вопросам писать законы для нашей еще не до конца убитой промышленности!

*Мальтийский язык — официальный язык республики Мальта, один из официальных языков ЕС. Относится к семитской семье афразийской (семито-хамитской) макросемьи языков, близок к арабскому, особенно к его магрибскому диалекту.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Разговор без погон о ментальности и лифтах

Пришло время отказываться от привычки зарабатывать живые деньги на госзаказах в целом...

Вариант выхода из украинской дилеммы

25 ноября — после четырех лет вооруженного конфликта, 10 000 погибших и 1,5 миллиона...

Михаил Погребинский: «Сдержанная позиция Кремля,...

Чтобы «инициатива» была поддержана ВР, нужна какая-то супер провокация, например,...

Дэвид Марплс: «Не допустить превращения войны в...

Объемы товарооборота с Россией растут. Это говорит о том, что РФ открыта для общения с...

Госпереворот: свидетель обвинения

28 ноября — второй тур президентских выборов в Грузии, результат которых трудно...

Зачем Госрезерву пиар, если в закромах Родины пусто?

Основные результаты работы Госрезерва за последние три года: на складах ничего нет,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка