Презумпция человечности

№36(920) 6 – 12 сентября 2019 г. 04 Сентября 2019 5

У этого человека уникальная биография: он единственный в истории Украины судья, который прошел все ступеньки служебной карьеры — от народного судьи до судьи Верховного Суда СССР. Не случайно коллеги называют его учителем учителей и совестью судейского корпуса. В его послужном списке самые резонансные дела, которые рассматривала высшая судебная инстанция Советского Союза, среди них — нашумевшее узбекское «хлопковое дело» и суд над обвиняемыми по делу о массовых беспорядках в Нагорном Карабахе.

Ему приходилось распутывать гордиевы узлы громких экономических и уголовных преступлений, оправдывать невиновных, приговаривать к «вышке» серийных убийц. Он был одним из тех, кто готовил судебно-правовую реформу для независимой Украины, участвовал в написании законов о правовом статусе судей и о Конституционном Суде страны.

А впоследствии с горечью наблюдал, как назревает правовой коллапс, уничтожается судебная ветвь власти, а система правосудия перекраивается под каждого нового хозяина Банковой. Желание переосмыслить прошлое и настоящее, передать свой богатейший опыт заставило его взяться за перо. Названия глав автобиографических книг говорят сами за себя: «Молчать — это больно», «Высшая справедливость подождет», «Анатомия ненависти», «Распятая Конституция», «Гонки по граблям»...

В августе корифей украинского судейского корпуса Виктор Кононенко отметил юбилей — 40 лет с момента избрания на высшую судейскую должность. Мы не могли не использовать этот повод для откровенного разговора о прошлом и настоящем украинского правосудия с человеком, который как никто заслуживает обращения — Ваша честь.

— Виктор Иванович, ваш роман с Фемидой начался более 55 лет назад. Что заставило парня из простой многодетной семьи, закончившего ремесленное училище, пересесть из кабины трактора в кресло судьи?

— Ни о каком романе с Фемидой я в те годы, конечно, и не мечтал, и вообще понятия не имел о юриспруденции. Но с детства очень любил читать. Тех книг, что были в сельсовете и в школе, мне казалось мало, поэтому я ездил за 10 км в райцентр, в районную библиотеку. С тех пор чтение стало моей настоящей страстью. Какие бы вопросы мне ни приходилось в жизни решать, я всегда обращался за советом к книге.

Хорошо помню 19 августа 1956 г., когда меня, молодого тракториста, призвали в армию; повестку вручили прямо в кабине трактора. Распределили в специальную службу погранвойск, где меня окружали прекрасные командиры. Во многом благодаря им я и стал юристом. Майор Дружинин и капитан Лащенко разглядели во мне способности к юриспруденции и предложили поступать в Харьковский юридический институт, по окончании которого я был направлен на работу в судебные органы Крымской области.

А потом случилось так, что во время моей стажировки в суде Орджоникидзевского района Керчи внезапно умер судья — известный и заслуженный человек, участник Великой Отечественной войны, инвалид. И областной комитет партии порекомендовал меня на его место. Поскольку судей тогда избирал народ, мне было оказано доверие — я стал народным судьей. С этого момента моя жизнь совершила крутой поворот и вошла в новую колею, по которой я шел более 50 лет и никогда не сожалел о своем выборе.

Помню, когда я впервые подошел к зданию суда, оно было огорожено красной ленточкой, а перед входом висела табличка: «Опасно, не входить!» Здание находилось в аварийном состоянии — как многие дома в послевоенной Керчи. Поэтому мне предложили временно занять два кабинета во Дворце культуры железорудного комбината.

В моем подчинении тогда были четыре человека: судебный исполнитель, секретарь суда, секретарь судебного заседания и... уборщица. В доме культуры работали многочисленные музыкальные и балетные кружки, так что правосудие мы отправляли, можно сказать, в музыкальном сопровождении, и длилась эта «идиллия» почти три года. Мне приходилось выполнять функции не только судьи, но и прораба, поскольку надо было отстраивать здание суда.

Партия как главный смотрящий

— С какими трудностями, помимо бытовых, приходилось сталкиваться, осваивая профессию, что помогало их преодолевать? Вы помните самое первое дело, в котором участвовали как судья?

— Поначалу, конечно, приходилось очень туго: я — один судья на весь район, опыта никакого, посоветоваться не с кем, помочь некому. Но, к счастью, в то время существовала такая практика: к судьям-новичкам с целью повышения их квалификации и обмена опытом выезжали старшие коллеги из области. И я искренне благодарен судьям областного суда, особенно Ивану Алексеевичу Качалову, который оказывал мне практическую помощь, взяв надо мной шефство. Эти люди, прошедшие войну — мудрые, надежные и порядочные, помогли мне войти в профессию и определить свое место в жизни.

В поселке с населением в 40 тысяч работало два мощнейших предприятия — Камыш-Бурунский железорудный комбинат и судостроительный завод «Залив». Основной контингент — рабочий класс, простой трудовой люд с обычными житейскими драмами и проблемами. Вспоминаю свое первое гражданское дело — о разделе имущества супругов. В соответствии с законом все нажитое в период брака является общим имуществом и в случае спора делится в равных долях. Но суд отступил от этого правила и пианино решил оставить жене, потому что дети, которые оставались с ней, учились в музыкальной школе. Однако областной суд не согласился и отменил решение в этой части.

Имел место случай изменения приговора первого в моей практике уголовного дела, когда за хищение кокса с аглофабрики железорудного комбината на скамью подсудимых угодили десять человек. Приговор, который суд им вынес, в области сочли чрезмерно суровым и смягчили подсудимым меры наказания. В дальнейшей моей судебной практике не было ни одного случая отмены моих решений.

Для меня самым большим стимулом в преодолении трудностей всегда была поддержка людей. Должность народного судьи обязывала меня систематически отчитываться перед избирателями. Вместе со мной отчитывались и народные заседатели; поначалу их было 90 человек, а потом 120. Это был серьезный фактор, повышающий ответственность судьи перед людьми и исключающий профессиональную нечистоплотность. Во время таких отчетов были случаи, когда люди выдвигали серьезные претензии к судьям, и те отзывались с занимаемых должностей.

— Возможно, нынешним реформаторам следует присмотреться к опыту судебной системы СССР с ее выборностью, отчетностью? В чем преимущества и в чем недостатки этой системы?

— Бесспорное преимущество — это отчеты перед избирателями и принцип публичности судопроизводства, связь с народом и строжайший контроль за поведением судьи. При малейшем нарушении реакция наступала мгновенная. За получение взятки следовало лишение свободы на длительный срок. Поэтому недостатков в такой системе не было, я считаю ее безукоризненной. Насколько она применима сегодня? К сожалению, в условиях многопартийной системы ее очень сложно реализовать. Тогда страной управляла одна партия, которая рекомендовала, контролировала и была «смотрящим» над всем и над всеми.

Когда я расторгал брак секретаря парткома завода «Залив», меня пригласили на заседание бюро горкома и замечание сделали: почему это я не поставил в известность горком партии о том, что Баранов расторгает брак со своей женой? Сегодня это выглядит абсурдным, а тогда считалось нормой. Партия вмешивалась во все вопросы жизнеобеспечения страны, во все сферы и четко регулировала их.

Я как судья был обязан выступать с отчетом на сессии районного совета депутатов. Меня избирали трудовые коллективы, причем огромные. Представляете, каково это, когда на тебя направлены сотни глаз! А если еще вопросик каверзный от какого-нибудь народного острослова? Можно, конечно, критиковать эту систему за формализм, за антидемократичность и т. д., но давайте сегодня посмотрим на наш общественный организм, на систему правосудия и решим, что прозрачнее и где больше демократии. Раньше актуальные дела рассматривали на выездных судебных заседаниях, и люди могли видеть, как суд работает, какие дела рассматривает, как ведется борьба с преступностью, какие меры наказания применяют и т. д. Сегодня судья — изолированная от социума фигура, публичность мы потеряли, нередко заседания проходят за закрытыми дверями, судью мы практически не видим и не слышим.

Принцип выдвижения на кандидатуру судьи ныне практически не известен. Говорят, что где-то там публикуют какие-то списки, но общественность не контролирует этот процесс и даже замечания сделать не может. Усугубляется ситуация тем, что в процессе борьбы за своего представителя каждый хочет иметь своего личного судью — наподобие личного врача или садовника. Реноме судейского корпуса, опущенное властями всех призывов, крайне низкое. К этому можно только добавить юридическую неграмотность, в лучшем случае полуграмотность населения. Вот и имеем на выходе, как в том старом советском анекдоте: что бы ни собирал, получается автомат Калашникова. Что бы ты ни делал, все равно получишь плохого судью.

— Реально ли в современных условиях сделать систему выборов судей прозрачной?

— Конечно. Принцип выборности можно реализовать, создав институт мировых судей, и это даст очень большой эффект. Сегодня по всей Украине организовываются т.н. громады, и на их базе можно было бы судей выбирать. У мировых судей должен быть одинаковый статус со всеми остальными судьями, а задача — разгрузить суды, приняв на себя решение мелких дел. Например, когда сумма спора не превышает 50 тысяч гривен или речь идет о разделе имущества между супругами. Ведь такого рода делами буквально засорены наши суды. И это отнимает у судей колоссальное количество времени, которое можно было бы посвятить качественному рассмотрению серьезных судебных споров.

— Нередко приходится слышать, что коррупцию порождает бедность. Дескать, поднимем зарплату судьям или депутатам, и у них не будет желания ловить рыбку в мутной воде. Какая зарплата была у судьи в ваше время?

— Не больше, чем у продавца магазина — 97 руб. 50 коп. Жил я в рабочем общежитии, в комнате на троих. Однажды меня пригласили в горком партии и сказали: «Виктор Иванович, партия не рекомендует, чтобы судья не имел семьи, поэтому решайте вопрос»! Я ответил: «А вы тогда решайте вопрос о квартире». Разыскал я тогда в Симферополе свою Светлану Павловну, с которой мы встречались один-единственный раз, сделал ей предложение, и 1 апреля 1964 г. мы зарегистрировались. Молодую жену я привез к себе в общежитие, и только через полтора года, когда у нас родилась дочь, мне дали квартиру.

Ошибка ценою в жизнь

— Дать бы поработать в таких условиях нынешним сибаритам в мантиях, погрязшим в коррупционных скандалах! Не было ли у вас желания сменить работу на более хлебную?

— Нет, конечно. Я по-настоящему увлекся своим делом и почувствовал, что могу помочь людям, которым зачастую никто, кроме хорошего судьи, помочь не может. Был в моей практике такой интересный случай. Прихожу как-то на работу, вижу — сидит в коридоре женщина в летах. На следующий день снова вижу ее. Я спросил у коллег, кто такая. «Да это Шура Коротких, — говорят, — она инвалид II группы».

И так каждый день: посидит эта женщина, помолится тихонько и уйдет. Я попросил адвоката Веру Демидову: «А ну поинтересуйся, что случилось у этого человека, может, ей чем-то помочь?»

Выяснилось, что до войны, году в 1935—1936-м, при строительстве судостроительного завода «Залив» в Керчи она получила серьезное увечье головы и после неудачного лечения осталась инвалидом. При этом никаких выплат за причиненные травмы женщина не получала. Суд установил юридический факт получения увечья, нашлись свидетели. И на основании их показаний был предъявлен иск к строительной организации. Но оказалось, что она давно была ликвидирована, и кто стал правопреемником — неизвестно.

Виктор Кононенко

В порядке досудебной подготовки, почти целый год мы атаковали запросами архивы, дошли до Кабинета Министров СССР и наконец-то получили ответ, что правопреемником этой строительной организации является завод «Залив». Закончилась эта история тем, что завод, которому предъявили иск, компенсировал женщине все положенные выплаты, связанные с причинением вреда здоровью, и ей была назначена доплата к пенсии по инвалидности.

Работы у народного судьи — непочатый край. Дела самые разнообразные, рабочий день ненормированный, я мог прийти домой за полночь и, не раздеваясь, падал в кровать. Но мыслей бросить все и сменить сферу деятельности никогда не было, я уже оперился, почувствовал уверенность в своих силах, а главное — успел полюбить город, свою работу и прикипеть душой к людям, которые меня окружали. Это были удивительные, порядочные во всех отношениях люди, прошедшие страшные годы войны.

В Ленинском районе работал Демьян Александрович Ветвицкий — единственный во всей Украине судья, который не имел высшего юридического образования. Когда началась война, ему было поручено переправить в Краснодарский край архив суда. Во время переправы паром попал под бомбежку, и Ветвицкому оторвало обе кисти рук. В одной из культей хирурги сделали прорезь, и когда нужно было подписывать судебные решения, секретарь Катя вставляла туда ручку. Возможно, в вопросах юриспруденции у Демьяна Александровича и были пробелы, но в вопросах честности, порядочности и житейской мудрости ему не было равных. По этой причине он стал неудобен для партийного руководства; как только ему исполнилось 60 лет, его отправили на пенсию, а через два месяца он умер.

— Работая в Верховном Суде Украины, вы рассматривали большое количество резонансных дел. Некоторые из них на слуху у старшего поколения. Сколько раз вам приходилось выносить приговор и о высшей мере наказания?

— Мне пришлось участвовать в рассмотрении нескольких дел, связанных с применением исключительной меры наказания — смертной казни. Выездное судебное заседание по одному из них проходило в Севастополе, в Клубе рыбаков; как правило, самые сложные и резонансные дела мы рассматривали по месту совершения преступления.

Обвиняемый Мищенко вырезал семью капитана дальнего плавания, будучи любовником его жены. Клуб рыбаков был набит до отказа, а для обеспечения порядка привлечены военнослужащие военно-морского флота и даже конная милиция. Общественным обвинителем была директор школы младшей дочки. Девочку Мищенко убил, а останки хранил на балконе. Город просто бурлил после ее выступления. Мне сообщили, что группа людей планировала самозахват преступника с целью отбить его у охраны и устроить самосуд.

Учитывая крайне напряженную атмосферу в городе и оценивая возможные риски, я как председательствующий решил сократить время рассмотрения дела с трех дней до суток. Конечно, дело было сложное не столько даже по фабуле, сколько по последствиям. Жестокость и хладнокровие, с которым убийца совершил преступление, не могли никого оставить равнодушным. В том числе и меня. Естественно, мера наказания могла быть только исключительной. К слову, все дела с применением смертной казни рассматривались без охраны, и доступ к судьям был абсолютно свободен.

Похожая ситуация была в Херсоне, где суд рассматривал уголовное дело в отношении педофила, совершившего очень тяжкие преступления. Потерпевшего со вспоротым животом — это был мальчишка пяти лет —обнаружил случайный прохожий. Он вызвал скорую помощь, и ребенка успели спасти. Спасибо врачу скорой: торопясь помочь раненому ребенку, женщина зацепилась за рельсы, упала и сломала ногу, но сделала все, чтобы мальчик выжил. Это был один из пяти эпизодов преступных проявлений осужденного. Конечно, сомнений относительно наказания преступнику у суда не было.

Очень сложное дело рассматривал Верховный Суд СССР. Обвинение было предъявлено в групповом изнасиловании, причем Верховный Суд Грузии дважды выносил приговор с исключительной мерой наказания, и дважды приговор отменялся, дело направлялось на доследование. Но затем дело было истребовано Верховным Судом Союза. К тому моменту подозреваемые — их было трое — отсидели в одиночных камерах для приговоренных к смертной казни по шесть лет.

Изучая дело, я пришел к выводу, что приговор ошибочный, поскольку в ходе досудебного расследования был допущен ряд серьезных пробелов по сбору и оценки доказательств. А в таких делах нужна бесспорная доказательная база. После моего доклада пленум Верховного Суда СССР приговор отменил, а впоследствии оказалось, что преступление совершили другие лица.

Есть в моем послужном списке и сложное дело Аркадия Манучарова — руководителя народного фронта Нагорного Карабаха, который был привлечен к уголовной ответственности за массовые беспорядки, но имел депутатский иммунитет. И одно из самых громких и запутанных дел — в отношении первого секретаря Каракалпакского обкома партии Каллибека Камалова, который получил взяток на сумму более ста тысяч рублей.

Самое сложное заключалось в том, что все, кто участвовал в судебном заседании, — и взяткодатели, и свидетели по делу отказались от своих показаний, потребовав, чтобы их обеспечили переводчиком. Притом что на предварительном следствии они все признавали факты дачи и получения взяток. Нам пришлось долго изучать доказательную базу, просматривая видеозаписи, анализируя многочисленные показания, в результате чего мы признали его виновным, и вынесли обвинительный приговор.

Часть следствия по делу Камалова проводили Гдлян и Иванов — в то время знаменитые следователи, которые на этих делах приобрели огромнейший авторитет, стали народными депутатами, но при этом допускали грубейшие нарушения законности, особенно при задержании, арестах и обысках людей. Такие вещи просто недопустимы! Они серьезно подрывают доверие к правосудию.

«Меня записали в агенты Москвы...»

— Судья, как и врач, не имеет права на ошибку. От действий доктора зависит здоровье или жизнь человека, а от судьи — человеческая судьба. Вам приходилось принимать решения, за которые до сих пор мучает совесть?

— В нашей профессии право на ошибку исключается. Судьи, конечно, не боги, а простые смертные — каждый со своими недостатками, взглядами. Но коль ты выполняешь важнейшую функцию, которую тебе делегировали государство и народ, ты права на ошибку не имеешь. Особенно когда это касается незаконного осуждения или чрезмерного наказания, последствия могут быть очень тяжкими для всего общества.

Помню, еще во время моей работы в Крыму сын обвинялся в убийстве отца. И областной суд приговорил его к смертной казни. Рассматривая это дело, Верховный Суд Украины пришел к выводу о недостоверности отдельных доказательств, отменил приговор и вернул дело на дополнительное расследование в Генпрокуратуру.

А спустя два месяца были найдены настоящие убийцы, которые совершили преступление по корыстным мотивам. Молниеносно последовала реакция партии: экстренно собрали руководство областного комитета, и двенадцать человек положили на стол партбилеты. Начальник уголовного розыска и следователь были осуждены за превышение власти, отозвали с работы председательствующего судью, народных заседателей, сняли прокурора области и начальника УВД. Об этой истории тогда написали все газеты, и я считаю, что такие действия были абсолютно оправданны.

Я никогда себе не прощу, как по делу банды, которая орудовала в Кривом Роге и еще в трех областях Украины, совершая бандитские нападения, осудили несовершеннолетнего в возрасте 16 лет. Он в налетах бандитских не участвовал, а был соучастником — наблюдал, докладывал. Но поскольку само членство в банде образует состав этого преступления, суд назначили парню 10 лет лишения свободы. Мне не давал покоя этот приговор, и я подошел к председателю Верховного Суда Украины Якименко Александру Никифоровичу, чтобы поделиться сомнениями. Посоветовавшись с ним, был подан протест в пленум Верховного Суда, и ему смягчили наказание до отбытого срока — три года.

Очень сложным было дело по хищению заработной платы на заводе «Коммунар» в Запорожье. Начальник отделения охраны обесточил сигнализацию и похитил заработную плату рабочих всего завода — два мешка с деньгами, общим весом 72 кг. Мы согласились с мнением прокурора и назначили виновному исключительную меру наказания. При рассмотрении ходатайства о помиловании Президиум Верховного Совета Украины учел мое мнение и заменил смертную казнь лишением свободы.

Такие вот случались ошибки, к сожалению. Но ведь и сами дела были запутанные, сложные — других Верховный Суд Украины не рассматривал.

— Верховный Суд СССР был ликвидирован вместе со страной. Вам предлагали перспективные должности в российских госструктурах. Но вы отказались и вернулись на родину. Почему? Ведь, как оказалось, вас здесь не ждали?

— Вопрос ликвидации Верховного Суда СССР решался на специальном пленуме, где подводились итоги колоссальной работы, которую он выполнял. Должен сказать вам, что это действительно был эталон правосудия, и я благодарен судьбе, что мне удалось поработать там, курируя Белоруссию и Грузию. Работая в Верховном Суде Союза, я четко понимал, что несу персональную ответственность за результаты своей работы, поэтому ошибки были практически исключены.

Во время последнего пленума было принято решение обратиться в органы власти на тот момент уже Российской Федерации, чтобы оставить определенный состав судей Верховного Суда, наделив его полномочиями по рассмотрению дел о реабилитации ранее осужденных. У нас было огромное количество таких дел, которые мы рассматривали на пленумах — от 150 до 200 значилось в каждой повестке, и чтобы закончить эту работу, понадобилось бы не менее 10 лет. К сожалению, наше предложение не нашло поддержки, и я стал готовиться к возвращению на прежнее свое место работы — в Верховный Суд Украины.

Поступали предложения остаться в Москве, где у меня была прекрасная квартира, дача, автомобиль, у жены престижная работа, материально мы стали лучше жить — зарплата судьи Верховного Суда СССР равнялась зарплате народного депутата. Мне предлагали работу судьей в Верховном Суде Российской Федерации и в других структурах, в т. ч. начальником юридического департамента Министерства Морского флота СССР. Но душа просилась на родину, поэтому выбор между «хлебной» должностью в Москве и работой в Украине был предрешен.

Однако оказалось, что на родине меня не ждали — начались новые времена, во все сферы жизни, в т. ч. и в систему правосудия стала вмешиваться политика, и я остался фактически без работы. Случилось самое страшное — я остался без любимого дела. Это был для меня тяжелейший удар. Помог Иван Степанович Плющ, предложив мне работу старшего консультанта в комиссии Верховной Рады, которая готовила судебно-правовую реформу. Встретили меня там не очень приветливо, сразу кличку дали — «агент Москвы», говорили, что я «промоскалывся». Конечно, было обидно, да и до сих пор я нет-нет, да и получаю подобные приветы.

— Несмотря ни на что, вы активно работали в Раде — разрабатывали концепцию судебно-правовой реформы, участвовали в написании законов о правовом статусе судей, о Конституционном Суде Украины — хорошее, нужное дело делали. Что помешало его реализовать? И почему в нашей стране оказываются провальными практически все реформы — судебная, медицинская, образовательная и т. д.?

— Действительно, к разработке концепции судебно-правовой реформы я подключился капитально: собрал необходимый материал, использовал собственный архив, привезенный из Москвы, изучил все материалы съездов судей Украины, где поднимались вопросы реформирования, и т. д.

Необходимость проведения судебно-правовой реформы была вызвана не просто фактом провозглашения независимости Украины. Вся система юстиции и действующее законодательство, которое регулировало действия всех судов и всех правоохранительных органов, тогда переживали глубокий кризис, вызванный социально-экономическими и политическими изменениями в обществе. Суды ведь не существуют в отрыве от общества, и после 1991 г. им предстояло сделать резкий поворот — практически на 180 градусов. Поэтому главной целью концепции было создание правовых предпосылок и гарантий со стороны государства принципа верховенства права и утверждения судебной власти, способной защищать права человека.

Наряду с этим необходимо было создать структуру судов, систему пересмотра судебных решений, которая оперативно и эффективно рассматривала бы и исправляла допущенные ошибки, и самое главное — могла бы своевременно защищать нарушенные права граждан и быть доступной человеку. Созданная нами концепция свою задачу выполнила, дав зеленый свет принятию законов о статусе судей, о Конституционном Суде Украины, о судебных экспертизах, о праве на защиту и т. д.

И не вина авторов, в т. ч. и меня, что со сменой власти обо всех этих законах стали забывать. Ведь власть никак не может смириться с тем, чтобы на первом месте у нас были интересы человека, а потом — государства. Суд как раз обязан стоять на защите интересов гражданина, общества. Потому что в Конституции записано право гражданина на справедливый и законный суд.

Прикарманенное правосудие

— У нас уже существует традиция — каждый раз с приходом новой власти начинать новую судебную реформу.

— Думаю, что реформу следует начинать не с фанфар и издания новых законов, а с неукоснительного исполнения старых. Когда мы работали над концепцией, я не уставал повторять тем ретивым господам, которые ратовали все разрушить «до основанья, а затем», что в советской системе правосудия одно было плохо — обвинительный уклон. Все остальное — спросите у тогдашних международных экспертов — работало четко. Но вместо того, чтобы придерживаться проверенных десятилетиями классических форм, мы в очередной раз начинаем реформы с нуля и уже наломали в этом деле кучу дров. А ведь эффективность судебной реформы измеряется ее доступностью для граждан. Сегодня она настолько отделилась от народа в прямом и переносном смысле, что ее не видно из-за облаков. В результате работа судов практически остановилась.

— Судебная система Украины больна давно. Но острая стадия случилась в 2014 г., когда началось майданное правосудие, мусорные люстрации, когда ставили на колени «Беркут» и, угрожая оружием, выбрасывали из кабинетов чиновников. В 2016-м объявили судебно-правовую реформу. Но на деле ничего не поменялось — раньше суды жестко контролировал Янукович, а после него их подмял под себя Порошенко. По сути это была не реформа, а руина. Как вы оцениваете ее последствия для государства?

— У меня такое ощущение, что это болезнь в хронической форме. Возьмите хотя бы условия работы судебных органов. В дореволюционные времена народ настолько уважительно относился к суду, что, подходя к его зданию, человек кланялся и крестился. У нас же помещения судов зачастую расположены в старых конюшнях и других неприспособленных местах. Даже в столице так.

Я уже не говорю о принципе состязательности судебного процесса, который должен быть на высочайшем уровне, и о соответствии условий отправления правосудия международным стандартам. А ведь это было задачей номер один в концепции судебной реформы, но она так и осталась на бумаге.

Свободная пресса, выборность всех государственных должностей, разделение властей на известную триаду и независимое правосудие — вот четыре главных составляющих для процветания государства. Политика — это деятельность во имя общественного блага. В противном случае это что-то иное, но только не политика. Ведь и Порошенко, и Янукович, и их предшественники всячески «прикарманивали» судебную систему. Так о каком верховенстве права мы говорим! Каждый хочет, чтобы у него был карманный судья, чтобы суд подчинялся только ему и выполнял только его волю. О каком независимом правосудии может идти речь?

Вспомните официальное заявление министра внутренних дел Авакова о ликвидации Печерского районного суда. Разве он не знал, что призывы к свержению органа государственной власти чреваты привлечением к уголовной ответственности? А сколько жажды «керувать» судебной властью у других! Особенно органами исполнительной власти, которые никакого отношения к судебным не имеют. Вспомните того же министра юстиции Петренко с т. н. люстрацией. Почти пять лет в Конституционном Суде находится обращение о конституционности закона о люстрации, и до сих пор он его не рассмотрел. Но, господа судьи, если вы не можете или не хотите принимать решение, объясните народу причину. Вы же обязаны помнить, сколько тысяч людей, потерявших работу, оказавшихся в нищенском положении, ждут от вас этого решения!

— Мне кажется, что одно из самых пагубных последствий псевдореформ — катастрофическое недоверие народа к судебной ветви власти. В сознании обывателя укоренился образ судьи — прожженного коррупционера, продажного, циничного, прикормленного властью. Как заставить судей быть честными? Следует ли судить за нарушение присяги?

— Считаю, что единственным и правильным критерием, определяющим доверие народа к судам, может быть только конкретное судебное решение. При рассмотрении конкретного дела вопрос доверия к суду решается в судебном процессе — это норма закона. Особенно по гражданским делам, где одна из сторон выигрывает процесс, а другая проигрывает. Поэтому искусственное создание негатива к судам и к судьям в частности не может быть оцененочным, определяющим доверие к суду.

Большинство судей Украины, и я не устаю это повторять, — честные и порядочные люди, профессионалы, знающие свое дело. Беда вся в том, что те реформы, которые в последнее время проводились и которые практически остановили деятельность третьей ветви власти, как раз свидетельствуют об этом. Обратите внимание, что вопросов о доверии судов в последнее время вообще не возникает. А почему? Потому, что их некому предъявить. В связи со сменой ушедших профессионалов пришли новые судьи, которые оказались не готовыми к этой очень ответственной государственной деятельности. Выход из создавшегося положения считаю в приостановлении реформы.

Необходимо вернуть судебный надзор, который существовал ранее и давал возможность систематически контролировать качествo судебных решений. Ранее суды контролировались, проведением комплексных и целевых проверок им оказывалась практическая помощь. И если при этом было установлено незаконное решение, его немедленно подвергали пересмотру. Судьи знали, что ни одной их ошибки не пропустят. Сегодня у нас судебный надзор отменен, наступила полная безответственность. Никто не знает, сколько сейчас гуляет незаконных судебных решений. Особенно в банковской системе, например.

Судебная реформа, на проведение которой израсходованы колоссальные финансовые и материальные ресурсы, поставила под угрозу саму систему правосудия, в частности деятельность высшего судебного органа — Верховного Суда Украины. А самое главное — лишила наших граждан права на обращение в Верховный Суд.

Очень важно вернуть судебный надзор за качеством рассмотрения судебных дел и контроль за организационной деятельностью судов, наделив этим правом Верховный Суд Украины и вернув ему все полномочия, которые он имел ранее. Для этого необходимо принять закон о Верховном Суде Украины, где четко предусмотреть его статус как высшего органа судебной власти.

Судебные реформы должна проводить сама судебная власть. Ее высший орган — Верховный Суд Украины, и он должен быть наделен правом законодательной инициативы.

Судебная власть способна избавиться от таких судей, кто нарушает присягу, допускает ошибки, совершает аморальные проступки. Следует возобновить суды судьей над судьями. Укомплектовать их авторитетными судьями, в т. ч. находящимися в отставке.

Распятая Конституция

— Вы пишете книги, в которых рассказываете о своей судебной деятельности, о резонансных делах, делитесь мыслями о прошлом и настоящем. В «Записках судьи» одна из глав называется «Распятая Конституция» — очень точное определение отношения власть предержащих к Основному Закону. Вам самому что-то хотелось бы в нем изменить?

— Я знаю мнения различных международных экспертов о том, что наша Конституция 1986 г. была признана одной из лучших в Европе. Ее следовало придерживаться всем без исключения, особенно сменяющимся гарантам, которые первыми подавали пример топтания по Основному Закону, особенно в последнее время.

Почему конституция США более чем за 200 лет практически не менялась, за исключением небольших поправок? Потому, что там все предельно ясно сказано: выполняй, а не крути хвостом, как это принято нашей властью.

Конституцию нужно не только уважать, ее надо знать — это как Библия для каждого человека, мы все должны знать ее положения. Особенно это касается чиновников всех рангов. Я поддерживаю предложение ученых Национального юридического университета им. Ярослава Мудрого о том, чтобы ввести специальную главу в Конституцию, которая бы называлась «Охрана Конституции» и запрещала прекращение либо приостановление действия Основного Закона или отдельных его положений. Изменения в Конституции или ее пересмотр должны осуществляться исключительно субъектами в порядке, определенном Конституцией, т. е. народом. Лица, нарушающие положения Конституции, должны нести юридическую ответственность.

— Украина по требованию Запада отменила смертную казнь. В России при Ельцине тоже был введен на нее мораторий. Соседняя Беларусь не пошла на этот шаг. Помню, как взбунтовалось мировое сообщество, когда в 2012 г. были расстреляны те, кто устроил теракт в минском метро. Вам не кажется, что гуманные меры в нашей стране при ее нынешнем состоянии малоэффективны?

— Это касается не только нашей страны. Эволюция вылепила человека — жестокого, лукавого, хитрого, приспособленца, который очень часто не останавливается ни перед чем. Работая судьей, я видел такие типажи человекоподобных, что смерть была единственным способом избавления общества от них.

20 лет прошло с тех пор, как Конституционный Суд Украины отменил смертную казнь, хотя решать этот вопрос должна была Верховная Рада — это ее полномочия. С тех пор у нас назначается пожизненное тюремное заключение, но сейчас уже пытаются ревизировать и эту статью. Тем не менее в последние годы предложения вернуть смертную казнь встречают едва ли не аплодисментами. Считаю, что эта мера должна применяться только в исключительных случаях и основываться на бесспорных доказательствах.

Закон гласит, что наказание должно быть соразмерно содеянному. Это очень важное обстоятельство, о котором мы обязаны помнить. Да, в разных странах по-разному воспринимается смертная казнь, но есть такие вещи, которые нельзя прощать человеку. Если люди во время войны рассматривают ее как бизнес, и нашим же оружием нас уничтожают, совершая государственную измену, то и ответственность за содеянное должна быть адекватной.

— Священное писание предостерегает: «Не судите, да не судимы будете». Как вы с позиции человека, который всю свою жизнь вершил правосудие, понимаете эти слова? В одной из ваших книг есть «Молитва судьи», которую вы написали. Не кодекс судьи, не присяга, не клятва, а именно молитва. Почему?

— Действительно, в одной из своих книг я приложил копию молитвы судьи, но написана она не мною. Ее полный текст находится в музее Верховного Суда Украины, он мне очень нравится и ко многому обязывает — призывает быть порядочным, человечным, исповедовать то, что я назвал бы презумпцией любви к ближнему. Там есть такие красноречивые слова: «Иисусе Боже, суди меня, как Бог, я судил, как человек!». Я бы эти слова разместил в каждом суде на самом видном месте рядом с присягой судьи. Они должны стать общим правилом, кодексом чести, утверждающим правосудие.

Хочу порекомендовать молодым судьям, осваивающим нашу профессию: делайте свою работу по закону. Никогда не идите на компромисс со своей честью и совестью. Если вы с самых первых своих шагов не допустите вмешательства в свою деятельность, вас не только коллеги, но и все люди будут уважать и ценить.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

В сказку о счастливой жизни в Евросоюзе многие...

Несмотря на многочисленные проблемы, большинство граждан Украины остаются...

Как «Флэймз» зажгли Киев

Стоимость билетов на матч с обладателем Кубка Стэнли была такая же, как и на рядовые...

Бывший боец «Беркута» осужден на пять лет условно

Суд приговорил в пяти годам лишения свободы условно Дмитрия Перинского

Не было бы Порошенко с Яценюком – Крым до сих пор был...

Недавний обмен заключенными между Украиной и РФ показал, что президент Зеленский...

Осеннее торговое обострение

Публичные слушания относительно введения на китайские товары повышенных пошлин,...

Коломойский намерен судиться со Всемирным банком и...

Олигарх подаст в суд на Всемирный банк и Европейский банк реконструкции и развития,...

Загрузка...

Саша БОРОВИК: "Украину ожидают американские горки"

Самый лучший результат для украинского президента и его дипломатов в этой истории –...

О причинах полномасштабного рецидива популизма

На планете обитает 22% популистов, а в Украине их 40%!

Четкая позиция и взвешенные доводы

Уступки подразумевают принятие статуса автономии Донбасса с особыми правами...

Избавление от Болтона проблем Америки не решает

Встречи с российским президентом проводит вовсе не Трамп, а Биби Нетаньяху: именно он...

О долгом пути к нормализации отношений Украины и...

недавний всплеск двусторонней активности дает понять: переговоры по конфликту в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка