Семен Глузман: «Не лечитесь у профессоров!»

№7(854) 16 — 22 февраля 2018 г. 15 Февраля 2018 1 4.7

Самая главная проблема хорошего молодого украинского психиатра, сумевшего получить европейские знания, — работать он все равно вынужден в аду советской психбольницы.

Семен Фишелевич ГЛУЗМАН, президент Ассоциации психиатров Украины, — личность без малейших преувеличений легендарная. Еще молодым советским психиатром он бросил вызов системе карательной психиатрии. В начале 70-х огромную известность получили его результаты заочной психиатрической экспертизы, проведенной по материалам истории болезни знаменитого диссидента генерала Петра Григоренко, упеченного в 1969 г. в психушку. Генерала в 1974 г. под серьезнейшим давлением мирового сообщества освободили, но его заступника, молодого врача Глузмана, в мае 1972 г. арестовало КГБ за «антисоветскую агитацию и пропаганду». Он получил семь лет лагерей и три года ссылки.

Звания, премии и награды этого человека можно перечислять долго. Но его авторитет держится не на них, а на том, что Семен Глузман остается внутренне свободным человеком, не стесняющимся ломать какие бы то ни было представления и стереотипы. Например, чтобы ввести в ступор непонимания большинство «профессиональных борцов с режимом», можно упомянуть хотя бы тот факт, что Глузман в начале 2000-х добровольно и показательно покинул пост члена правления Международного фонда Сороса в Украине из-за несогласия с политикой фонда.

Говорили с Семеном Фишелевичем мы в его миниатюрном кабинете — со стеллажами из неструганных досок и отслаивающимися обоями. И говорили прежде всего о ситуации в украинской психиатрии.

Буйных мало

— Журналисты любят использовать яркую цитату Ирины Пинчук, главного психиатра Минздрава, о том, что каждый третий житель Украины нуждается в психиатрической помощи. Кажется, эти цифры появились из старого и единственного масштабного эпидемиологического исследования психического здоровья в Украине, в проведении которого вы принимали участие. Что значат эти цифры?

— Эти цифры корректные, но к ним нужно относиться спокойно.

Исследование проводилось не в поисках таких грозных заболеваний, как шизофрения, тяжелые маниакальные состояния, глубокая депрессия и т. д. С помощью социологов опрашивались широкие слои населения. Впервые в истории Восточной Европы проводилось серьезное эпидемиологическое исследование распространенности психических патологий.

И цифры говорят преимущественно не о людях, которые нуждаются в немедленном вмешательстве психиатров, а о тех, которые себя неуютно чувствуют. Может быть, им нужна семейная помощь, или профессиональная социальная, или психологическая. Но, повторю, не лечение в психиатрической больнице.

— Тогда кого считает официальная статистика, когда говорит о 1,2 млн. жителей, страдающих психическими расстройствами?

— Исследование было необходимо потому, что цифры, которые дает Министерство здравоохранения, — это цифры обращаемости, учет тех, кого привезли родственники, милиция, кто пришел сам. А основная легкая, а порой и тяжелая патология не приходит к психиатру.

Было выявлено, что 80% носителей патологии никогда не обращались к врачу. Как в ужасе сказал один из молодых докторов, ознакомившись с результатами: «Мы живем в Африке!».

Во-первых, психиатров боятся. Во-вторых, люди себя как-то компенсируют с помощью наркотиков, алкоголя.

— Насколько Украина «сума-сшедшая» по сравнению с другими странами? Зависит ли вообще процент больных от внешних условий?

— Исторический опыт идиота Гитлера показал полную бредовость теории, гласящей, что если убрать из популяции носителей психиатрических патологий, то можно оздоровить нацию. Оказалось, что спустя несколько лет после падения нацистской Германии все вернулось. Данный страшный опыт показывает, что это предопределенные показатели.

Было исследование одного социолога, который жил в общинах племени йоруба в Африке, а также в сообществах американских и канадских эскимосов. Ученый писал, что количество людей, которые проявили при нем признаки поведения, указывающие на шизофрению, одинаковы для этих совершенно разных групп.

В любом народе, при любом режиме, при тоталитаризме и в условиях демократии, серьезные психиатрические патологии биологически детерминированы. На тысячу человек примерно один страдает или будет страдать шизофренией.

Именно такая детерминированность позволяет говорить, например, о том, что у нас низкая выявляемость случаев детского аутизма. Ну не может его у нас быть меньше, чем в Англии или Германии! Его недодиагностируют, и еще лет семь-восемь назад я начал бороться с этим.

Но детерминированность не касается одного аспекта — показателей алкоголизации и наркотизации. Далеко не во многих странах эти факторы так довлеют над населением, как у нас.

— То есть телевизор, политики, война не способствуют росту психозов?

— Нет. Существует масса серьезных работ, доказывающих: чрезвычайные события активируют психических больных. Они не выздоравливают, но спасаются.

Когда я только начинал работать, старые врачи рассказывали мне историю Куреневской катастрофы 1961 г., когда в Киеве в результате прорыва грязевых потоков из Бабьего Яра погибло множество людей. Пара корпусов столичной психиатрической больницы тоже находились под угрозой.

Персонал получил указание эвакуировать больных. Бросились сначала к ходячим. А нескольких пациентов, находившихся, как овощи, месяцами в кататоническом ступоре (при этом человек не реагирует на внешние раздражители), оставили напоследок. Но крики, смятение, вывели двоих больных из ступора. Они встали, спокойно собрали свои вещи и перешли в безопасное место. А ведь это не притворство, это серьезнейшее заболевание!

То же касается не только психиатрических патологий. Мои родители как врачи прошли с фронтом до Берлина. Они рассказывали, что когда в госпитале случалась операция по удалению аппендицита или удалению язвы желудка — все врачи сбегались к столу смотреть на такую экзотику. Это был запах мира. Во время войны такие болезни — редкость.

— А вот российский неодиссидент Сергей Лебедев в своей статье об обществе 1937 г. пишет о «шизофрении реальности» в условиях тоталитарного режима. Насколько это психиатрический термин, или следует относиться к нему как художественной метафоре?

— У нас тоже в свое время выходила работа Евгения Головахи и Натальи Паниной о социальном безумии в Украине. Но это не психиатрический термин, это публицистическая метафора!

Я могу рассказать семейную историю. Моя тетя Геня, еврейка, была после начала войны эвакуирована с маленькой дочкой из Кривого Рога в Нижний Тагил. Их подселили к психически больной женщине. У хозяйки были галлюцинации, бред, она ходила по улицам и «назначала» шпионов. Органы арестовывали людей, которых та называла. Хозяйка получала за свою «помощь» материальную компенсацию.

А тетя была вдовой репрессированного, ее муж был расстрелян во время большого террора. Но больная хозяйка привязалась к маленькой девочке, дочери тети, не зная, кто ее отец. Благодаря этой привязанности мои родственники и не умерли от голода.

Вот что это? Это социальное безумие. Безумие не одного человека, а системы, общества. Эту страшную историю я ношу в себе все время.

— А социальное безумие — это предмет исследования психиатрии?

— Строго говоря, нет. То, что мы называем социальной психиатрией, — это совершено другое. Это дисциплина, которая нацелена на социальную адаптацию и реабилитацию психических больных.

Попытки исследования тоталитаризма — например, знаменитые работы по природе нацизма Эриха Фромма, — это психоаналитические изыскания, которые, на мой взгляд, создают ложную картину. Этим они отличаются от реалистического исторического анализа.

О цветных очках и шизофрении у крыс

— Если поговорить с современными студентами-медиками, то они морщатся при упоминании психиатрии — считают эту отрасль знаний сильно отстающей. Говорит ли это о кризисе психиатрии?

— Это говорит о полной несостоятельности отечественных преподавателей психиатрии. Это трагедия нашего обучения. Многие профессора максимум асфальт должны укладывать!

Когда к нам приезжают американские или английские психиатры, студенты их слушают с открытым ртом.

И это одна из моих основных претензий к Ульяне Супрун: можно сделать гениальную систему медицины, врачи будут получать большие зарплаты. Но если у врача нет знаний, что толку в деньгах! Нужно менять систему преподавания, прекратить деление врачей на категории — в нормальных странах такого нет. Тем более мы знаем, как даются эти категории.

— То есть преподавание психиатрии у нас даже хуже, чем обучение другим медицинским дисциплинам? Довольно неожиданно, ведь опуститься ниже общего уровня еще нужно суметь.

— Проблема в том, что в медицине сегодня нет отсева. Многие медики не имеют права работать врачами.

Ассоциация психиатров приглашала самые выдающие силы, лучших специалистов из-за рубежа, перевела более 100 книг самой современной литературы, бесплатно раздали врачам.

Трагизм ситуации в том, что появились сотни, если не тысячи молодых врачей, обладающих европейскими знаниями. Но каждый день они идут работать в советский психиатрический диспансер.

— Во многих секторах медицины в Украине расцвела лженаука — даже вроде бы научные журналы публикуют откровенную ересь вроде лечения чудотворными иконами. Это поветрие затронуло психиатрию?

— Ну, если на одной из кафедр одного из наших мединститутов проводились исследования шизофрении у крыс! Как вообще можно определить такое поведение у крыс? Бред.

А есть, например, известный профессор Чуприков, который постоянно что-то изобретал, лечил больных цветными очками! А ведь он был директором Научно-исследовательского института психиатрии, главным психиатром страны.

Однажды мой западный коллега, встречаясь с одним из бывших украинских вице-премьеров, упомянул профессора Чуприкова. Высокопоставленный чиновник ответил: «Да, я слышал о нем. Он дурак. Но нам это не мешает».

К счастью, такие деятели уже не доминируют в профессиональном сообществе. Но их по-прежнему много.

— Существует городская легенда, что в психиатры нередко идут люди с соответствующими психическими проблемами — чтобы самим найти способ помочь себе. Насколько это распространено в реальности?

— Это было всегда. Многие из таких людей уходят затем из врачебной практики в связи с развитием собственного заболевания.

Мой мудрый учитель профессор Исаак Мезрухин говорил, что в психиатрию идут три категории молодых врачей. Одни хотят себя компенсировать, чувствуя, что с ними не все в порядке. Другие морально ориентированы, они жалеют пациента, хотят помогать несчастным. А третья категория — негодяи, которые четко понимают: в психиатрии можно ничего не знать. Больной ведь умирает не от шизофрении, а от инфаркта!

Исаак Аронович подчеркивал, что если врач, идущий в психиатрию, будет жестоким и равнодушным человеком, у больного появится еще одно основание или уйти из жизни, или еще более усугубить свое состояние.

— Чувствуете падение престижа профессии?

— Конечно! Когда я заканчивал мединститут, попасть в психиатрию было тяжело. Среди интеллектуальных студентов было две самые популярные медицинские профессии — психиатр и патологоанатом.

А сегодня у нас впереди трагическая ситуация. Через пять лет некоторые больницы будут закрываться по одной простой причине — врачи уходят на пенсию, умирают. Новых нет — ведь у психиатров бедный клиент. Студенты — циники, они хотят быть акушерами-гинекологами, кардиохирургами, получать денежные специальности.

Я вырос в медицинской семье, мой отец был профессором-физиологом. Мама — врач, старший брат — врач. Я хорошо помню, что подавляющее большинство медиков во всех областях, не только в психиатрии, были прекрасными специалистами.

Сейчас ситуация другая.

Именно поэтому я советую к профессорам не идти. Недавно у меня была медицинская проблема. Я мог по знакомству пойти в лучшие клиники. Но отправился в областную больницу, где попросил старшую медсестру показать мне хорошего врача. Та порекомендовала молодого человека. И я счастлив, что не пошел к профессорам. Я их боюсь. Потому что знаю, как они защищаются, как получают звания. Они смешные и страшные.

Психиатрии нужны бухгалтеры

— Вы очень остро и негативно высказываетесь о реформах Супрун в медицине. Почему?

— То, что делает команда молодых реформаторов, — это не реформы.

Ни в одной стране Минздрав не может сам себя вытащить из болота за волосы. Чтобы делать социальную реформу, во всем мире создают группы, стоящие вне системы. У нас, в частности, это могла бы быть мультидисциплинарная группа при Администрации Президента.

Супрун не упоминает, что пользуется наработками Ирины Акимовой, начинавшей реформу еще при Януковиче. Но тогда было искреннее желание не спешить! Акимова выбрала три региона в качестве пилотных. А нынешний министр рубит с плеча.

Нельзя делать революцию! Подготовка любой социальной реформы длится не менее пяти лет. Высчитываются риски. Супрун может быть гением. Но так действовать нельзя — не считаясь с экономистами, юристами.

У Акимовой врачи были лишь консультантами. Главным теоретиком реформы тогда была выдающийся специалист, профессор из Днепропетровска Валерия Лихан. Кроме этого, там работали юрист, экономист. Все было плохо организовано, но это был правильный путь.

Супрун же — врач-радиолог, у нее очень узкая специальность. Она не понимает, что такое public health, общественное здравоохранение. Да, она прекрасно делала перевязки на майдане.

Но это похоже на ситуацию после развала СССР, когда диссиденты пошли в парламент. Слава богу, у меня хватило ума не испачкаться в этом. Через два-три года люди не захотели больше голосовать за бывших диссидентов. Сидеть в карцере и объявлять голодовки, бороться с государством — это совсем другая профессия, нежели самим строить государство.

— Так что же нужно делать в психиатрии?

— Первым делом посчитать, что сколько стоит.

Ирина Пинчук, главный психиатр Украины, чье назначение на должность лоббировала Ассоциация психиатров, требовала в свое время посчитать, сколько стоит психиатрическая услуга. Институты отказывались делать это. Раиса Богатырева, что бы о ней ни говорили, была прекрасным менеджером, хорошим министром — потому что вышла из практической медицины. Она была простым акушером-гинекологом в краю, где, как сама рассказывала, пьяные шахтеры избивали своих беременных жен. И она пошла навстречу. Но расчеты так и не успели сделать.

Психиатрическая система в нашей стране находится в семи (!) ведомствах — Минсоцполитики, Минобразования, Минобороны, пенитенциарная служба и т. д. Все это стоит прорву денег и управляется из рук вон плохо.

Например, после общения с коллегами из пенитенциарной службы мы понимаем: большинство людей, которые там работают психиатрами, не соответствуют должности. По-видимому, там нужно думать о системе приходящего психиатра.

А это сложно еще и потому, что советская власть тюрьмы и интернаты строила подальше от строителей коммунизма, они удалены от населенных пунктов. Но об этом нужно говорить, и это нужно считать!

Проблем — огромное количество. В частности, у нас эпидемия по наркологии. Мне в свое время удалось убедить Богатыреву, что необходимо ликвидировать должность главного нарколога Украины. Я объяснил, что наркология — это часть психиатрии.

Систему наркологии в министерстве тогда возглавлял Анатолий Виевский. Он же руководил европейским мониторинговым центром в Украине, который собирал информацию по наркозависимостям. Выяснилось, что там числится огромное количество сотрудников, которые и на работе не появляются, да и само помещение центра закрыто на замок. Навести порядок поручили Ирине Пинчук как главному психиатру — и ненависть к ней тогда вызвали жуткую.

Почему наркологи не хотят становиться психиатрами? Даже некоторые из руководителей наркодиспансеров с гордостью сообщают нам: «А я не учил психиатрию! Сразу стал наркологом». Это невозможно, как нельзя стать хирургом, не изучив анатомию.

Когда деньги нужно брать у семьи — это наркологи. Только психоз у пациента — отправляют в соседнюю больницу к психиатру. Психиатры поэтому и ненавидят наркологов — первые оказывают помощь, а деньги за них получают вторые.

— Говорят, что психиатрических больниц нам нужно гораздо меньше — сегодня их около семи десятков, на 30 тыс. коек. Вы с этим согласны?

— Да, их нужно меньше. Да, количество коек сокращается. Но я же знаю, как это происходит! Это делается по приказу сверху, чтобы сэкономить.

Но чтобы сократить койки, нужно куда-то деть больных. Куда? В психоневрологические интернаты? Они переполнены. И когда мы ездим по ним, то видим, что треть их обитателей не должны находиться в этих тюрьмах! Может быть, они и носители психиатрических патологий, но они могли бы нормально жить рядом.

Такой эксперимент проводился в последние годы советской власти на станции Гейковка в Криворожском районе. Мудрая и добрая женщина, главврач больницы, сумела создать рядом неофициальное общежитие. Отремонтировали бывший сельский клуб. Там поселили тех, кого выписывали из больницы. У этих людей появилась социальная жизнь!

И там из персонала была всего одна медицинская сестра, потрясающая женщина, горбунья с лицом матери Терезы. Она жила с больными, а если у кого-то случалось обострение, ехала с ним в больницу. В независимой Украине все это закрыли.

Но ведь можно же людей из интернатов перевести на альтернативные формы содержания, как это делается во всем мире!

Я всегда утверждал, что проблема не в отсутствии денег — в отсутствии мозгов и политической воли. Ведь для того, чтобы сделать реформу в психиатрии, деньги не нужны. Нам не нужна дорогостоящая аппаратура!

Но ситуация не сдвинется с места, пока, скажем, премьер не соберет у себя «круглый стол» для обсуждения таких проблем.

Однако этим должны заниматься профессионалы, а не те люди, что сегодня. Вот, например, один из любимцев г-жи Супрун сумел сдать экзамен в интернатуре по психиатрии только после того, как его мама-судья попросила очень высоких начальников, в основном прокуроров, «поспособствовать». Сегодня он главный реформатор психиатрической службы.

— Так ведь фейковую оценку ему ваш коллега поставил.

— Потому что мы в патологической стране живем! Это я, уточняю, в публицистическом смысле говорю.

Меня часто спрашивают, почему нет психиатрического обследования для высших чиновников, депутатов. Я объясняю — они все здоровы. Просто аморальны.

Помните шумную Витренко, которая вела себя на публике как психопатка? А в жизни соседи на нее не жалуются. Жириновский, говорят, за пределами видимости камер тихий, спокойный человек.

Нравственная патология и психическая — это разные вещи.

Мне многие люди, близкие к президенту, говорят: Порошенко не виноват, его заставляют терпеть Супрун. Я даже знаю, кто: один из функционеров Республиканской партии США — родственник Ульяны.

Но если президент слабый и не может справиться с плохими специалистами, то сам должен уйти!

Я спрашивал представителей Всемирной организации здравоохранения, которые признавались, что в ужасе от того, что творит Супрун: «Почему вы молчите?» Ответ простой — они не имеют права вмешиваться во внутренние дела Украины.

СССР и гопашные хохлы

— Не чувствуете, что это странно: вам, антисоветчику и диссиденту, снова приходится бороться с системой? Причем по сути все с той же — с «совком»?

— Я это знаю и себя не обманываю. Часто пишу об этой горечи в своих колонках. Мне 72 года, не знаю, сколько еще осталось. Мне есть чем заниматься — хочу писать.

Еще с лагерных времен мечтаю написать философскую пьесу о Сизифе. О Сизифе, который закатил камень. Как ему жить дальше? И чтобы тот же актер играл средних лет человека, победившего на майдане, оставшегося в живых. И получившего в результате — вот этих.

Мой лагерный друг и учитель Иван Светличный почти каждый день повторял одну фразу: «Гопашные хохлы». Он, отдавший жизнь за всех этих равнодушных, знал цену своему народу. Конечно, все это тот же прежний Советский Союз...

— Советский, наверное, еще и в том плане, что отношение общества и к психиатрии, и к психически больным не стало лучше.

— Это очень важная для нас тема. И в нашей стране это проблема еще и чудовищная.

Население было перепугано советской властью, потому что сажали в психбольницы не только инакомыслящих. На заводе рабочий поссорился с мастером, сказал, что хочет хоть раз поехать в отпуск не зимой, а летом, отвезти детей на море. Директор завода договаривается с райкомом, вызывают психиатрическую скорую и человека увозят. Я знаю много таких реальных историй.

Мой друг, директор психиатрической больницы, рассказывал, как перед 1 мая и 7 ноября, перед фестивалями больницу заполняли толпы непонятных пациентов. Через несколько дней их выписывали. Врачи не имели права задавать вопрос «Зачем?» А власть просто боялась, что нестабильные граждане испортят ей праздник.

Отношение может исправить настоящая социальная психиатрия, которая работает за пределами больницы. Это же резко облегчит положение и самой системы.

Представьте, что ваш сосед по лестничной клетке, шизофреник, вошел в стадию возбуждения. Он не нападает, но доставляет неудобства, шумит. Вы вызываете участкового. Полицейский говорит, что его это не касается. Вы ищете районного психиатра из диспансера. Психиатр утверждает, что не может лечить у себя такого пациента, и предлагает везти его в больницу. Приезжает скорая психиатрическая, которая к тому же нередко требует денег от семьи. Привозят больного в больницу. Но главврач не хочет возиться — это больной без серьезной патологии, и куда его выписывать завтра?

Эти проблемы надо решать. Почему переполнены психиатрические интернаты от Минсоцполитики? Ведь это грех психиатров. Часть этих больных могли бы спокойно жить на свободе, они могли бы заниматься трудом. И это бы намного дешевле стоило налогоплательщикам. Но где им жить? Социальных общежитий нет.

Я хочу закончить ярким примером, о котором недавно узнал. В Израиле, как и во всех других странах, рождаются люди с синдромом Дауна. Но в этом государстве сложилась такая культура, что молодой человек, не прошедший армию, неуютно себя чувствует. Такому может отказать даже невеста — в глазах общества он неполноценный, он не защищал родину.

Люди с синдромом Дауна, конечно, не способны стать боевыми летчиками. Но они — спокойные люди, которые выросли в этой культуре, в обычных израильских семьях. И им тоже хочется чувствовать себя полноценными гражданами. Поэтому в израильской армии есть специальные подразделения для таких военнослужащих, где те могут, например, ухаживать за армейскими животными.

Мы что, не можем так же достойно относиться к нашим людям, а не запирать их на всю жизнь?

Справка «2000».

Ассоциация психиатров Украины: ул. Фрунзе, 103а, Киев, 0080, Украина. Тел. 38 044-463-6727.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Для проведения честных выборов Украине следует...

В преддверии общенациональных выборов-2019 критической значимости парламент обновил...

Александр Квасьневский: «Снова сделаем НАТО великим!»

«Даже самые сильные популистские партии могут в конце концов утратить власть»

Про заяви претендентів на папаху та «30 срібняків»

Сіре намагається робити своє оточення іще сірішим або ж підібрати когось собі «до...

Самородная угроза

На днях еженедельник «2000» провел конференцию на тему «Россия ставит на...

«Граница без проблем» звучит как анекдот

Может ли внешняя граница Евросоюза быть незаметной или функционировать без проблем? У...

Андрей Золотарев: «Российские санкции — пролог к...

Потеря полумиллиарда или миллиарда долларов, которые поступали из РФ, может оказаться...

Загрузка...

«Я фашист, а ты приехал из Бангладеш...»

После накачки населения вполне определенного толка идеологией не стоит рассчитывать,...

«Мамайчуки» надовго

«Дивлюсь я «чорний список» заборонених для перегляду нашим глядачем стрічок,...

Не давайте гранти будь-кому!

В структурі українського бізнесу превалює оптово-роздрібна торгівля та фінансове...

Татьяна Бахтеева: «Защитить конституционное право...

В 2018 г. в Украину не поставлено ни одной таблетки, ни одной вакцины, Профильный комитет...

Ватикан — особая точка зрения

Курт Волкер в интервью изданию Crux обсудил ряд чрезвычайно актуальных для нашей страны...

По ту сторону фронта

Российского журналиста Дмитрия Киселева многое связывает с Украиной. Он жил и работал...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Валерий
16 Февраля 2018, Валерий

Семён Фишелевич Глузман ,как я понимаю , заслуженно занимает пост президента
Ассоциации психиатров Украины . Но всё же , опять как я понимаю , есть у него психическое отклонение , которое лечится не предвзятым отношением к окружающему обществу . Его можно понять - жизнь в Советском Союзе нанесла ему психическую травму , которая и сейчас сказывается на его мировоззрении . Впору сказать : врачу , исцелися сам ! Независимая Украина существует почти тридцать лет , а результат ? А результат
отрицательный , в том числе и потому, что Семён Фишелевич не забывает время от времени пнуть мёртвого льва , не забывает обвинять не существующее государство в проблемах государства нынешнего . Чтобы не показаться голословным несколько примеров из текста . " Но каждый день они ( молодые врачи ) идут в советский психиатрический диспансер ". Да -а-а ,бессмертный советский диспансер , а может пора и
в украинский диспансер идти , после тридцати - то лет украинизации ? Далее ..." Когда я
заканчивал мединститут, попасть в психиатрию было тяжело . Среди интеллектуальных
( обращаю ваше внимание )студентов было две самые популярные медицинские профессии - психиатр и патологоанатом ." Так не всё было так плохо в советской
медицине ,хотя вы и сейчас обзываете её " совком ". Но вернёмся к нашим баранам , т. е.
к заслуженным психиатрам . " А это сложно ещё и потому , что советская власть тюрьмы и интернаты строила подальше от строителей коммунизма " . Конечно , я вам не скажу за
всю Украину , но в г .Донецке тюрьма находится в самом центре , психдиспансер , правда,за городом , но не далеко . Опять виноваты проклятые коммуняки , а кто же ещё
в здравом уме и трезвой памяти возьмёт вину на себя , пусть коммуняки отвечают за все
"негаразди " до скончания веков . "Конечно , всё это тот же прежний Советский Союз ,"
Побойтесь Бога , Семён Фишелевич ! Ведь вы же умный человек , а говорите такие вещи .
Единственное для вас оправдание - психическая травма , полученная в советское время.

- 11 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка