Чего ждать Украине

№7(854) 16 — 22 февраля 2018 г. 15 Февраля 2018 3 2.9

Судя по данным социологов (да и собственным ощущениям), украинцев более всего волнуют не коррупция, не безработица, не проблемы медицины, не низкий уровень зарплат и пенсий, и даже не безудержный рост цен на фоне бодрых темпов повышения коммунальных тарифов: мысли более чем половины жителей Украины занимает затяжной военный конфликт, бушующий на востоке нашей страны.

Чего нам ждать — очередного радикального обострения ситуации, ее счастливого разрешения или, как говорил господин Троцкий, «ни мира, ни войны»?

Кто способен дать ответы на тревожащие нас вопросы? Верить властям, прислушиваться к политикам и экспертам? Но мы не настолько наивны, да и кредит доверия уже давно исчерпан.

Именно поэтому с просьбой оценить наши перспективы мы обратились к представителям западного научного сообщества, точнее, к наиболее авторитетным в Европе и Северной Америке профильным специалистам — выдающимся, без преувеличения, историкам.

Эти люди, представляющие академическую элиту Запада и даже Юго-Восточной Азии, не просто ученые с мировым именем, но и давние, верные и подлинные друзья Украины, с завидной регулярностью посещающие нашу страну, выступающие у нас с лекциями и публикующие на Западе десятки книг и монографий, посвященных непростой жизни украинцев и украинского государства.

Мнения и прогнозы этих исследователей жизненного пути украинского государства, прекрасно знакомых с нашим прошлым и настоящим, отличаются высокой точностью и свойством сбываться. Мы задали нашим собеседникам всего два вопроса и надеемся, что их вдумчивые комментарии помогут вам дополнить уже сложившееся у вас представление.

1. Видите ли вы свет в конце туннеля — шанс на прекращение вооруженного конфликта в Восточной Украине? Как вы оцениваете краткосрочные и долгосрочные перспективы урегулирования этого конфликта?

2. Существует ли возможность разрешить данный конфликт — каким образом и когда? Если ваш ответ «да» — пожалуйста, опишите ваше видение возможных путей выхода из этого затяжного и по сути уже замороженного конфликта. Если же вы не видите никаких шансов на его мирное разрешение в обозримом будущем, поделитесь с нами вашей точкой зрения.

****

Первым делом восстановить границу

1. На мой взгляд, на контролируемых повстанцами территориях заметны перемены в двух аспектах. Во-первых, концепцию Новоросссии уже не озвучивают ни российское руководство, ни местные лидеры (явной белой вороной остается Захарченко). Во-вторых, население оккупированных территорий уже давно разочаровано отношением к нему правительства Украины: судя по всему, этих людей воспринимают вовсе не как население, живущее в условиях оккупации, а лишь как часть существующей проблемы.

И введение торговой блокады только обострило это восприятие. Возникает впечатление, что в отношениях двух враждующих властей местному населению отводится роль шарика для пинг-понга, причем искренней заботы об интересах этих людей не проявляет ни одна из сторон.

На мой взгляд, давно уже очевидно, что «ДНР» и «ЛНР» — образования временные, лишенные народной поддержки. Естественно, это еще не повод отрицать наличие стремления к расширению автономии или сохранению традиций донбасской идентичности в данном регионе: на протяжении минувших 30 лет (и даже ранее) мы наблюдали немало примеров такого стремления.

А ситуация остается патовой, поскольку готовности к ее урегулированию не проявляет ни одна из сторон. Кроме того, у украинской стороны нет уверенности в том, каким будет российский ответ на наращивание украинцами военной активности и отказ от соблюдения Минских протоколов 2014-го и 2015 гг.

2. Я считаю, что возможности разрешения данного конфликта существуют, но все зависит от определенных и уже сложившихся факторов. Во-первых, украинскому правительству следует подтвердить приверженность идее единой Украины — а она включает в себя все области, вошедшие в состав страны по итогам состоявшегося в декабре 1991 г. референдума о независимости. (Крымский вопрос в данном случае я выношу за скобки, поскольку он заслуживает отдельного комментария.)

Во-вторых, необходимо восстановить физическую украинско-российскую границу, взять ее под контроль, а также обеспечивать ее патрулирование (предпочтительнее всего — силами ООН).

Действия ОБСЕ похвальны, но для установления контроля над границей у этой организации нет ни людских ресурсов, ни авторитета. О возможности урегулирования рассуждать можно будет только после восстановления физической границы. Реализовать положения Минских протоколов до сих пор не удается потому, что содержащиеся в них рекомендации приняты еще до возникновения предпосылок, позволяющих воплощать их в жизнь.

Вопрос введения пограничных сил требует участия в этом процессе Совета Безопасности ООН (и России в частности). При этом россияне могут оказаться вовсе не такими непреклонными, какими порой кажутся. Мятежные территории — это серьезная экономическая нагрузка, и содержать их непросто.

Я, кстати, не вижу ничего дурного в посреднической роли Франции, Германии и Беларуси (в качестве принимающей страны) в реализации положений Минских протоколов. Во многих аспектах эти государства — просто идеальные участники процесса урегулирования: первые две страны уже демонстрировали добрую волю в прошлом; для Беларуси же мир в регионе является залогом ее экономической и политической безопасности. Вероятно, принять участие в процессе могло бы и еще одно государство, связанное с Евразийским экономическим союзом, — Казахстан. Соответственно, все эти страны могли бы сформировать контингент сил ООН. Вопрос о привлечении американских или российских войск — тема сложная, и мы ее здесь не обсуждаем.

И хотя децентрализация занимает ключевое место в текущей программе реформирования Украины, провести ее невозможно до тех пор, пока на оккупированных территориях будут оставаться войсковые подразделения и тяжелое вооружение. А потому вопрос демилитаризации упомянутых территорий (причем с указанием четких конечных сроков) — это вторая стадия процесса.

Факт провала выполнения этой задачи, изложенной в двух Минских протоколах, общепризнан, но так произошло потому, что на этих территориях не было военной силы, способной обеспечить ее реализацию.

Что должна подразумевать децентрализация? Донецку и Луганску — теперь уже в качестве объединенных регионов — необходимо дать право принимать решения по местным приоритетам: экономическим, социальным, политическим и иным, не связанным с вопросами обороны и внешней политики. В число таких приоритетов следует включить использование русского в качестве второго государственного языка на территориях с преимущественным проживанием этнических русских или русскоязычных граждан. Естественно, украинский язык при этом должен неизменно оставаться первым государственным языком. Иными словами, Донецк и Луганск должны стать автономными регионами Украины.

После этого Украине — при поддержке международных институтов — следует заняться реализацией политики, направленной на возрождение и реинтеграцию Донецкой и Луганской области в национальную экономику. Я не наблюдаю в этих регионах какого-либо врожденного стремления к независимости, к готовности стать отдельной территорией или частью России. Результаты опросов общественного мнения неизменно говорят о том, что здесь предпочитают оставаться частью Украины.

Впрочем, это предпочтение затмевается затяжными периодами олигархического и криминального контроля, а также доминирования тут вначале Коммунистической партии, а впоследствии — Партии регионов. И я понимаю обоснованность опасений Киева по поводу возрождения тут некоей массовой партии, способной оказать влияние на результаты выборов и процессы формирования правительств в будущем.

Все изложенные выше соображения я нахожу проявлением откровенного самомнения с моей стороны. Даже советовать какие-либо варианты решения — это уже самонадеянность, когда ты находишься в далекой канадской провинции Альберта и не являешься участником событий последних четырех лет, перевернувших весь местный ландшафт и отношения украинцев. Все это — лишь соображения.

То, что мы видим в Молдове (с 1992 г.), Грузии (с 2008 г.) и в Украине (с 2014 г.) — это неспособность РФ к пересмотру статус-кво без погружения в трясину неразрешенных проблем, сохраняющих остроту на протяжении неопределенно длительного периода.

Чтобы избежать подобного финала, Украине потребуется не просто решимость, но и недюжинная изобретательность.

Донецк и Луганск — это часть Украины, и отношение к ним должно быть соответственным. Они значат для Украины неизмеримо больше, чем боевики, решающие свое будущее на улицах.

Дэвид МАРПЛС, заслуженный профессор, заведующий кафедрой истории и классической литературы Университета Альберты, автор 20 книг, в равной мере посвященных Украине и Беларуси. Большая часть его жизни посвящена изучению Украины: он бывает здесь почти каждый год, посещая практически все области.

****

Самые серьезные потери понесет Россия

1. В данный момент я работаю над книгой, посвященной теме «декоммунизации» и в частности тому, как государство Украина распоряжается наследием ОУН и эпохи советского политического террора. Подписание Анджеем Дудой аналогичных законов в Польше говорит о том, что круг замыкается.

В своих изысканиях основное внимание уделяю вопросам украинско-польских отношений, а подавляющая часть моих исследований посвящена «Восточным кресам», т. е. Западной Украине и Западной Беларуси.

Я никогда не бывал на Донбассе и тем более никогда не проводил никаких исследований в этом регионе. Увы, меня вряд ли можно считать тем, кто способен наиболее компетентно комментировать будущие перспективы этой войны.

Мое неприятие упомянутых «законов о памяти» (в особенности закона №2538-1*) объяснимо, ведь я занимаюсь изучением погромов 1941 г., случаев массового уничтожения представителей польских и еврейских меньшинств, организованных в 1943—1944 гг. СБ ОУН и УПА. Я также готовлю биографию Миколы Лебедя**.

Вот почему у меня, исследователя, часто посещающего Украину и в своей работе зависящего от степени свободы слова и публикаций, личную тревогу вызывает принятие закона, непосредственно касающегося не только украинцев, но и граждан всех государств и даже лиц без гражданства.

Каким я вижу будущее конфликта на Донбассе? Я историк и привык работать с прошлым, а прошедшее прогнозировать не принято. Кроме того, у меня нет доступа к разведданным из зоны конфликта, и потому мои выводы базируются исключительно на сведениях, почерпнутых в СМИ и из ведущихся дебатов.

На мой взгляд, имевшее место российское вторжение на Донбасс для правительства РФ было «планом Б» (если не «планом В»), пущенным в ход, как только стало очевидно, что Янукович вышел из игры, а Украина покидает российскую орбиту.

Похоже, целью было предотвращение дрейфа Украины в направлении ЕС и НАТО, и российская оккупация обеспечила решение этой задачи. Никаких перспектив вступления оставшихся регионов Украины в НАТО или Евросоюз я не вижу. Иными словами, Путину удалось закрыть дверь перед носом Украины (насколько реалистичными были шансы украинцев на присоединение к ЕС — это уже другой вопрос, и, по моим ощущениям, надежде на это никогда не было суждено материализоваться).

С другой стороны, явно криминальные группировки, управляющие так называемыми «народными республиками» на Донбассе, служат источником текущих проблем для России на международной арене, активно формируя откровенно негативный имидж нынешнего российского режима. А сбитый лайнер малайзийских авиалиний придал этой плохой репутации глобальный уровень.

Сегодня я читаю цикл лекций в Национальном университете Сингапура — преподаю историю Европы и координирую программы европейских исследований этого вуза. Из того немногого, что известно моим студентам о современной России (и это при слабом интересе к истории и скромных познаниях в этой дисциплине в целом), они «знают» — это враждебное государство с очень, очень дурной репутацией.

В моей родной Швеции неприязненное и подозрительное отношение к нынешнему российскому режиму носит явный характер: о России открыто говорят как о враждебном, вражеском государстве.

Обладает ли общественное мнение Швеции или Сингапура каким-либо значением? Возможно, само по себе это отношение ничего не значит, но оно является частью той общей проблемы, с которой РФ приходится сталкиваться. По существу россияне добились того, что их полностью перестали воспринимать как цивилизованное (или гражданское) государство: РФ считают враждебной страной, близкой скорее к Венесуэле, Зимбабве или Ирану, чем к кому-либо из западных соседей России.

В долгосрочной перспективе (скажем, на протяжении 20 или 30 лет) замороженный конфликт будет пребывать в вялотекущем состоянии — не только на Донбассе и в Крыму, но и в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии и других регионах, поскольку за перманентно ненормальные отношения с несколькими соседями сразу приходится расплачиваться.

Перспектив снятия санкций с России в обозримом будущем я не вижу. До тех пор, пока Путин у власти, отношения с западным миром, скорее всего, будут оставаться плохими. Если говорить об авторитете, торговле и обо всем остальном, что имеет для РФ значение, в долгосрочной перспективе Россию будут считать изгоем. В долгосрочном плане такое состояние дел ослабляет Россию и вредит именно ей. И если Украина — в краткосрочной перспективе — оказалась наиболее пострадавшей стороной в этом конфликте, то самые серьезные потери понесет все же Россия — в перспективе долгосрочной.

2. Возможно ли разрешение этого конфликта? Конкретно в данный момент Европа ощущает дефицит руководства и отсутствие уверенности в том, в каком направлении следует двигаться. Ситуация уникальная — впервые почти за 70 лет Германия живет без правительства.

Европейский Союз (не только в результате Brexit, но и из-за некомпетентности в борьбе с кризисом мигрантов, а также благодаря референдуму 2005 г. во Франции и Нидерландах) переживает серьезный кризис легитимности. Во мнениях о том, как следует решать ситуацию на Донбассе, наблюдается значительный раскол. Европа не готова взвалить на свои плечи военные расходы и стать тем игроком международного уровня, чья способность действовать с позиций жесткой силы полностью соответствует его «мягкой силе» — его экономической, культурной и политической роли в мире. Соединенными Штатами сегодня руководит, возможно, наиболее промосковский президент в истории страны. Складывается впечатление, что США правит хаотичная, неопытная и непредсказуемая команда.

Мне не хотелось бы давать прогнозы на будущее, но если ориентироваться на ситуацию в Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии, на мой взгляд, на Донбассе сохранится замороженный конфликт. Так, правящий режим в Тирасполе проводит свою никем не признанную политику уже более 25 лет.

По крайней мере в обозримом будущем (как минимум вплоть до 2024 г.) Россией, скорее всего, будет руководить правительство, не готовое идти на какие-то серьезные уступки. Не возникает даже видимости заинтересованности этого правительства в поиске стратегического варианта разрешения конфликта.

Существующее положение дел позволило остановить дрейф Украины в сторону Запада, но при этом поспособствовало объединению страны в такой степени, какой Украина никогда не переживала за всю свою историю с 1991 г.

К сожалению, Украина при этом объединяется и вокруг темы коллективной памяти — на базе исторической культуры, провоцирующей самоизоляцию страны и восстанавливающей против нее неуклонно сокращающееся число ее сторонников в ЕС. И эту точку зрения ярко иллюстрирует характер развития польско-украинских отношений с тех самых пор, когда Вьятрович и Шухевич занялись проталкиванием своих «законов о памяти». Тарасюк как-то заявил, что Польша перестала быть адвокатом Украины в Европе, и эту роль взвалила на себя Литва. Думаю, он прав.

В то же время тема конфликта на Донбассе тонет в потоке других новостей, и люди — как в Швеции, так и в Сингапуре — практически не обращают внимания на события в Украине.

О многом говорит и тот факт, что Дуда на недавней пресс-конференции вообще не упомянул об Украине, зато рассуждал о реакции Израиля на польские законы о национальной памяти.

При наличии лишь одного адвоката — Литвы — украинская тема, скорее всего, будет неуклонно исчезать из поля внимания общества, а также из коридоров власти в Брюсселе, Варшаве и Вашингтоне.

Иными словами, речь, вероятно, идет о конфликте, которому суждено оставаться в замороженном состоянии на протяжении обозримого будущего. Возможно, завершить его удастся только с появлением в России нового правительства, причем именно в тот момент, когда это правительство осознает: издержки оказания поддержки «ДНР» и «ЛНР» существенно перевешивают все потенциальные выгоды.

Подобных событий в ближайшей перспективе я не вижу. Существующее положение дел для Кремля (с учетом сложившихся обстоятельств) остается по крайней мере наименее худшим из всех однозначно плохих вариантов.

При этом уже сегодня в действиях определенных политических сил Европы (на востоке Германии, в Чехии, Венгрии, Греции и т. п.) можно разглядеть первые признаки готовности к разрядке в отношениях и проблески интереса к переходу к новой разновидности политики Ostpolitik 2.0. Вот почему в обозримом будущем я не наблюдаю возможности решения этого конфликта военным путем.

*Доцент кафедры истории Лундского университета (Швеция), приглашенный лектор и научный руководитель Программы европейских исследований Национального университета Сингапура. Автор книг «ОУН, УПА и Холокост: исследование исторического мифотворчества» (2011) и «Расцвет и упадок белорусского национализма: 1906—1931» (2015), «Микола Лебедь, ЦРУ и ретуширование прошлого» (2018), монографий «Культ Романа Шухевича в Украине: мифотворчество с осложнениями» (2016), «Антисемитизм в учебных планах — МАУП» (2014), «Возвращение украинских правых радикалов: история ВО «Свобода»» (2013), «Антисемитизм и правые радикалы в современной Украине» (2012).

* «Про правовий статус та вшанування пам'яті борців за незалежність України у ХХ столітті» — принят Верховной Радой Украины 09.04.2015.

**Микола Кириллович Лебедь (1909—1998) — один из лидеров украинских националистов, западной прессой регулярно обвиняемый в сотрудничестве с нацистами. Сторонник Степана Бандеры, видный деятель ОУН, псевдонимы — «Максим Рубан», «Черт», «Ярополк» и «Скиба».

Пер Андерс РУДЛИНГ, доцент кафедры истории Лундского университета (Швеция), приглашенный лектор и научный руководитель Программы европейских исследований Национального университета Сингапура. Автор книг «ОУН, УПА и Холокост: исследование исторического мифотворчества» (2011) и «Расцвет и упадок белорусского национализма: 1906—1931» (2015), «Микола Лебедь, ЦРУ и ретуширование прошлого» (2018), монографий «Культ Романа Шухевича в Украине: мифотворчество с осложнениями» (2016), «Антисемитизм в учебных планах — МАУП» (2014), «Возвращение украинских правых радикалов: история ВО «Свобода»» (2013), «Антисемитизм и правые радикалы в современной Украине» (2012).

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Коэн: украинский языковой закон — шаг в неверном...

Средства массовой информации сегодня повсеместно испытывают немалые сложности: это и...

«Больше никогда»?

Для поклонников «европейских ценностей» военный переворот в ФРГ, да еще и с...

Российские санкции в контексте российско-украинских...

У нас вновь есть повод для обсуждения современного состояния украинско-российских...

Меркель: первый визит в новом качестве

Судя по итогу визита в Киев, никаких срочных дел у канцлера Ангелы Меркель (по крайней...

Радуга раскола и рябь вместо цунами

Подмеченная фотографом Reuters радуга, вспыхнувшая в небе над американским Капитолием...

Загрузка...

Две весны — два образа выборов

11 ноября на неподконтрольной территории Украины пройдет мероприятие, которое...

Звезды сближаются: Вифлеемская — с...

Вы узнаете: поступит ли в Киев транш МВФ до конца нынешнего года и почему фонд...

Украина и Trident Juncture 2018 — не участвуя поучаствовали...

25 октября 2018 г. в Норвегии стартовали стратегические учения сил НАТО Trident Juncture 2018...

Игра на три результата

Наша страна интересует американцев исключительно в контексте противостояния с...

5 способов вернуть украинцев на родину

За границей трудятся около 5 млн. украинцев, приблизительно 25% экономически активного...

2000 злотых за наши головы!

Крупнейшая строительная фирма Польши — Budimex — стала первым предприятием...

Комментарии 3
Войдите, чтобы оставить комментарий
Орхип Панько
17 Февраля 2018, Орхип Панько

Цілком згоден з попереднім дописувачем. Хто вони такі, ці видатні історики? Я бачу людей, які геть не розуміють що робиться в моїй державі, людей, що не володіють інформацією, людей, які читають западну пропаганду й вважають її цілком чесною и правдивою... Як такі "свинячі" експерти можуть щось тут пророкувати?! Редакція відверто не поважае дописувачів й читачів.

- 5 +
Валерий
16 Февраля 2018, Валерий

Не вижу ничего удивительного в том ,что для сингапурских студентов Россия государство с
очень плохой репутацией . Другого мнения у них и быть не может - ведь им преподаёт явный профессор - русофоб . То же можно сказать и об общественном мнении мнении Швеции. Пётр 1 так напугал шведов , что у них до сих пор поджилки трясутся , хотя в наше время никаких оснований для этого нет .

- 16 +
Виктор
16 Февраля 2018, Виктор

Большие друзья Украины. Главное в представлении данных экспертов. Свои хотели выдают за аналитику.

- 12 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка