Игра на три результата

№44 (881) 2 — 8 ноября 2018 г. 01 Ноября 2018 4.8

НАМ ПИШУТ

Через две недели в США выборы в конгресс. Изменится ли расстановка сил, какие прогнозы дают эксперты, как повлияют результаты выборов на отношения с Украиной и позицию по РФ? Усилят или наоборот ослабят Трампа и его команду?

Богдан ДОВБНЯ, Днепр

6 ноября состоятся т. н. промежуточные выборы в конгресс США, итоги которых могут оказать значительное влияние на дальнейший ход событий в США, да и во всем остальном мире.

Прежде чем говорить об их последствиях, хотел бы напомнить читателям о некоторых особенностях американского парламентаризма. Конгресс (парламент) США состоит из двух палат, верхней — сената (100 человек, по два представителя от каждого штата) и нижней — палаты представителей (435 человек, избираемых по мажоритарной системе от равного количества американских граждан). В отличие от сенаторов ее членов принято называть конгрессменами, хотя с формальной точки зрения таковыми являются все американские парламентарии.

Палата представителей полностью переизбирается каждые два года (в четные годы). Сенаторов же избирают на 6 лет, но происходит это не одновременно, а каждые два года по 1/3. Традиционно голосование в США проводится в «первый вторник после первого понедельника» ноября. Также в отличие от большинства европейских демократий, где верхняя палата выполняет в основном контрольные (утверждает решения нижней, в которой кипит основная политическая жизнь) и представительские функции, сенат США — это действительно верхняя палата. К ее исключительной компетенции отнесены многие важнейшие вопросы государственной жизни, в частности — принятие решения по импичменту президенту.

Есть и другая особенность (уже не формальная, а исторически сложившаяся): хотя партийная дисциплина существует, она не имеет столь «императивного» характера, как в Европе, где голосования в парламенте, пусть и после бурных дискуссий с оппозицией, как правило, носят характер механического утверждения принятого правящей партией или коалицией решения.

Очень давно, кажется, еще в советские времена, в бундестаге голосовали по крайне деликатному вопросу (если не изменяет память — о возможности амнистии нацистским преступникам). Было принято специальное (почти уникальное) решение о свободном голосовании, т. е. каждый депутат голосовал, как велит совесть, а не в соответствии с партийной дисциплиной (сами же партии и приняли решение об этом). Т. е. для европейского парламентаризма случай почти уникальный.

В США же конгрессмен — самостоятельная политическая фигура (только разной величины) и решение всякий раз принимает самостоятельно. Поэтому каждое «неоднозначное» решение приходится «проталкивать» через обе палаты конгресса, убеждать, договариваться с колеблющимися, причем из обеих партий. Так же, как принадлежность к президентской партии не гарантирует поддержку конгрессменом президентского законопроекта, так и депутат-«оппозиционер» может поддержать властную инициативу. Часто противники и сторонники того или иного решения имеются в обеих партиях. Хотя, понятно, в целом однопартийцы президента к нему более лояльны, чем их визави.

Как правило, последствия изменения формальной расстановки сил в конгрессе не носят глобального характера, влияя в той или иной степени лишь на уровень возможностей президента. Ведь США — сугубо президентская республика, где глава государства руководит исполнительной властью, и традиции требуют от конгресса конструктивно с ним сотрудничать.

Неоднократно американским лидерам приходилось «сосуществовать» с конгрессом, где в одной или обеих палатах представители его партии оказывались в меньшинстве, но это никогда не делало президента номинальной фигурой. Более того, в последние десятилетия было лишь два случая, когда по итогам промежуточных выборов (т. е. проводимых в середине срока действующего президента) позиции его партии в конгрессе усилились.

Но нынешняя ситуация имеет свою весьма серьезную специфику, вызванную личностью и политическим курсом, который пытается проводить Дональд Трамп, вызывающий категорическое отторжение большей части американской политической элиты, причем не только демократов (где оно обрело практически всеобщий характер), но и значительной части лидеров республиканцев. Есть достаточно оснований говорить, что «антитрамповцы», позабыв складывавшиеся столетиями неписаные правила американской политической борьбы, готовы пуститься во все тяжкие, дабы отстранить Трампа от должности или по меньшей мере превратить его в «хромую утку» и не допустить переизбрания в 2020 г.

Поэтому так много говорят о том, что, восстановив контроль над обеими палатами, демократы запустят процедуру импичмента Дональду Трампу (как говорится, был бы человек...) или как минимум поставят крест на его амбициозных замыслах. Действительно, социология дает не слишком утешительные для действующего президента прогнозы. Его рейтинг в последнее время подрос, однако немногим превышает 40%. Для сравнения: рейтинг Барака Обамы составлял 45% перед промежуточными выборами 2010 г., на которых демократы потерпели одно из самых сокрушительных в истории США поражений. Предвыборные опросы также не дают республиканцам особой надежды: сейчас демократы опережают своих конкурентов на 8 процентных пунктов — это лучший показатель партии с начала года.

Но не все так однозначно. В сенате у республиканцев хлипкое большинство в 51 человек, но из 35 разыгрываемых 6 ноября кресел лишь 9 принадлежат им, остальные — демократам. Т. е. последним скорее придется защищать свои позиции. Ко всему прочему демократам предстоит защитить свои места в 10 штатах, где избиратели два года тому назад поддержали Трампа, а не Хиллари Клинтон. И только Невада — единственный штат, где поддержали Хиллари Клинтон и где придется защищаться республиканцам.

В любом случае квалифицированного большинства в 2/3 голосов (67 сенаторов), необходимого для импичмента, демократам не получить. Другое дело, что при наличии веского повода и располагающей политической ситуации к ним может присоединиться часть республиканцев. И общий успех демократов на промежуточных выборах может возникновению такой ситуации поспособствовать.

Правда, возможные потери республиканцев в количестве могут быть компенсированы для Трампа качеством: практически все праймериз в Республиканской партии выиграли его сторонники, а значит, со стороны своей партии у него будет куда более прочная поддержка, чем ныне, особенно в полностью обновляемой палате представителей.

Ей большинство соцзамеров пророчат переход под контроль демократов, но ведь и социологи могут ошибаться. Последний такой случай произошел как раз два года назад, когда все были уверены в Хиллари Клинтон, а в результате разгромную победу со счетом 304:227 (по голосам выборщиков) одержал Дональд Трамп. Правда, общее чисто избирателей, голосовавших за Клинтон, оказалось на 2 млн. больше, чем за Трампа, но, как заметил последний: «Мы играли по тем правилам, которые есть. Были бы другие (с прямым голосованием), была бы другая стратегия».

Конфуз социологов был объяснен тем, что отказывалась отвечать на их вопросы большая часть сторонников Трампа, чем Клинтон. Кстати, аналогичным образом их украинские коллеги (живущие в основном на американские гранты) объясняли в 2004 г., почему итоговые цифры Виктора Ющенко (даже в третьем туре) оказались ниже, чем данные опросов и экзит-поллов.

Но, может, проблема в том, что социологи, имевшие и тогда в Украине, и ныне в США в массе своей вполне определенную политическую ориентацию, скажу помягче — «приняли желаемое за действительное»? Ведь «перенос» на территорию США против Дональда Трампа тех методов политической борьбы, которые применялись в Украине и других странах при подготовке «цветных революций» и непосредственно в ходе их, — общее место.

Конечно, итоги промежуточных выборов в конгресс с высокой «гарантией» предсказать невозможно. Как говорят футболисты, игра идет на три результата (т.е. каждая из сторон стремится выиграть, но может все закончиться и ничьей). Другое дело, что с точки зрения турнирного положения победа «на тоненького» и разгром соперника имеют примерно равное значение.

В американской политике — в силу ее особенностей — формальная победа (перевес в один-два голоса и даже больше) в одной из палат не имеет столь принципиального значения (как пример противоположного свойства вспомню нашу ситуацию 2007 г., когда перевес всего в два голоса позволил сформировать правящую коалицию «демократам», а не «регионалам»).

Радикальная победа Трампа, равно как и его противников, которая позволит победившей стороне установить практически полный контроль над конгрессом, видится весьма маловероятной. В любом случае сложные решения придется с большими или меньшими трудностями проталкивать через конгресс (или наоборот — блокировать «враждебные»). А значит, и кардинальных перемен в американской политике ждать не приходится, может быть только смещение нюансов по тем или иным направлениям.

И, наверное, в наибольшей мере это относится к политике США на украинском направлении. Нужно понимать, что наша страна интересует американцев исключительно в контексте противостояния с Россией, и никакой отдельной от «российской» «украинской» политики у США нет в принципе. Между тем русофобия стала настоящим мейнстримом американской политики, объединяя не только демократов, оппонирующих Трампу консерваторов-«неоконов», на которых он вынужден постоянно оглядываться, но и многих его сторонников.

И этот антироссийский консенсус оказывает решающее влияние на Трампа, заставляя его порой проявлять себя в публичных заявлениях и политических шагах большим русофобом, чем покойный Маккейн. Можно даже сказать, что часто антироссийские шаги являются для Трампа теми уступками, которыми он расплачивается за принятие более значимых для себя решений.

Поэтому его личное желание «поладить с Путиным», тем паче — заключить некую большую сделку, можно отнести, пожалуй, к самому невыполнимому пункту его политической программы. Тактические договоренности закрытого и «полузакрытого» характера могут иметь место, но любые действительно масштабные соглашения неизбежно вызовут яростное и непреодолимое сопротивление в конгрессе.

В этом контексте и «сдать» Украину, которую американский истеблишмент рассматривает как острие копья всей американской антироссийской политики, причем на длительную перспективу, у Трампа не получится, точнее — будет стоить слишком дорого с точки зрения внутриполитических раскладов. Другое дело, что поддерживать (и «содержать») постмайданную Украину у него желания не было и нет. А между делать что-то «с душой» и по принуждению — все-таки есть разница.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Меркель: первый визит в новом качестве

Судя по итогу визита в Киев, никаких срочных дел у канцлера Ангелы Меркель (по крайней...

Радуга раскола и рябь вместо цунами

Подмеченная фотографом Reuters радуга, вспыхнувшая в небе над американским Капитолием...

Две весны — два образа выборов

11 ноября на неподконтрольной территории Украины пройдет мероприятие, которое...

Звезды сближаются: Вифлеемская — с...

Вы узнаете: поступит ли в Киев транш МВФ до конца нынешнего года и почему фонд...

Украина и Trident Juncture 2018 — не участвуя поучаствовали...

25 октября 2018 г. в Норвегии стартовали стратегические учения сил НАТО Trident Juncture 2018...

5 способов вернуть украинцев на родину

За границей трудятся около 5 млн. украинцев, приблизительно 25% экономически активного...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка