Лишний повод «не спешить»

№41(837) 13—19 октября 2017 г. 12 Октября 2017 4

«Ничтожность» заменяет «политическое урегулирование»

5 октября после весьма драматичного обсуждения Рада приняла два закона, связанные с конфликтом на Донбассе. Первый — «Об особенностях государственной политики по восстановлению государственного суверенитета Украины над временно оккупированной территорией в Донецкой и Луганской областях Украины», далее для краткости будем называть его законом о реинтеграции Донбасса.

Об этом документе много говорили с июня, но единственная его рабочая редакция просочилась в СМИ, когда наша газета только ушла на каникулы, и мы этот документ не анализировали. Но беды не случилось — в зарегистрированном в итоге в Раде проекте этот текст подвергся во многом примечательным изменениям. За что же в итоге проголосовала Рада?

О «вооруженных бандах», которых все-таки нет

Так, в пространной преамбуле документа говорится об агрессии России против украинского государства и оккупации ею части территории Донецкой и Луганской обл.

При этом в июльской редакции это звучало так, что РФ оккупировала часть территории Украины «с помощью вооруженных сил Российской Федерации, которые состоят из регулярных частей и подразделений, российских советников и инструкторов, нерегулярных незаконных вооруженных формирований, вооруженных банд и групп наемников, созданных, подчиненных, управляемых и финансируемых Российской Федерацией, а также с помощью оккупационной администрации Российской Федерации, которую составляют ее государственные органы, действующие в местах временно оккупированной территории и подконтрольные Российской Федерации самопровозглашенные органы, узурпировавшие исполнение властных функций на временно оккупированных территориях Украины».

Слова о «вооруженных бандах», которые входят в состав вооруженных сил, — это, думаю, смешно. И в итоге такой оборот не появился в тексте, зарегистрированном в Раде, там лишь утверждалось, что Россия этими бандами руководит и поддерживает их финансово. В то же время сохранилось положение об участии в оккупации и регулярных сил российской армии, а самопровозглашенные органы власти «ДНР» и «ЛНР» именуются российской «оккупационной администрацией».

Из длинного перечня международных договоров, нарушение которых инкриминируют России, были изъяты прямые упоминания о Минских соглашениях, имевшиеся в июльской редакции. Однако косвенная ссылка на них осталась. Так, отмечается, что Россия и оккупационная администрация нарушают международные договоренности, в частности посредством нарушения прекращения огня, введения российского рубля, выдачи идентификационных документов в ОРДЛО и т. д.

О чем же далее говорит закон? Ст. 1 определяет сухопутное, водное и воздушное пространство оккупированной территории. Ст. 2 декларирует незаконность любых органов и должностных лиц, не предусмотренных Конституцией и законами Украины, и созданных, назначенных или избранных незаконным способом. Любой их акт, решение или документ признаются недействительными.

В ст. 3 и 4 говорится о государственной политике в отношении временно оккупированных территорий. В частности, ее целью именуются восстановление государственного суверенитета Украины на этих территориях, их освобождение и восстановление на них конституционного строя.

Ст. 5 и 6 документа описывают методы обеспечения суверенитета Украины и защиты прав и свобод граждан. Подчеркивается, что Украина не несет ответственности за все противоправные действия России и оккупационной администрации на оккупированной территории и отмечается, что основой защиты прав и свобод граждан являются «содействие обеспечению их экономических нужд, восстановление гуманитарных и культурных связей с ними» и т. д.

При этом указывается, что «основы совершения гражданско-правовых сделок и реализации других прав и свобод» определяются законом «Об обеспечении прав и свобод граждан и правовой режим на временно оккупированной территории», за исключением порядка въезда и выезда лиц на эту территорию, который устанавливается данным законом».

Упомянутый закон был принят еще в апреле 2014 г. после аннексии Крыма Россией и изначально был прописан применительно к Крыму. Однако в его тексте нет положений, которые нельзя было б применить к Донбассу. В целом этот закон является в основном декларативным, т. к. по ряду ключевых проблем не устанавливает каких-либо норм, а лишь определяет орган власти, который эти нормы будет устанавливать. Например, что порядок выплаты пенсий жителям оккупированных территорий устанавливает Кабмин.

Однако вернемся к закону о реинтеграции Донбасса. Его ст. 7 декларировала, что «при осуществлении политико-дипломатических мероприятий по восстановлению территориальной целостности Украины обеспечивается приоритетность выполнения положений по безопасности Минского протокола от 5 сентября 2014 г., а также Минского меморандума от 19 сентября 2014 г. и «Комплекса мер» от 12 февраля 2015 г. с целью создания необходимых условий для политического урегулирования». Но это положение Рада решила изъять ко второму чтению. Далее мы объясним, почему это было сделано.

Согласно ст. 8 «для обеспечения обороны и госбезопасности, сдерживания и отпора российской вооруженной агрессии в Донецкой и Луганской областях» привлекаются ВСУ и другие силовые структуры. В июльской редакции документа слов о «сдерживании и отпоре агрессии» не было. А такое добавление важно, ибо понятие «отпор вооруженной агрессии» закреплено в законе «Об обороне». Ему посвящена ст. 4 этого акта, и согласно ему, данный отпор предполагает военные действия.

В ст. 9 предполагается создание объединенного оперативного штаба ВСУ для «руководства силами и средствами, которые используются непосредственно в Донецкой и Луганской областях для мер по национальной безопасности и обороне». В прошлой редакции указывалось, что начальник этого штаба назначается президентом по представлению главы Генштаба. В нынешней процедура не указывается, но на практике это не помешает президенту осуществить данное назначение. Для этого у него есть все полномочия как у верховного главнокомандующего.

Также из этой статьи, как может показаться, были изъяты два других важных положения.

Во-первых, о том, что Президент Украины в период действия этого закона может принимать решение о применении вооруженных сил и других военных формирований «для сдерживания и отпора вооруженной агрессии РФ, восстановления территориальной целостности Украины, обеспечения охраны и обороны госграницы Украины, линии разграничения, отражения атак, которые угрожают жизни военнослужащих и других граждан».

Во-вторых, что «при необходимости также может быть принято решение о введении военного положения, а также другие решения в порядке и на основаниях, предусмотренных Конституцией Украины».

Но, как увидим ниже, смысл этих норм в окончательном проекте закона просто перекочевал в другое место.

Ст. 10 устанавливает, что начальник объединенного оперативного штаба по согласованию с СБУ и Министерством по делам оккупированных территорий определяет режим вдоль линии размежевания и порядок перемещения людей и товаров через нее. Т. е. вопрос сохранения или отмены блокады отнесен к компетенции этих ведомств.

Также закон имеет переходные и заключительные положения (в июльской редакции они не публиковались, а может, их и вовсе не было). Самое важное из них в том, что с принятием данного закона Рада «в соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 85 Конституции «одобряет решение президента об использовании Вооруженных сил и других воинских формирований, которое принимается в соответствии с п. 19 ч. 1 ст. 106 Конституции Украины для сдерживания российской вооруженной агрессии в Донецкой и Луганской областях».

Отметим также, что в самом законе нет ничего об отмене АТО. Очевидно, в связи с тем, что эта операция проводится на основании не закона, а указа президента.

Второй законопроект также президентский. Он именуется «О создании необходимых условий для мирного урегулирования ситуации в отдельных районах Донецкой и Луганской областей». Его смысл — в сохранении действия закона «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» еще на год. В преамбуле документа нет упоминаний о Минских соглашениях, однако говорится о приверженности Украины мирному урегулированию ситуации и о том, что таким актом создаются необходимые условия для проведения миротворческой операции ООН.

О сигнале, который Аваков послал Западу, а возможно, и Москве

За скандальными перипетиями, сопровождавшими принятие «донбасских» законов, была хорошо видна политическая игра, которую вели парламентские партии.

Понятно, что действо у трибуны, устроенное депутатами «Самопомочі» и «Батькивщины», преследовало прежде всего цели пиара, но свои требования к законопроектам предъявил и «Народный фронт», один из лидеров которого, Александр Турчинов, собственно, и представлял законопроекты в парламенте. И, судя по всему, за этим стоит не только стремление показать себя большими патриотами, чем БПП.

«Требование №1 фракции «Народного фронта»: сейчас при обсуждении изъять абзац первый статьи 7-й и новую редакцию доработать ко второму чтению. Мы не допустим легализации незаконных подписей российских наемников под так называемыми соглашениями», — заявил лидер фракции Максим Бурбак.

Второе требование «Народного фронта»: мы настаиваем между первым и вторым чтением написать верификацию или подтверждения факта вывода российских войск.

Законопроект №7163 необходимо обязательно дополнить положением о том, что факт вывода российских войск, их наемников из отдельных районов Донецкой и Луганской областей должен быть засвидетельствован указом президента, который он подписывает только на основе совместного представления министра внутренних дел и министра обороны Украины. Это второе условие нашего голосования за проект во втором чтении».

(http://iportal.rada.gov.ua/meeting/stenogr/show/6610.html)

Иными словами, переход к реализации политической части Минских соглашений будет невозможен без «визы» Арсена Авакова (как министра внутренних дел), поскольку законодательными новациями они привязываются к «выводу российских войск и наемников». Т. е. Аваков посылает сигнал Западу (а может, и Москве), что вести переговоры, торг о вариантах мирного урегулирования нужно не только с Петром Порошенко, но и с ним. Беспорядки у Рады, учиненные подконтрольными ему «азовцами», также являются таким сигналом. Впрочем, и показать еще раз президенту, испытывающему сильное давление Запада, что без нахождения общего языка с министром внутренних дел ему будет крайне сложно, также нелишне.

Впрочем, внесение положения о верификации предполагается ко второму чтению, и не факт, что оно будет реализовано. Но по нашим сведениям, этот вопрос сейчас активно дискутируется в ходе консультаций.

Пока же «продавлены» два изменения в предложенные президентом законопроекты. Принятый окончательно закон «О создании необходимых условий для мирного урегулирования ситуации в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», изначально состоявший из одного пункта о продлении на год срока действия закона «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», президент по инициативе «Народного фронта» дополнил положением о том, что:

«Особый порядок местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей вступает в силу исключительно после выполнения всех условий, изложенных в статье 10 названного закона, в частности в части, касающейся вывода всех незаконных вооруженных формирований, их военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины».

Но ведь и в предыдущей редакции говорилось, что выборы в «отдельных районах» должны пройти с соблюдением ряда условий, включая «вывод всех незаконных вооруженных формирований, их военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины»

Т. е. «масло масляное» получилось, ничуть не меняющее юридический смысл документа.

В целом же юридическая диспозиция сторон на сегодняшний момент выглядит так: Киев имеет закон об особом порядке местного самоуправления. Его положения «действуют со дня вступления полномочий органами местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, избранными на внеочередных выборах», проведение которых в свою очередь обусловлено рядом условий, включая «вывод незаконных формирований».

При этом срок его действия продлен на один год с момента вступления в силу закона «О создании необходимых условий...», т. е. до 6 октября 2018 г., после чего, нужно понимать, в отдельных районах должны действовать только те же законодательные нормы, что и в остальной Украине. Совершенно очевидно, что даже при самом благоприятном ходе мирного процесса времени для реального функционирования этого порядка практически не останется. Осталась в нем и норма о том, что внеочередные выборы должны состояться 7 декабря 2014 г. Т. е. без внесения в него дополнительных изменений все равно не обойтись.

С другой стороны, имеются Минские соглашения, которые в п. 12 содержат отсылку к закону «О временном порядке...», не имевшему на тот момент таких ограничителей для его вступления в силу, какие ввела Рада в марте 2015-го. Но в то же время они указывают: «9. Восстановление полного контроля над государственной границей со стороны правительства Украины во всей зоне конфликта, которое должно начаться в первый день после местных выборов и завершиться после всеобъемлющего политического урегулирования (местные выборы в отдельных районах Донецкой и Луганской областей на основании Закона Украины и конституционная реформа) к концу 2015 года при условии выполнения пункта 11 — в консультациях и по согласованию с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы...»

А п. 11 звучит так: «Проведение конституционной реформы на Украине со вступлением в силу к концу 2015 года новой конституции, предполагающей в качестве ключевого элемента децентрализацию (с учетом особенностей отдельных районов Донецкой и Луганской областей, согласованных с представителями этих районов), а также принятие постоянного законодательства об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей в соответствии с мерами, указанными в примечании 1, до конца 2015 года».

О казуистике, носящей вспомогательный характер

Т. е. при их заключении подразумевался следующий алгоритм — после решения вопросов прекращения огня и безопасности проводятся местные выборы (по согласованному закону), вступает в силу закон «О временном порядке...», а до конца 2015 г. и постоянный закон об особом статусе и закрепляющие этот статус новые поправки к Конституции.

Напомню, соответствующие поправки к Конституции были приняты предварительно, но окончательное принятие, требующее 300 голосов в Раде, было заморожено, для чего потребовалось специальное определение Конституционного Суда, что «следующая сессия» — это любая последующая сессия.

Однако в настоящий момент их принять уже невозможно, т. к. переходными положениями они предполагают проведение местных выборов по всей Украине в уже нереальный срок — 29 октября нынешнего года. Следовательно, всю процедуру конституционной реформы децентрализации надо запускать с нуля.

Как настаивают некоторые эксперты, согласно Минским соглашениям, только с этого момента граница полностью переходит под контроль Киева, причем «вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также наемников с территории Украины (происходит. — С. Б.) под наблюдением ОБСЕ. Разоружение всех незаконных групп» (что нужно понимать как ликвидацию вооруженных формирований самопровозглашенных республик. — С. Б.) идет под пунктом 10, и это трактуется как то, что оно должно произойти после проведения местных выборов, что явно противоречит закону «Об особом порядке...».

С другой стороны, нумерация пунктов не означает последовательности их выполнения, если такое там прямо не прописано. Например, самый последний пункт звучит: «13. Интенсифицировать деятельность Трехсторонней Контактной группы, в том числе путем создания рабочих групп по выполнению соответствующих аспектов Минских соглашений. Они будут отражать состав Трехсторонней Контактной группы». Но ясно, что создание таких подгрупп (они и были образованы) необходимо для выполнения всех предшествующих пунктов, а после их выполнения пункт 13 уже потеряет смысл.

В общем, поводов для правоведческой дискуссии немало, однако нужно понимать, что в большой политике — там, где сталкиваются интересы великих держав, юридическая казуистика носит сугубо вспомогательный характер, аргумент в споре, но решающими являются интересы, возможности и политическая воля каждой из сторон. А юридическую сторону всегда можно подогнать под требуемый результат.

Но в законе «Об особом порядке...» пунктов, прямо запрещающих реализацию политической части «Минска», если до нее все-таки дойдет дело, нет. Да, он законодательно фиксирует сложившийся порядок (который действительно противоречит положениям Минских соглашений), с известным перекосом в пользу возможностей президента (ну это сугубо внутриукраинские дела) содержит резкие определения, вроде бы исключающие любые переговоры с «представителями отдельных районов», т. е. самопровозглашенных республик. Но это опять-таки вопрос трактовок, да и сам вопрос — как вести переговоры, напрямую или через «посредника» (Россию), пусть и политический, но технически решаемый.

Процесс восстановления государственного суверенитета, кроме ссылки на возможное применение статьи 51 Устава ООН (о праве на самооборону), там никак не прописан. Т. е. законопроект прямо не отменяет «Минск» (во всяком случае в широком плане, как мирное, компромиссное урегулирование), но расширяет «окно возможностей». Есть предположение, что и сам закон о реинтеграции нужен был главным образом для того, чтобы протащить продление закона «Об особом порядке...» Ведь вначале это положение содержалось в тексте проекта закона об реинтеграции, но в последний момент было выделено в отдельный законопроект.

Обсуждение проходило бурно. Дымовые шашки в истории Рады уже были, когда ратифицировались Харьковские соглашения. Однако до сих пор никто из депутатов не говорил, как делал это бросивший шашку Юрий Левченко: «Я б этот парламент сжег». Основные же претензии «Самопомочі», «Батькивщины» и представителей «Свободы» к закону о реинтеграции сводились к тому, что в документе есть ссылки на Минские соглашения, не указано начало оккупации, ничего не говорится о Крыме, не узаконена блокада.

Депутат Иван Винник (БПП), представляя мнение комитета по обороне и нацбезопасности, предложил принять документ, заменив ссылки на Минские соглашения ссылкой на резолюцию СовБеза ООН, «осуждающую российскую агрессию» (на самом деле такой резолюции нет, а есть резолюция в поддержку Минских соглашений).

Представитель «Народного фронта» Максим Бурбак заявил, что фракция поддержит проект в случае удаления из него ч. 1. ст. 7, т. е. фрагмента со ссылками на Минские соглашения. То же сказал и глава фракции радикалов Олег Ляшко. Юрий Бойко (Оппоблок) утверждал, что акт не создает условий для мирного урегулирования.

О Минских соглашениях, из которых Киев фактически все-таки выходит

В итоге закон получил 233 голоса, но без абзаца с упоминанием Минских соглашений. В таком виде его консолидированно поддержали БПП, «Народный фронт» и радикалы. Также «за» голосовали около 2/3 «Воли народа» и почти половина внефракционных. Оппоблок, «Самопоміч», «Возрождение» и «Батькивщина» не дали ни одного голоса.

Что же касается продления закона о статусе Донбасса, то его противники, среди них на сей раз и Олег Ляшко, выступали так, будто его положения реально действуют, а не заморожены рядом условий, которые в этом акте содержатся. А представлявшая закон первый вице-спикер Ирина Геращенко утверждала, что он нужен для сохранения санкций против России.

В итоге документ был принят в целом. Но за него проголосовали лишь 229 депутатов. Среди депутатов от НФ поддержка сократилась на 12 парламентариев (с 71 до 59). В «Воле народа» голосовали меньше половины, среди внефракционных — меньше четверти. Радикалы закон не поддержали. Однако «за» были свыше 2/3 «Возрождения», а также 9 депутатов от Оппоблока, чьи голоса в данном случае можно считать решающими.

Теперь о сути этих документов. Главная цель их принятия — утвердить фактический выход Украины за пределы Минских соглашений, обозначить их ничтожность для Киева, но в то же время не отвергнуть их до конца, чтоб облегчить сохранение санкций против России.

Разногласия между властью с одной стороны и «Батькивщиной» и «Самопоміччю» с другой во многом проистекают из их взгляда на условия сохранения санкций. Первые считают, что для этого Украина должна проявлять определенную гибкость, вторые — что санкции будут при любых условиях.

Гибкость в данном случае заключалась в продлении и так де-факто не действующего статуса Донбасса на год (то есть в будущем году в канун президентской кампании этот вопрос встанет снова). И решение стало возможным только потому, что законы не направлялись в Раду в фактическом пакете. Продление произошло в обмен на признание российской оккупации Донбасса и демонстрацию Радой ничтожности Минских соглашений.

Эта ничтожность была обозначена и самим президентом, что видно по изменениям текста закона в сравнении с первоначальной его редакцией. Однако с устранением — без всякого сопротивления власти — ч. 1 ст. 7 эта ничтожность обозначается куда больше. Попутно с изъятием этой части закона изымаются единственные слова о политическом урегулировании.

Да, в обоих законах немало сказано о приоритетности для Украины мирного урегулирования. Однако понятие «мирное урегулирование» в наших реалиях фактически означает возвращение неподконтрольных территорий под украинскую юрисдикцию без войны в результате санкций и других форм давления на Россию. А под политическим урегулированием все же понимается законодательно закрепленный особый статус отдельных районов Донбасса.

Ключевой тезис закона о реинтеграции — «российская оккупация Донбасса» — имеет отнюдь не только внутрипропагандистское значение. За ним вырисовывается желание для начала вывести из числа переговорщиков представителей самопровозглашенных республик, а затем заменить Минские соглашения некой двусторонней договоренностью Москвы.

Россия традиционно отвергает ее квалификацию как участника конфликта. Однако в Минских соглашениях напрямую не указано, между какими сторонами происходит конфликт, а основной переговорный механизм урегулирования — это формат, который официально именуется трехсторонней контактной группой. Три стороны — это Украина, Россия и ОБСЕ. Такое определение теоретически означает либо что конфликтуют Украина и Россия, а ОБСЕ посредничает, либо что и Украина, и Россия, и ОБСЕ вместе пытаются уговорить сепаратистов Донбасса.

Первый вариант куда ближе к истине, и на Западе конфликт подается как украинско-российский. Но хотя западная трактовка Минских соглашений близка к украинской, там понимают, что заменить эти договоренности каким-то другим документом малореально. Тем не менее можно допускать, что США ведут работу в этом направлении, хотя пока безрезультатно.

Ряд депутатов в ходе обсуждения говорили о необходимости распространить ко второму чтению нормы закона и на Крым, против чего никто не возражал. Но по логике тогда в законе пойдет речь о военной операции Украины и в Крыму, что еще больше повысит градус конфликта с Россией.

Этого, конечно, можно избежать, по-разному прописав тексты ряда положений относительно Донбасса и Крыма, но такой вариант может вызвать и дополнительные конфликты. В данном случае очевидно ключевой будет позиция «Народного фронта», представители которого в ходе обсуждения не высказывались по Крыму.

В целом НФ выгодно позиционировал себя как в радикальном электорате, показав, что добивается от власти приема законов на своих условиях, так и на Западе, поскольку обеспечил принятие закона о формальном продлении статуса Донбасса без чрезмерных претензий. На самом деле его поправки к этому акту ничего не значат, ибо просто напоминают о действующих правовых условиях реализации закона.

Кроме того, закон о реинтеграции Донбасса создает возможности для отмены выборов, о чем мы уже писали. Технически эта процедура может выглядеть так. Группа депутатов обращается в КС, чтобы тот прояснил, какие правовые последствия должна повлечь агрессия, исходя из действующих конституционных и законодательных норм.

Ну а Конституционному Суду несложно сделать вывод, что раз у нас юридически признана агрессия, в связи с чем и принят ряд положенных Конституцией мер (в частности, решение об использовании войск и мобилизация, которая, напомню, не отменена), то президенту и Раде надо принять и другие меры в соответствии с законом «Об обороне», т. е. ввести военное положение, которое влечет отмену каких-либо выборов. И тогда власти ничего не останется, как выполнить решение суда.

Не обязательно все произойдет именно так. Если Западу не понравится идея с отменой выборов, реализовать ее Порошенко не сможет. Однако ему нелишне иметь правовое поле для их отмены, а его закон как раз такое поле и создает.

Пока же Запад внешне дистанцировался от закона о реинтеграции Донбасса. Посольства США, Германии и Франции умалчивали о нем, тогда как еще до начала обсуждения законов по Донбассу в Раде выражали в Твиттере заинтересованность в формальном продлении статуса отдельных районов Донбасса. Такую позицию можно при желании трактовать даже как косвенное неодобрение закона о реинтеграции, хотя, как утверждали летом представители украинской власти, он согласовывался с западными партнерами. Тем не менее, думаю, пока можно говорить не об осуждении, а лишь о внешнем дистанцировании.

Также обращает внимание, что в своих комментариях «голос Кремля» Дмитрий Песков делает акцент на формальном продлении статуса Донбасса, а не на законе, который фактически уводит Украину из Минских соглашений. Это, разумеется, можно связать с тем, что один закон принят в целом, а другой — в первом чтении. Но, вероятно, такие акценты связаны и с желанием избежать дополнительных сложностей и проблем в связи с президентскими выборами и первенством мира по футболу в РФ.

Нам бы их проблемы!

Сергей БУРЛАЧЕНКО

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Статус Донбасса разменяют на статус агента

Идеи об определении статуса иностранного агента и соответствующие законодательные...

Рада продлила особый статус Донбасса

Народные депутаты поддержали пролонгацию закона № 9153 об особом порядке местного...

Зенитные комплексы, которые все изменили

«Силовая группировка» в российской власти может принять самостоятельное...

Эксперты: ввод миротворцев в Донбасс требует...

Наблюдается несоответствие во внешней и внутренней риторике украинских властей

Загрузка...

Неудача России грозит обернуться бедой для Украины

Неразрешимые трудности на «европейском направлении» Кремль может попытаться...

Радость Климкина

«Французы называют Москву Моску, а немецкий Ахен — вообще Экс-ле-Шапель. И никого...

Смена риторики вместо смены вех

Менять «ястребиную» предвыборную стратегию, сформированную под значительным...

Широкой этой свадьбы было мало

Вы узнаете: кому нужно продление закона об особом порядке самоуправления в отдельных...

Интеграция Украины с Европой: дружно игнорируемая...

Европейские чаяния Украины носят необратимый характер, большая часть общества...

Старое «съели», а новое самим нужно

Командный центр армии США (U.S. Army Contracting Command) действительно купил одну украинскую...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка