Маховик разрушения можно остановить

№10(976) 11 – 17 марта 09 Марта 2021

Бывший предприниматель, ветеран АТО/ООС, блогер, общественный деятель, активный и неравнодушный к судьбе своей страны человек — это все о Константине Григорьевиче Ильченко.

Родился он в Свердловске (Должанске) Луганской области. Отец — шахтер, фронтовик, мама преподавала в школе русский и украинский язык и литературу.

В 2014-м Константин добровольцем ушел воевать. Полтора года был руководителем военно-гражданской администрации (ВГА) города Золотое и поселка Катериновка на Луганщине.

Многие процессы, которые происходят на востоке Украины, он знает изнутри. Беседу мы начали с проблем экономики.


Миф о нерентабельности шахт

— Некогда важнейшая для страны отрасль — угольная промышленность — сегодня в упадке. Даже СМИ упоминают о ней не часто. Остается ли она значимой для Украины?
— Вне всякого сомнения, угольная промышленность важна. Однако отраслевое хозяйство Украины убито, в целом убита экономика. Вокруг угольной отрасли примерно с 1994 г. не прекращаются спекуляции.

Например, в период Кучмы, когда Ахметов только начинал о себе заявлять, нам рассказывали, что, мол, угольная отрасль нерентабельна, шахтерский труд не нужен, нам нужны швеи-мотористки, нужно развивать сельское хозяйство, и вообще уголь в мире уже неактуален.

Постепенно отрасль приходила в упадок. Но бросалось в глаза, что шахты уничтожались выборочно: там, где присутствовали интересы Ахметова, эти шахты передавались ему, в остальных случаях — объявлялись бесперспективными.

Сегодня произносятся пылкие речи об экологии, о том, что ради этого весь мир отказывается от углеродных носителей энергии, повсеместно сокращается добыча угля, и Украина не может существовать вне этих трендов, и т. д.

Да, экология — это очень важно, но давайте обратим внимание на статистику — тенденция противоположная: Китай наращивает производство угля, Америка, Германия — тоже. Даже Англия дала отмашку — одна шахта уже расконсервирована и добывает уголь. Доля угля в энергобалансе Польши самая большая среди европейских стран — 80%. А в 2018 г. была представлена правительственная программа развития угольного сектора. Программа предусматривает увеличение объемов добычи угля, инвестиции в создание новых шахт. И поляков совершенно не волнует, что это может привести к штрафным санкциям со стороны ЕС, т. к. противоречит требованию забыть об угле и двигаться в сторону «зеленой» энергетики.

Иными словами, элиты других стран думают прежде всего об интересах нации, а не о собственных доходах и модных проектах.

Для украинских олигархов Украина остается горячим цехом по сколачиванию огромных состояний, не более того. Сами же они, их семьи давно живут в Европе или за океаном. Именно им мешает отечественная угольная промышленность: в контексте энергорынка для них нежелательна не только угольная отрасль, но и атомная энергетика.

На тренде экологии, новейших технологий тот же Ахметов откровенно паразитирует в сфере «зеленой» энергетики, которая у нас в разы дороже, чем в Европе.

Мы живем в реальности, в которой господствует обман. В этой связи хочу развенчать миф о нерентабельности шахт.

Я сам шахтер (мой дед, кстати, был удостоен звания заслуженный шахтер), имею рабочую специальность проходчика горных выработок.


В начале 90-х я, как и многие украинцы, верил в то, что с независимостью в Украину пришел рай земной, что теперь можно честно заниматься бизнесом. В 1996 г. взял в аренду шахту «Майская» (Свердловск Луганской обл.), которая к тому времени пять лет как не работала. В кратчайший срок ее восстановил, и шахта начала грузить до 1000 т угля в сутки. Это серьезный объем добычи.

К примеру, если сегодня госшахта грузит 300 т в сутки, она считается очень успешной. Мы готовили вторую лаву с таким же объемом добычи.

Так вот, теперь о честной себестоимости, о которой не хотят говорить те, кто заинтересован в распространении мифа о нерентабельности шахт. Расходы на добычу угля марки антрацит, который грузила моя шахта, не выходили за пределы 50 грн. за тонну. Штыб я продавал по 120 грн. за тонну, а орех доходил до 180 грн., средняя цена продаж составляла 150 грн. На выходе имел порядка 300% прибыли. Откровенно говоря, в то время мне завидовали даже контрабандисты.

Безусловно, на шахтах, которые опасны по газу и пыли, уровень доходности был значительно ниже, поскольку увеличивались затраты на безопасность. Однако в минусах они тоже не были. Но об этом власть, обслуживающая олигархов, сознательно не говорит.

Миф о ненужности угля в Украине был придуман для того, чтобы власть имущие на торговле национальными интересами могли значительно прирастить свой капитал.

Еще при президентстве Кучмы госшахты стали дотироваться из госбюджета. Традиционно дотации преимущественно оседали в карманах руководства объединений. Это была своего рода откупная центра, предназначенная регионам за безропотное согласие на т. н. реструктуризацию шахт. Гендиректора тут же пересели на «Лексусы» и «Мерседесы», а шахтеры продолжали спускаться в забой голодными.

Все, что связано с угольной отраслью, покрыто пеленой обмана. Все заточено на то, чтобы олигархи (а заодно мошенники помельче) могли безнаказанно паразитировать в этом секторе энергетики.

— Иными словами, в отрасли существовала по сути преступная теневая схема: огромные прибыли распределялись между коррумпированными чиновниками, местной элитой и посредниками между ними. Государство и народ — основные потерпевшие от этих схем.

— Да, это прямо в десятку. Но важно понять, почему местные власти шли на такие страшные вещи. Ведь не просто так генеральный директор или губернатор давали согласие на уничтожение сотен тысяч рабочих мест! Ответ прост: баснословные состояния в короткий срок и безнаказанность. Это то, что обещал Киев взамен на лояльность. И маховик разрушения заработал в полную силу.

Трудовые коллективы были против такой «реформы» и как могли этому противостояли, но с их мнением никто не считался.

Украинская власть обосновывала бесперспективность добычи отечественного угля, а Запад — под эгидой борьбы за окружающую среду — выделял миллиардные средства на реструктуризацию шахт. При этом, по их мнению, убивалось сразу два зайца: с одной стороны, улучшалось экологическое состояние, с другой — с мирового рынка уходил мощнейший конкурент по добыче угля в лице Украины.

Суммы были колоссальные, поскольку Запад платил по-честному, учитывалось все: строительство новых производственных мощностей, социальные выплаты шахтерам, обеспечение жильем, оздоровление и многое другое. До регионов эти деньги не доходили.

Зато в начальный период реструктуризации, который реально длился года три, гендиректора получили право поступать с горно-шахтным оборудованием как им заблагорассудится. На то время в России катастрофически не хватало шахтного оборудования, вот и поехало наше ГШО контрабандой к россиянам. Списывалось же оно на действующие шахты, которые потом объявлялись нерентабельными.

Неожиданно я сам оказался в эпицентре этих криминальных событий. Когда я подписывал договор аренды на шахту «Майская», мне настоятельно рекомендовали подписать акт приемки предприятия на сумму около $12 млн., хотя по акту ревизии остаточная стоимость шахты исчислялась суммой в $600 тыс.

Это означало, что еще до моего решения взять шахту в аренду на нее уже было списано оборудования на сумму свыше $11 млн. В нашем городе было 17 шахт, 12 из них были ликвидированы по такой же схеме. Представляете размах авантюры? Фактически моя шахта оказалась уликой, от которой нужно было любыми средствами избавиться.

Поскольку я был противником «реструктуризации», публично выступал с критикой и не соглашался оставить свою шахту, мне пришлось на себе испытать, что такое угольная мафия. В борьбе с такими, как я, использовались как силовики, так и откровенный криминал. Практически ежемесячно в отношении меня возбуждались уголовные дела, было совершено два покушения.

Здравому смыслу вопреки

— Можно ли изменить ситуацию сейчас?

— При непосредственном участии эксперта горного дела, высочайшего уровня профессионала А. Францишко в 2018 году мы разработали детальную структурную реформу угольной промышленности.

Направил ее в Минэнерго, провел не одну встречу со специалистами министерства. Оказалось, что реформа, которая способна реально возродить отрасль, им не интересна. Они снова говорят о реструктуризации и убеждают всех в бесперспективности угледобывающей промышленности Украины.

— В чем принципиальное отличие вашего предложения от того проекта, который сейчас находится на обсуждении?

— Во-первых, я публично заявил: если мы говорим о реформировании угольной отрасли, то мы должны говорить о ее возрождении. И это принципиально. Этой теме были посвящены мои многочисленные публикации на «Цензор.НЕТ» и в соцсетях. Моя позиция была созвучна с позицией профсоюзов: НПГУ Михаила Волынца и ПРУП Виктора Турманова.

Во-вторых, государство обязано честно признать, что шахты находятся в состоянии упадка ввиду бездарной и часто преступной деятельности самого государства в лице его управленческого аппарата. Поэтому правительству придется принять очень серьезное участие в процессе вывода отрасли из депрессии. Прежде всего шахтам необходимо вернуть статус юридического лица с правом иметь счета в банках, заключения договоров, в т.ч. международных, с правом распоряжаться продукцией и реализовывать ее.

Реформа должна происходить в формате акционирования шахт. Подчеркиваю, шахт, а не угольных объединений. Основной пакет акций, в размере 51%, должен принадлежать государству. Это необходимо для двух вещей: для контроля (чтобы собственник не ликвидировал шахту) и для того, чтобы государство из своей доли погашало долги шахты, которые накопились за время госуправления. Тем самым мы снимаем с бюджета нагрузку по обслуживанию долгов госшахт. Это честно и правильно, я в этом убежден.

Однако невозможно реформировать угольную отрасль без принятия соответствующих законодательных актов, внесения изменений в существующие законы. Например, мы говорим о долгах. А там львиная доля — это проценты штрафов за невыплаченную зарплату.

Абсурд! Государство не рассчиталось за отгруженный уголь, шахтеры остались по его вине без зарплаты, но государство за это наказывает шахтеров, облагая шахты несправедливыми штрафами.

Только после освобождения от штрафного ига можно подходить к самой структурной перестройке отрасли через создание чистой, не отягощенной обязательствами национальной угольной компании. Затем начнется процесс акционирования шахт, куда в качестве стратегического акционера войдет эта госкомпания.

При таком подходе инвесторы получат сигнал о том, что государство готово на равных с ними нести риски и брать на себя ответственность. Позже, когда станет понятно, что частные акционеры готовы продолжать работать без участия государства, они могут выкупить государственную долю.

Я лично знаю инвесторов, которые желают вложить свой капитал в угольную отрасль Украины. Однако для них остается загадкой, почему мы убиваем курицу, которая может нести золотые яйца, почему государство обслуживает интересы олигархов вместо укрепления своих позиций.

И снова ответ лежит на поверхности: в теневом государстве чиновники живут за счет откатов. Поэтому им выгоднее не добывать свой уголь, а покупать его в России, где-то еще, потому что там есть кэш. Именно по этой причине мое предложение в Минэнерго даже и не рассматривалось.

Хотя справедливости ради нужно сказать, что среди управленцев высшего звена есть люди, по-настоящему желающие перемен. Отдаю должное бывшему министру энергетики Алексею Оржелю, с которым у меня была долгая беседа по вопросу реформирования отрасли. Он меня услышал. Он смог разобраться в этих непростых вопросах, и мы с ним уже набросали конкретный план действий.

Но реализовать его не успели — Кабмин отправили в отставку.

Нынешнее правительство вопреки здравому смыслу идет по пути 90-х, добивая шахты, а вместе с ними — и целые регионы. Национальная стратегия развития отрасли, которую презентует Шмыгаль, банально переписана с той, которую в 90-х презентовало правительство Кучмы.

Между тем по экономике и безопасности страны наносится непоправимый удар.

Цифры говорят сами за себя. Если до 1991 г. только в одной Луганской области было около 200 шахт, а в Донецкой на порядок больше, то к 2021 г. по всей Украине государственных шахт насчитывается всего 33, плюс несколько частных.

Добыча угля по Украине на 1990 г. составляла 164 млн. 800 тыс. т в год, в 2019-м — 31 млн. 200 тыс. т.

— Вы считаете, что все-таки угольная отрасль будет оставаться в числе важнейших для Украины в ближайшей перспективе?

— Минимум 50 лет мы просто обязаны заниматься углем.

Бизнес должен работать, а не паразитировать

— Вы достаточно резко (и неоднократно) отзываетесь о деятельности богатейшего украинского олигарха Рината Ахметова...

— Я весьма положительно отношусь к бизнесу — малому и большому. Но я отрицательно отношусь к паразитирующему ведению бизнеса. Во-первых, Ахметов в нарушение существующих на тот момент норм взял в собственность и концессию очень жирные куски угольной отрасли. Т. о. не вкладывая ни копейки, ДТЭК обрел возможность получать прибыль от уже успешно работающих предприятий, при этом полностью упраздняя права шахтеров, потребности территорий, «минимизируя» налоги и т. п.

Собственно, в этом — вся сущность олигархата.

В свое время я занимался профсоюзной деятельностью и стал свидетелем попытки ДТЭК сократить расходы на содержание шахт путем массового увольнения шахтеров. Чтобы противостоять этому беспределу, я со своим профкомом даже захватил шахту «Красный партизан»: держались там почти сутки, и в конце концов вынудили отменить этот приказ.

Что касается олигархата, то зачастую это не ведение бизнеса, а игра в одни ворота, когда, к примеру, уголь с частных шахт государство закупало, а уголь, который добывали госпредприятия, просто отвергало.

На мой взгляд, Ахметов играет негативную роль не только в угольной промышленности, но и в целом в экономике Украины.

Разруха — это не война

— Как живут люди на вашей малой родине, на Донбассе, охваченном войной, что собой представляют шахтерские города и шахтерские поселки?

— Там депрессия. Она даже не великая, как когда-то была в Америке, она удручающая и всеуничтожающая.

Шахтеры — бесправные люди, они безропотно идут на работу, зная, что зарплаты не будет. Тем не менее они не мародерствуют, они из последних сил содержат шахты в порядке — в надежде, что вот-вот государство подумает о них, своих гражданах.

Константин Ильченко с рабочим, шахта «Золотая»

В 14-м, когда в Золотом шли страшные бои, рабочие шахты «Золотая» ее защищали, укрывали от осколков, охраняли. Они надеялись, что скоро все закончится, придет власть из Киева, и все наладится, все будет работать.

Власть пришла, и что? Вместе с ней пришла угольная мафия. А вскоре поступила команда остановить и затопить шахту «Золотая».

И если бы не моя твердая позиция как руководителя военно-гражданской администрации г. Золотое, поддержанная населением города, вместе с этой шахтой утонуло бы все объединение «Первомайскуголь». Представляете, что стало бы с целым регионом, если бы шахтные воды вышли на поверхность?! К тому же никто в правительстве не задумывался об альтернативных рабочих местах для шахтеров. В результате люди, живущие там, превратились бы в зомби, мечтающих о смерти, находящих свое короткое счастье в наркотиках да в стакане с водкой.

— Картина удручающая. Я бывал в тех краях еще до войны. У меня в памяти остались разбитые дороги, неразвитая инфраструктура. Война, видимо, нанесла непоправимый урон экономике региона, разделила людей.

— Отчасти не могу согласиться с вами. Когда я пришел в Золотое как руководитель ВГА, я был поражен увиденным: мне казалось, что там даже бродячие собаки выглядели грустными. Словом — разруха.

Но такое ужасное состояние не оттого, что война. Шахтерский городок так же, как и вся Луганская область, убивался в течение всего периода независимости. Ефремов, Бойко, Королевская, Тихонов, Пристюк, Голенко — вот неполный перечень тех, кто прошелся по региону.

Людей жалко, но они вынуждены жить в этих ужасных условиях, поскольку ехать некуда, их никто не ждет, они никому не нужны.

Разруха — это не война. Наоборот, война принесла туда — с точки зрения инфраструктуры — жизнь. Посмотрите, в какой прекрасный городок превратилась Попасная, а ведь она всегда, даже в советское время, была депрессивной. А сейчас современный город, там хочется жить.

Скажу откровенно: хоть и сложно мне приходилось в Золотом, но благодаря тому, что в ВГА нет горсовета (т. е. нет местных депутатов), выполнять поставленные задачи было намного легче, чем там, где присутствовали советы. Я был защищен от влияния местных князьков, от их откровенного саботажа — например, такого, какой мы наблюдали несколько лет в Северодонецке. Ведь все эти годы местная власть там была парализована.

Время показало, что именно такая форма управления в областях, по которым проходит война, наиболее эффективна. Хотя здесь огромную роль играют личные качества руководителя. Если туда заходит моральный, справедливый и подготовленный человек, народ его на руках носит, т.к. видит, что он не ворует, старается для территории, для людей.

Но бывают и иные примеры. Так, один из ставленников большого бизнеса погорел на взятке. Конечно, все быстро «порешали» — насколько я знаю, взяточник не наказан. Но как после этого люди будут относиться ко всему институту власти? Конечно же, с недоверием и презрением.

Если во власть приходят такие «управленцы», то и люди страдают, и территории приходят в запустение.

Украинские «антиукраинцы»

— Не считаете ли вы ошибочным решение о временной отмене выборов в Донбасском регионе?

— Считаю, что власть поступила правильно. В конце концов, у нас идет война. И в тех областях, где проходит фронт, должно быть введено военное положение, там должны работать даже не ВГА, а военные комендатуры.

Перед своей работой в Золотом я был наслышан о том, что там сильны антиукраинские настроения и пр. Но вскоре я убедился: там, где руководство города честно выполняет свои обязанности, внимательно относится к нуждам людей, там, как правило, украинские флаги не срывают.

— Вы употребили слово «антиукраинские». У меня много друзей и в Донецке, и в Луганске — по обе линии фронта. Они — украинцы. Они не против Украины, но против ошибочной политики. Именно это вызывает у них протест. В то же время ряд политиков пытаются причислить их к «антиукраинцам». Но они не являются таковыми! Пусть это мое частное мнение, я могу ошибаться.

— Нет, вы не ошибаетесь. Отношение к Украине в равной степени одинаково как по эту сторону, так и по ту. Государство Украина у граждан ассоциируется прежде всего с конкретными представителями власти.

Я это понимал, поэтому в своей работе руководствовался здравым смыслом и справедливостью, поэтому в моем лице золотовцы видели Украину именно такой. Кстати, я с ними до сих пор на связи, они мне звонят, пишут, благодарят и хотят меня видеть там снова.

Что касается украинцев, которые вынужденно остались на неподконтрольной Киеву территории, то они также судят об Украине по конкретным делам конкретных представителей власти. Ведь в том, что сейчас происходит, виноваты не простые люди, а те, кто, имея властные полномочия, допустил до этого и довел ситуацию до абсурда.

Судите сами. Если власть в 14-м, нарушив Конституцию, не объявила военное положение и не назвала войну войной, а наоборот — вывернула это как АТО, то кем являются те, кто остался по ту сторону? Если у нас АТО, значит, люди, оставшиеся там, по умолчанию являются заложниками. Тогда какого черта вы их лишили права получать украинскую пенсию?! Значит, украинская власть вместе с террористами способствует скорейшему умерщвлению наших граждан, лишая их возможности выживать?

Нетрудно догадаться, как при таком отношении к себе со стороны властей граждане неподконтрольных территорий будут относиться к Украине. Ответ очевиден: конечно же, с отвращением и презрением.

Но ведь сдавали Крым и Донбасс совершенно конкретные политики, тот же Порошенко, Турчинов и др., это они оставили наших граждан в оккупации и забрали их пенсии. Но в глазах тех людей виновата вся Украина, т.е. и мы с вами.

Ильченко и генерал-майор И. Гордийчук

Романтики, реалисты и циники майдана

— Константин, у вас огромный опыт революционной борьбы. На ваш взгляд, цель революции достоинства, как ее сейчас официально назвали, достигнута или..?

— Больной вопрос для всех, кто был на майдане и был готов принести себя в жертву. И ответ прост: нет, не достигнута. Собственно, эта цель даже не была обозначена. Помню, майдан скандировал: «План дій!» Самозваные лидеры стояли на сцене и растерянно смотрели на многотысячную толпу, требующую от них реальных действий. Они не знали, что говорить — в микрофоне звучали лишенные хоть какого-то смысла слова.

В свое время я много времени уделял конституанте, изучал работы по государственному строительству, мне это было интересно, да и соответствовало историческому моменту. Совместно со своими соратниками мы разработали алгоритм действий, которые привели бы к кардинальному реформированию существующей системы государственного управления.

Первым, с кем я пообщался на эту тему, был Д. Ярош. Уже на третьей минуте нашего разговора я понял, что он настолько далек от этого, что продолжать обсуждение бессмысленно. Он производил впечатление человека, тупо исполняющего поставленную задачу, не более.

Затем были обращения к топовым политикам. Я им посоветовал выйти на сцену и попросить прощения у всего украинского народа. После этого публично разорвать свои депутатские удостоверения и пообещать нам, что они больше никогда не пойдут в политику, при этом направят все свои ресурсы и возможности для достижения главной задачи майдана — перезагрузки государства.

После этого люди Яценюка и Тягнибока бегали с плакатами, на которых было написано: «Якщо побачите Ільченка на майдані, женіть його, бо він провокатор!»

Цинизм «лидеров майдана» зашкаливал. В один из дней они все — от Пашинского до Порошенко — выстроились на сцене. Мы потребовали, чтобы на сцену пригласили Левка Лукьяненко и предоставили ему слово. Получили отказ. Тогда мы практически с боем, отбиваясь от титушек самообороны, занесли Левка Григорьевича на сцену. Он там простоял два часа, но слова ему так и не дали. Как говорится: занавес!

Последняя попытка достучаться до разума тройки лидеров была предпринята в их штабе, в Доме профсоюзов. Все закончилось дракой с их охраной.

Очень скоро наш лозунг — перезагрузка государства — Яценюк перефразировал, и теперь со сцены звучал совершенно другой по смыслу мэм: перезагрузка власти. Что, собственно, и произошло. Майдан сменил власть, но не систему. Она осталась такой же антинародной, а во властных кабинетах одни подлецы заменили других.

— Были ли во время майдана проблемы между теми, кто общался на украинском языке, и теми, кто говорил на русском?

— Я на майдане был со 2 декабря 2013-го и по 3 марта 2014-го, т.е. от начала и до конца. Ответственно заявляю: я как русскоговорящий украинец нигде на майдане не сталкивался с враждебностью со стороны тех, кто говорил исключительно на украинском языке или на суржике. На это вообще никто не обращал внимания. Более того, к нам, представителям Восточной Украины, было отношение где-то даже трогательное.

Языковой вопрос — это искусственное явление, предназначенное для разделения общества, которое используется политиками в грязных целях: чтобы поработить народ, его нужно разделить.

Мы все едины и относимся друг к другу с уважением. К тому же война показала, насколько языковой вопрос неактуален и неинтересен самому народу.

Со мной в окопе рядом воевали разные люди, и они говорили — кто на суржике, кто на русском, кто на украинском, а кто-то на чеченском или грузинском. Мы понимали друг друга. Ведь на войне главное, чтобы верный побратим был рядом и магазины патронами были набиты, а все остальное — суета.

— Лично вашей семье майдан что дал?

— Майдан лишил нас иллюзий. Мы совершенно другими глазами посмотрели на то, что происходит вокруг. С одной стороны, мы поняли, что легче уже не будет, с другой — что наша жизнь неразрывно связана с Украиной. Наверное, от этого мы почувствовали себя сильнее, мы стали крепче.

— Поддерживаете ли вы отношения с теми, кто шел на революцию, кто был рядом с вами в окопах?

— Безусловно! Хотя среди них уже появились те, кто встал на дорожку мутных политиков. С такими я стараюсь не общаться.

— Константин, я не сомневаюсь в том, что вы верите: Украина сумеет отстоять независимость. На чем основывается ваша позиция?

— Я знаю, что будет именно так. Украинцы уникальный народ, мы неподвластны власти, какого бы цвета она ни была. Даже в этих неимоверно сложных условиях, когда предательство, торговля национальными интересами и измена для политиков стали привычным делом, мы в нужный момент находим в себе силы и спасаем Украину. Ведь украинцам глубоко наплевать на то, о чем думает власть и что она там себе планирует. Когда на нашу землю приходит враг, мы берем в руки оружие и делаем то, что нужно делать. Мы всегда к этому готовы, и враг об этом знает.

Жирные плюсы и минусы власти

— Как вы оцениваете власть, которая пришла на волне недовольства политикой Порошенко?

— Во-первых, это разочарование. Но я на все стараюсь смотреть прагматично, а мыслить — рационально. Наивно было полагать, что Зеленский в одночасье превратит Украину в страну справедливости и благоденствия.

Я изначально не верил, что будут обещанные «посадки», что начнется реальная борьба с коррупцией. Это невозможно сделать без поддержки внешних игроков — например, США. Наскоком здесь не победить, нужен системный подход. У Зеленского он отсутствует. Поэтому поддержка извне необходима, и мы видим, как президент все больше тяготеет к заокеанским друзьям. Это хорошо, это вселяет надежду.

С другой стороны, прошло почти два года, как Зеленский взял булаву. Что произошло за это время на фронте? На первый взгляд, ничего: те же перемирия, как и при Порошенко, вялотекущий Минский процесс, тот же «совок» в армии.

Но за год войны Порошенко подарил Гиркину Донецк, отдал приказ нашим войскам отступить из пустого Луганска, подписал Минские соглашения, допустил Иловайск, позорно сдал Дебальцево, взорвал склады с боеприпасами... И еще много чего дурного в то время произошло.

С 2019-го наши войска не сдали ни метра украинской земли, все разговоры об отводе войск остались лишь разговорами. ВСУ всегда дают адекватный ответ, армия усиливается. Об этом я знаю не понаслышке — это результат моих поездок на фронт, я бываю в своей родной бригаде, общаюсь с офицерами и вижу, что там происходит на самом деле. И здесь от меня как от ветерана-добровольца Зеленскому жирный плюс.

А вот за нещадное изнасилование экономики, доведение ее до состояния упадка — за это Зеленскому жирный минус. За провальную кадровую политику — жирный минус. И эти минусы полностью обесценивают достижения на фронте и попытки наших друзей помочь нам побороть коррупцию. Когда в стране граждане голодают, офигевая от непомерных тарифов и отсутствия хоть какой-то надежды в этой мрачной жизни, а в это время министры получают миллионные зарплаты, а чиновничье отродье всех уровней откровенно «быкует» — верить в благие намерения президента, мягко говоря, не хочется.

Тем не менее я вижу, как в Украине все жестче притесняется пророссийская «пятая колонна», как выдавливается криминалитет из экономики. К примеру, последние события на «Центрэнерго», санкции против Медведчука и Коломойского — все это неспроста, это свидетельствует о том, что Украина постепенно заходит на территорию евроатлантической цивилизации.

Нас поддерживают настоящие друзья, поэтому мы выстоим, и у нас обязательно все будет хорошо.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

В декларациях «брехня», а в головах разруха

15 апреля на внеочередной сессии Верховной Рады в первом чтении был принят...

Быстрых «прорывов» ждать не стоит

Проявлять оптимизм чрезвычайно рано. На пути к «разрядке-2», который лежит через...

Интеллект гегемона

Ввиду того, что правящие в Украине силы открыто проявляют готовность следовать в...

Цифровая валюта рождает новый финансовый порядок

Цифровые валюты станут одним из тех инструментов, которые создадут форму и правила...

Постскриптум ко Дню космонавтики

День космонавтики и 60-летие первого полета человека в космос президент Владимир...

«Кредитный марафон» на интерес

Заменить заимствования МВФ другими средствами вполне возможно

Оптимальный вялотекущий конфликт

Пауза, которую взяли в контактах с Зеленским Меркель и Макрон, показывает, что и там...

«Большое строительство» ушло в песок

Прежде чем запускать «Большое строительство», нужно было сформировать...

Геополитический реализм Турции и украинские иллюзии

Украине нужно учиться у Турции проводить политику в эгоистических национальных...

Приоритетная фантасмагория-2021

Судя по всему, такие примеры, где мужчина является формальным главой семьи и...

Как министр аграрной политики строил свой агробизнес

За год г-н Лещенко совершил головокружительный карьерный скачок – от депутата...

Игры на обострение

Игры на обострение, в которых каждая из сторон пытается получить свой тактический...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка