На «восточном фронте» ждем перемен

№22—26 (865) 29 июня — 5 июля 2018 г. 26 Июня 2018 1 4.6

Печать нашего номера совпала с Днем Конституции, 22-й годовщиной принятия ныне действующего Основного Закона. Не исключено, что когда через год будем отмечать этот государственный праздник, текст украинской Конституции изменится. По крайней мере на прошлой неделе к таким поправкам был сделан определенный шаг. Но предрекать исход событий еще слишком рано.

О подозрительно долгих раздумьях КС

Так, 20 июня Конституционный Суд обнародовал свои выводы о президентском законопроекте об изменениях Конституции в части депутатской неприкосновенности. Он признал его не нарушающим права и свободы человека, и, стало быть, Рада может рассматривать его по сути. Такой вывод легко можно было предвидеть, ибо КС в своей истории уже не раз рассматривал проекты на ту же тему и приходил к сходному мнению. Последний раз это было двумя неделями ранее, 6 июня, когда КС представил свой вердикт относительно аналогичного законопроекта, внесенного 158 депутатами.

Оба законопроекта абсолютно идентичны касательно сути изменений, которые вносятся в тело Конституции. Они предлагают убрать из ст. 80 Основного Закона нормы о том, что депутатам ВР гарантируется неприкосновенность, и они не могут без согласия парламента быть привлечены к уголовной ответственности, задержаны либо арестованы. Т. о. от данной статьи останется лишь положение, что парламентарии не несут правовой ответственности за свое голосование и за высказывания в парламенте, «за исключением ответственности за оскорбление и клевету». Впрочем, согласно нынешнему законодательству ответственность за упомянутые деяния является только гражданско-правовой, а не уголовной.

Различия между законопроектами лишь в том, что депутатский предполагает отмену неприкосновенности сразу, а президентский — с 1 января 2020 г., т. е. для парламентариев следующих созывов.

Однако есть сильные подозрения насчет того, что и нынешняя попытка отменить неприкосновенность завершится ничем. Такие подозрения основаны и на поведении Конституционного Суда, формально давшего добро на поправки.

Так, во-первых, КС подходил к достаточно ясному для него вопросу весьма неспешно. Напомним, что оба законопроекта Рада включила в повестку дня с одновременным направлением в КС еще 19 октября, в разгар «михомайдана». В тот же день президент Порошенко, выступая перед пограничниками в Бортничах, пригороде столицы, призвал Конституционный Суд безотлагательно рассмотреть эти документы и заявил: «Надеюсь, что на следующей сессии Верховная Рада даст 300 голосов за решение по лишению депутатской неприкосновенности. Есть все шансы, что весной будет принято окончательное и бесповоротное решение по неприкосновенности».

Однако КС сделал свои выводы (напомню, что вердикты КС о конституционных поправках официально называются «выводами», а прочие вердикты «решениями») об одном законопроекте лишь через семь с половиной, а о другом — через восемь месяцев. Мог ли он сознательно действовать вопреки призыву президента? Опыт исключает такой вариант.

Вспомним историю с предыдущими конституционными изменениями, касающимися организации правосудия. КС получил законопроект от Рады 22 декабря 2015 г. и представил выводы спустя менее месяца — 20 января 2016 г. Но затем президент внес в документ изменения, и доработанный проект вновь был включен Радой в повестку дня и направлен в КС 28 января. Новые выводы поступили уже 30 января. Благодаря оперативности Рада смогла предварительно одобрить поправки через два дня, завершив специально продленную ради этого осеннюю сессию, а 2 июня 2016 г. проект был принят окончательно. Если бы суд не поторопился, то Раде пришлось бы голосовать его уже в конце 2016 г.

Или взять так и не доведенные до конца конституционные поправки о децентрализации. Они в присутствии помощника госсекретаря США Виктории Нуланд были включены в повестку дня и направлены в КС 16 июля 2015 г., и выводы по ним были сделаны через две недели — 30 июля.

Т. е. Конституционный Суд меньше чем за месяц оперативно принимал вердикты по объемным законопроектам, меняющим многие положения Конституции. А вот с проектами несравненно более краткими, посвященными вопросу, который он уже неоднократно рассматривал, КС тянул более полугода.

Причем на этот раз суд, не найдя юридических оснований заблокировать проекты, тем не менее в мотивировочной части своих вердиктов дал понять, что целесообразность отмены неприкосновенности проблематична. Так, в обоих выводах содержится следующий текст:

«В то же время Конституционный Суд Украины считает целесообразным обратить внимание на то, что, принимая решение об отмене депутатской неприкосновенности, необходимо учитывать состояние политической и правовой системы Украины — ее способность в случае полного отсутствия института депутатской неприкосновенности обеспечить беспрепятственное и эффективное осуществление народными депутатами Украины своих полномочий, функционирование парламента как такового, а также реализацию конституционного принципа разделения государственной власти.

Конституционный Суд Украины неоднократно подчеркивал, что неприкосновенность народных депутатов Украины не является личной привилегией, индивидуальным правом народного депутата Украины, а имеет публично-правовой характер; она направлена на обеспечение безопасности народного депутата Украины от незаконного вмешательства в его деятельность, на обеспечение беспрепятственного и эффективного осуществления им своих функций и должного (нормального) функционирования парламента» (вывод от 11.07.2000 г. № 2-в /2000, решение от 27.10.1999 № 9-рп / 99, от 26.06.2003 г. № 12-рп / 2003).

Кроме того, на последствия полной отмены депутатской неприкосновенности обращала внимание и еврокомиссия «За демократию через право» (Венецианская комиссия), которая отмечала, что в политической системе с уязвимой демократией, такой как в Украине, полная отмена неприкосновенности может быть опасной для функционирования и автономии парламента (пункт 18 Заключения по проекту закона о внесении изменений в Конституцию Украины относительно неприкосновенности народных депутатов Украины и судей, принятого Венецианской комиссией на 103-й пленарной сессии (Венеция, 19—20.06.2015 г.)».

Может, Конституционный Суд на этот раз так долго раздумывал, потому что взвешивал, как проекты соотносятся с мнением Венецианской комиссии? Но ведь еще в марте 2000 г. в своем заключении об организованном президентом Леонидом Кучмой конституционном референдуме она также высказывалась против отмены депутатской неприкосновенности и даже резче, чем в 2015-м. Но на то мнение Конституционный Суд ни разу не обращал внимания, хотя за полтора десятилетия дал добро на несколько проектов, предполагающих отмену депутатского иммунитета. Почему же КС вспомнил о позиции европейских правоведов сейчас?

Думаю, и такая позиция, и затягивание КС с вынесением своих выводов связано с тем, что истинное мнение президента по депутатской неприкосновенности не совпадает с его публичной декларацией. Ведь снятие депутатского иммунитета делает парламентариев более уязвимыми перед правоохранительными органами, точнее — перед прокуратурой, которую контролирует глава государства (возбудить дело против народного депутата может только генпрокурор). Допустим, очень быстрое принятие вердикта Конституционным Судом было невыгодно Порошенко, поскольку этот факт объективно подыгрывал бы «михомайдану». Но когда 12 февраля Саакашвили депортировали, оказалось, что «михомайдан» исчез как политический фактор, однако КС все равно тянул с выводами еще более 4 месяцев.

О депутатах, вынужденных скрывать радость

Впрочем, уже к концу февраля появляются результаты соцопросов, которые показали, что шансы Порошенко на переизбрание весьма невелики. В этой ситуации отмены неприкосновенности должны были опасаться депутаты от опоры президента в парламенте, фракции БПП, и глава государства, конечно, должен был учитывать это обстоятельство. Впрочем, если вспомнить пленарное заседание 19 октября прошлого года, то одним из главных критиков проектов о неприкосновенности был депутат от БПП Владимир Арьев, который тогда заявлял: «Я вам хочу зачитать одну цитату из Конституции Грузии, которая была принята в 2010 году во время правления президента Саакашвили, который сейчас требует полной отмены неприкосновенности. «Арест или задержание депутата, обыск места проживания, транспортного средства, рабочего места или осуществление любого личного обыска разрешается только с согласия парламента, за исключением тех случаев, когда народный депутат задерживается на месте преступления». Нам надо внести те нормы, которые существуют в европейских парламентах и которые рекомендует Венецианская комиссия для того, чтобы избежать обвинений в политических преследованиях в будущем».

Да, тогда подобные заявления выглядели прежде всего троллингом Саакашвили. Но после того как КС затянул свои выводы, становится понятней, что, с одной стороны, масса депутатов не уверена в своем политическом будущем и не хочет создавать дополнительные риски из-за отмены иммунитета. Но с другой — неприкосновенность столь непопулярное в обществе явление, что никто, особенно в преддверии выборов, не стремится отстаивать ее публично.

Как же будут развиваться события? 21 июня народный депутат от БПП, представитель президента в парламенте Ирина Луценко сказала журналистам: «Я думаю, что задержки в этом вопросе не будет, все депутаты заинтересованы, те, которые говорили в своих предвыборных обещаниях, в своих партийных программах, о том, что они будут голосовать за снятие депутатской неприкосновенности. Я думаю, что все произойдет по процедуре, зал будет готов голосовать за это осенью». Почему осенью, она пояснила: «процедура требует определенных сроков внесения в Верховную Раду Украины, как только эта процедура будет соблюдена, подойдут сроки, они внесутся, и окончательное решение по снятию депутатской неприкосновенности мы будем рассматривать на следующей сессии. Так прописано в процедуре».

Да, изменения Конституции требуют голосования на двух сессиях. На одной голосуется предварительное утверждение, для которого достаточно простого большинства, на другой — окончательное, для которого требуется минимум 300 голосов. А Ирина Луценко говорит так, как будто предварительное утверждение уже имело место, и поэтому надо ждать до осени, когда можно будет проголосовать окончательно. Но ведь предварительного утверждения еще не было, было только включение в повестку дня.

Теоретически это утверждение может произойти на двух оставшихся пленарных неделях. Однако необходимо определиться, какой из двух законопроектов его пройдет. Казалось бы, депутатам легче отдать предпочтение президентскому, так как он откладывает практическое снятие иммунитета до будущего созыва. Т. о. парламентарии должны бы приветствовать именно этот вариант и голосовать за него. Но депутаты не могут публично радоваться возможности отложить отмену неприкосновенности, ведь логика политической борьбы побуждает оппозиционеров ругать президента как раз за то, что его проект оставляет лазейку для манипуляций.

Именно конкуренция законопроектов может затянуть решение вопроса. Например, профильный комитет не сможет определиться, какой документ рекомендовать, либо Рада не поторопится, и в итоге вопрос так и не будет рассмотрен на нынешней сессии. Или парламент примет президентский законопроект, но перенесет дату его вступления в силу в переходные положения Конституции, тем самым исключив возможность манипуляций, о которой шла речь выше.

Но при таком варианте надо будет вновь направить проект в КС, и предварительное утверждение будет отложено минимум до осени. Впрочем, с нынешними тенденциями он вполне может сделать выводы уже в будущем году. Ну и наконец, вариант, когда из-за конкуренции ни один из проектов не наберет и простого большинства в зале, а значит — рассматривать вопрос неприкосновенности можно будет лишь через год.

Но последний вариант самый имиджево невыгодный для депутатов. Лучше, если проекты просто тихо не дойдут до сессионного зала. Нерассмотрение их будет менее заметно, чем провал. Ведь сейчас, похоже, ажиотаж вокруг неприкосновенности, во многом поднятый «михомайданом», стих, и те же оппозиционеры, которые на словах за ее скорейшую отмену, понимают все риски для себя.

Думаю, они полностью согласны с многолетним парламентарием от «Батькивщины» Сергеем Сасом. Последний, став членом КС, высказал особое мнение по поводу депутатского законопроекта, которое сводится к тому, что отменять иммунитет нельзя, так как это даст власти возможность для репрессий против оппозиции. (Наверняка он высказал то же самое и относительно президентского проекта, только в данном случае особые мнения еще не опубликованы на сайте КС).

Впрочем, еще интереснее два других особых мнения судей Конституционного Суда — Игоря Слиденко и Николая Мельника (для политических гурманов отмечу, что особые мнения не опубликованы относительно вердикта от 20 июня, но они опубликованы относительно аналогичного вердикта от 6 июня о депутатском проекте). Судья Слиденко говорит не только о том, что отменять иммунитет нельзя, но и о том, что сейчас нельзя менять Конституцию, ибо ее ст. 157 предполагает невозможность менять Основной Закон в условиях военного или чрезвычайного положения. С точки зрения судьи Слиденко, военное положение у нас существует — только не де-юре, а де-факто, ибо проведение Операции объединенных сил в соответствии с законом о реинтеграции Донбасса означает «фактическое введение военного или чрезвычайного положения на территории государства»; «причина формального отсутствия документа о введении военного положения носит исключительно политический, а не правовой характер»; но если исходить из духа Конституции, то наличие военного положения несомненно.

Мельник говорит о том же, только менее категорично. Он считает, что ситуация в зоне ООС имеет признаки военного положения, и КС должен был изучить «правовую природу мер по обеспечению национальной безопасности и обороне, отпору и сдерживанию вооруженной агрессии Российской Федерации, которые осуществляются с 30 апреля 2018» (дата смены АТО на ООС), чтобы понять, есть или нет у нас это положение де-факто. Тогда как суд, уверен Мельник, ограничился «механической проверкой» факта отсутствия или наличия указа президента о введении такого положения.

Да, это особое мнение лишь двух судей. Однако оно появилось при анализе законопроекта, который для большинства людей не имеет отношения к войне. А что же будет, если возникнет ситуация, о возможности которой я говорю с момента внесения в Раду закона о реинтеграции Донбасса: группа депутатов попросит КС прояснить, обязан ли президент в условиях зафиксированной этим законом вооруженной агрессии против Украины объявлять военное положение. При такой постановке вопроса утвердительный ответ дадут не двое конституционных судей, а гораздо больше. Очевидно, большинство. Ну а введение военного положения — пусть в одной зоне ООС — означает невозможность проведения каких бы то ни было выборов во всей Украине, пока это положение будет действовать.

Сам факт таких особых мнений делает внесение подобного представления в КС еще более вероятным. Кстати, если бы КС был оперативным с выводами о неприкосновенности, обнародовав их до подписания закона о реинтеграции, то эти особые мнения вряд ли появились бы. Впрочем, закон был подписан еще 20 февраля, а суд медлил с выводами еще долго. Так что нынешние особые мнения — лишь побочное следствие медлительности КС.

О малозаметном, но важном указе Путина

Неделю назад я уделил серьезное внимание состоявшемуся 9 июня (после длительного перерыва) телефонному разговору Петра Порошенко с Владимиром Путиным, и уже 21 числа стало известно об очередной беседе двух лидеров — вновь по инициативе украинской стороны.

Официальные сообщения сторон, понятно, значительно отличались в «интонациях», и на эти различия (а также «совпадения»), на мой взгляд, стоит обратить внимание. Собеседники обсудили вопрос обмена заключенными и посещения их уполномоченными по правам человека, причем в сообщении пресс-службы украинского президента тема обозначена как главная. А пресс-служба российского лидера сообщает, что «затронута также тематика обмена удерживаемыми лицами и посещения уполномоченными по правам человека обеих стран российских граждан, содержащихся в заключении на Украине, и украинских — в России».

Кремль также подчеркнул: «Владимир Путин выразил обеспокоенность обострением обстановки в Донбассе, ростом числа жертв среди мирного населения в результате участившихся обстрелов региона украинскими силовиками».

Банковая в свою очередь сообщила: «Петр Порошенко подчеркнул необходимость выполнения Россией Минских договоренностей в части вопросов безопасности».

И, наконец, пресс-служба украинского президента оставила в самом конце сообщения, в разделе «также»: «Была также отмечена важность активизации работы в «нормандском формате» с целью согласования концепции развертывания на оккупированной части Донбасса международной миротворческой миссии ООН как важного инструмента выполнения Минска».

Российская сторона указала: «Лидеры обменялись мнениями по вопросам реализации российской инициативы учреждения миссии ООН по содействию охране Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Украине»; «С учетом прошедших в середине июня встречи министров иностранных дел и консультаций помощников лидеров государств «нормандского формата» (Россия, Германия, Украина, Франция) обсуждены вопросы урегулирования кризиса на юго-востоке Украины.

С российской стороны подтверждена безальтернативность «комплекса мер» 2015 года как основы политического урегулирования внутриукраинского конфликта и отмечена важность повышения эффективности переговорных усилий в рамках минской контактной группы и «нормандской четверки».

Бросается в глаза, что обе стороны говорят о «нормандском формате» и «Минске», и очевидно, что другие форматы, в частности российско-американский, на данном этапе как «рабочая площадка» не рассматриваются. Ныне это устраивает и Киев. Да, всего несколько недель назад Курт Волкер сделал ряд весьма ободряющих для Киева заявлений. Но, помимо того, что американские предложения для Москвы априори неприемлемы (а причины для кардинальных уступок не просматриваются), нужно принимать во внимание и то, что погода ныне в Вашингтоне «переменчива, как ветер в мае» (впрочем, как и в Киеве).

Ведь бог весть о чем могут договориться Путин и Трамп, «полноценная» встреча которых может состояться уже в июле, без всякого участия Украины. Главное — они могут договариваться за счет Украины, которая, кто бы в этом сомневался, для американского лидера не более чем расходный материал в глобальных геополитических раскладах. Просочившиеся же в прессу его экспромт-заявления по украинской тематике на саммите G7 только добавляют Киеву тревог и сомнений. Париж и Берлин в этом плане выглядят куда надежнее, а в «нормандском формате» Украина полноценный участник переговоров.

В целом же следует обратить внимание на куда более четкие формулировки сообщения Кремля — там прямо указано на комплекс мер 2015 г. и на то, что в вопросе о миротворцах речь идет лишь о российском предложении об «охране миссии ОБСЕ».

Т. е. Москва непоколебимо стоит и публично подтверждает свою позицию, в то время как сообщения Банковой весьма расплывчаты. Ну а то, что сообщение Кремля (в отличие от информации Банковой) содержит упоминание о недавней встрече министров иностранных дел в «нормандском формате», подтверждает сделанный мной вывод о том, что заявления Павла Климкина по ее итогам о полном совпадении позиций Франции, Германии и Украины, мягко говоря, сильно преувеличены.

Показательно и то, что информация о разговоре обнародована 21 июня в 14.45, а спустя полчаса, в 15.15, было сообщено о совещании российского президента с членами совбеза РФ: «Глава государства информировал участников совещания о телефонном разговоре с Президентом Украины Петром Порошенко. Состоялся обмен мнениями о текущих российско-украинских отношениях и процессе урегулирования на юго-востоке Украины». Последнее — дежурная формулировка, но совершенно однозначно показано, что тема разговора с украинским президентом была включена в повестку совещания в срочном порядке, и ей было уделено должное внимание.

Считаю также необходимым обратить внимание на малозаметный указ российского президента, подписанный им на следующий день после разговора с Порошенко и заседания российского совбеза: Михаил Брюханов назначен заместителем руководителя Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств («Россо-трудничество»), соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству.

Прежняя должность г-на Брюханова — начальник управления президента РФ по обеспечению деятельности госсовета РФ, а до этого он длительное время работал в управлении протокола президента, был заместителем начальника этой структуры. Такое назначение выглядит значительным понижением, особенно в контексте очень высоко котирующейся в аппаратной системе координат близости к «первому лицу».

Вспоминаю, как в одном из фильмов на российском телевидении, рассказывавших о повседневной деятельности Владимира Путина, первый замглавы его администрации Алексей Громов жаловался (в шутку, конечно), что раньше он был пресс-секретарем российского президента, а затем: «Песков подсидел меня, отодвинул от тела Владимира Владимировича, любимого».

Вполне допускаю, что новое назначение Михаила Брюханова — рутинное перемещение оказавшегося в опале чиновника (хотя это не стыкуется с тем, что данная новость оказалась в топе новостей сайта российского президента, где сообщается только о наиболее значимых событиях), случайно совпавшее по времени с активностью на украинском направлении. Но напрашивается предположение, что ситуация выглядит совершенно иначе. Это не понижение Брюханова, а Путин направил хорошо известного ему по совместной работе человека на ответственное направление, в котором «Россотрудничеству» отведена важная роль. Не исключаю, что Брюханову отведена роль «челночного» переговорщика, чьи визиты в Киев формально будут связаны с деятельностью подведомственной структуры.

Так или иначе, но высокая переговорная активность на российско-украинском направлении, как и то, что некие подвижки весьма вероятны, налицо. И похоже на то, что Киев дал принципиальное согласие на увязку ввода миротворцев (причем однозначно не на всю территорию непризнанных республик сразу) в обмен на поэтапное выполнение политической части Минских соглашений. При этом отсутствие (пока) каких-либо утечек об их содержании как раз и указывает на то, что на «восточном военно-дипломатическом переговорном фронте» все может быть достаточно серьезно.

Подождем развития событий, тем более что все в любой момент может измениться.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Коэн: украинский языковой закон — шаг в неверном...

Средства массовой информации сегодня повсеместно испытывают немалые сложности: это и...

«Больше никогда»?

Для поклонников «европейских ценностей» военный переворот в ФРГ, да еще и с...

Российские санкции в контексте российско-украинских...

У нас вновь есть повод для обсуждения современного состояния украинско-российских...

Меркель: первый визит в новом качестве

Судя по итогу визита в Киев, никаких срочных дел у канцлера Ангелы Меркель (по крайней...

Радуга раскола и рябь вместо цунами

Подмеченная фотографом Reuters радуга, вспыхнувшая в небе над американским Капитолием...

Загрузка...

Две весны — два образа выборов

11 ноября на неподконтрольной территории Украины пройдет мероприятие, которое...

Звезды сближаются: Вифлеемская — с...

Вы узнаете: поступит ли в Киев транш МВФ до конца нынешнего года и почему фонд...

Украина и Trident Juncture 2018 — не участвуя поучаствовали...

25 октября 2018 г. в Норвегии стартовали стратегические учения сил НАТО Trident Juncture 2018...

Игра на три результата

Наша страна интересует американцев исключительно в контексте противостояния с...

5 способов вернуть украинцев на родину

За границей трудятся около 5 млн. украинцев, приблизительно 25% экономически активного...

2000 злотых за наши головы!

Крупнейшая строительная фирма Польши — Budimex — стала первым предприятием...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Юрий АРХАНГЕЛЬСКИЙ
04 Июля 2018, Юрий АРХАНГЕЛЬСКИЙ

Неприкосновенность отменить. Так она и сейчас отсутствует, так как по решению Верх. Рады это можно сделать.

- 0 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка