На втором фронте без перемен

№15 (861) 13 — 19 апреля 2018 г. 12 Апреля 2018 4

В отношениях Украины с Россией возник новый конфликт. В конце марта близ косы Обиточной в Запорожской области пограничники задержали приписанный к Керчи сейнер «Норд». Его экипаж — жителей Крыма — украинская сторона рассматривает как украинских граждан, вышедших в море из принадлежащего Украине порта без разрешения украинских властей.

В результате девятерых моряков оштрафовали, но территорию Украины они так и не смогли покинуть, поскольку по российским паспортам их не выпускают, а капитан Владимир Горбенко подвергся уголовному преследованию. Его обвиняют в нарушении порядка выезда или въезда на оккупированную территорию с целью нанесения вреда интересам Украины, за что ему грозит от трех до пяти лет тюрьмы. Россия, естественно, требует освобождения всех моряков. Независимо от того, как эта история завершится, очевидны два аспекта.

О возможном вчера, но абсолютно невозможном сегодня. И наоборот

Такими действиями Украина, мягко говоря, не увеличивает симпатий к себе жителей Крыма, тогда как эти симпатии играют ключевую роль в публичных рекомендациях Запада по возвращению полуострова. Недавние слова Святослава Вакарчука о том, что примером должно быть объединение Германии, — это парафраз того, что говорила Ангела Меркель года три назад. Да, всякое сравнение хромает, однако верность этой поговорки не отменяет того, что Украине следовало бы добиваться симпатий крымчан.

Другая же сторона дела состоит в том, что этот случай идеально вписывается в стратегию Украины в борьбе с Россией. Киев стремится показывать украинскому обществу, что начавшийся в 2014-м конфликт имеет позитивную для Украины динамику. Ведь без насилия над фактами несложно выстроить следующий нарратив. Так, в марте 2014-го Украина без боя проиграла России и пророссийским силам в Крыму. Но на следующем этапе ей удалось локализовать наступление «русского мира» одним Донбассом, который, правда, не удалось полностью взять под контроль. Итог борьбы за Донбасс на данный момент можно расценить, как ничью, или проигрыш Украины по очкам. Но Крым-то был проигран нокаутом. После него поражение по очкам все равно будет позитивом.

С февраля 2015 г. война в Донбассе обрела форму вялотекущего конфликта (обычно малой интенсивности) без фактического изменения линии фронта. Однако позитивную динамику конфликта следует измерять не только переходом под контроль новых территорий. Для Киева куда важнее, чем взятие нескольких сел в «серой зоне», то обстоятельство, что невозможные ранее для него действия оказываются возможными и не несут очевидных негативных последствий. Самые заметные примеры динамики таковы:

— выполнение политической части Минских соглашений, которые украинская власть считает навязанными извне, сейчас несравненно призрачнее, чем казалось тремя годами раньше, в частности, проект конституционных поправок по децентрализации, из-за которого гибли люди под Радой в 2015-м, фактически аннулирован;

— введена экономическая блокада Донбасса;

— приняты нормативные акты и практические меры по борьбе с «русским миром» как внутри страны, так и извне: блокада Крыма, прекращение авиасообщений, ликвидация денежных переводов, регламентация ввоза российских книг, запрет на гастроли ряда артистов, отмена закона «Об основах языковой политики», введение языковых квот на радио и ТВ, осложнение въезда в Украину российских граждан, в рамках декоммунизации — дерусификация топонимики и ликвидация памятников общей истории;

— принят закон о реинтеграции Донбасса, который без признания войны с Россией де-юре де-факто это состояние признает.

Перечень действий, которые вписываются в этот ряд, можно продолжить. И эти меры воспринимаются обществом неоднозначно, а языковое квотирование СМИ и запрет российских соцсетей не пользуются поддержкой большинства населения, что показал недавний опрос КМИС.

Однако для украинской власти главное не это. Она рассматривает такие действия частью гибридной войны — как удар по противнику невоенными средствами, что всегда будет оправдано, если в ответ не получен удар, который причинит заметный вред. А ответ России обычно сводился лишь к выражению озабоченности.

Будущие историки, надеюсь, разберутся, насколько все эти действия укрепили решимость Москвы прокладывать вторую ветку «Северного потока» и минимизировать украинский транзит, что действительно вызывает тревогу Киева. Однако о планах этой ветки говорилось еще до евромайдана, а в практическую плоскость дело стало переходить еще в июне в 2015 г. с подписанием соглашения между «Газпромом» и газовыми европейскими компаниями. В любом случае в общественном сознании украинцев «Северный поток-2» существует сам по себе, а не как ответ России на украинские операции гибридной войны, и угроза сокращения транзита пока что остается лишь перспективой, а не фактом.

Т. о. ситуация предрасполагает к тому, чтобы Киев и дальше искал поводы демонстрации поступательной динамики в конфликте, тем самым тестируя, будет ли Россия отвечать на них. А слабые ответы можно интерпретировать и как готовность Москвы идти на уступки в Донбассе, добиваться которых дело Волкера.

Поэтому ситуация, подобная захвату керченского сейнера, была запрограммирована. Она идеально подходит для стратегии Киева. Ведь сколько времени приписанные к крымским портам корабли беспрепятственно выходили в море, и наверняка и рыбу ловили близ тех же берегов. Ведь Азовское море считается морем совместного использования, и с 2014-го здесь ничего не изменилось.

Стороны регулярно подписывали соглашения о лимитах вылова рыбы в этой акватории: последнее заключено в нынешнем феврале. Объективно эти соглашения выгодны Украине. Ведь лимиты добычи основных видов промысловых рыб распределялись поровну. Это значило, что в данном вопросе с присоединением Крыма к России ничего не изменилось, хотя — с точки зрения Москвы — протяженность российской береговой линии выросла на длину крымской части азовского побережья, а украинской — соответственно сократилась.

Но вот «Норд» подходит к украинским берегам, и оказывается, что возможное еще вчера (лов крымчанами рыбы в Азовском море) сегодня абсолютно невозможно. А невозможное вчера стало возможным сегодня — это уже о задержании российского судна.

О парадоксе 4,4 процента

Разумеется — это очень чувствительный укол по самолюбию России, но чем реально сможет она ответить Киеву? Все заявления российского МИДа (тем более прессы) о том, что, дескать, Украина занимается пиратством — это то же самое выражение озабоченности, которое никакого эффекта не имело. Думаю, в Москве это понимают, поэтому сейчас зазвучали — правда, только на уровне провластных спикеров — угрозы перекрыть для украинских кораблей вход в Керченский пролив. Эти угрозы сопровождаются рассуждениями, скольких миллионов не досчитается Ринат Ахметов: ведь Мариуполь — главный металлургический центр Украины, значит, будет перекрыт морской путь экспорта металла.

Звучит грозно. Но посмотрим на проблему с цифрами в руках. Как видно по сайту Администрации морских портов Украины, за два месяца этого года наши порты обработали 20,054 млн. т грузов, из них 1,002 млн., т. е. менее 5% приходится на оба порта на Азовском море — Мариупольский (0,813) и Бердянский (0,188). Правда, если брать только металлургическую продукцию, то здесь роль Азовского моря существенней: за тот же период из украинских портов прошло 2,921 млн. т черных металлов (в т. ч. 0,664 — около 23% — через Мариуполь).

Разумеется, можно рассуждать, что те же грузы из азовских портов можно отправлять по железной дороге в другие порты Украины, и что логистические проблемы хоть и возникнут, но будут вполне преодолимы — по сравнению с довоенным периодом украинские порты менее загружены.

Однако убежден, что до такой переориентации дело не дойдет. Ибо полное перекрытие Керченского пролива для украинских кораблей вообще не должно сказаться на экспорте металла из Мариупольского порта. Для такого вывода надо немного ознакомиться со статистикой. Так, в 2017 г. по данным уже упомянутой Администрации морских портов грузооборот этих портов составил 132,9 млн. т.

По данным Госслужбы статистики грузооборот всего водного транспорта страны за этот период составил 5,9 млн. т. При этом в последнюю цифру вошли и перевозки грузов речным транспортом на Днепре и Дунае, а из имеющихся в сети источников следует, что украинские корабли по рекам перевозят грузов больше, чем по морю. Но даже если не входить в такие подробности, то все равно видно, что грузооборот всего водного транспорта Украины равен лишь 4,4% грузооборота ее морских портов.

Кажущийся парадокс объясняется просто. В Украине еще при Кравчуке были распроданы морские пароходства, тогда как речные пароходства пострадали гораздо меньше. Конечно, унизительно, если страна с развитыми морскими портами не имеет своего торгового флота, однако в данном случае эта «унизительность» как раз и осложняет тот российский ответ, о котором любят говорить в Москве.

Если металл и вообще весь украинский экспорт вывозится из Мариуполя и Бердянска (равно как из всех украинских портов) почти исключительно на иностранных судах, то непропуск украинских кораблей через Керченский пролив будет болезненным для самолюбия Киева уколом, но по эффекту — все равно уколом булавочным.

А вот перекрытие пролива для украинских экспортно-импортных операций влечет конфликт Москвы со всеми странами, чьи суда эти операции осуществляют, причем больше всего могут быть вовлечены как раз государства, не проявившие энтузиазм в высылке дипломатов в связи с делом Скрипаля. Ведь украинский металл из Мариуполя везут в основном в Болгарию, Турцию, Грецию, Италию и Испанию.

На такой конфликт Россия не пойдет. Поэтому наиболее вероятная ее реакция — это использование кораблей пограничной службы и Черноморского флота для охраны рыболовных и других судов, вышедших из портов Крыма, особенно в Азовское море. Эта мера на практике, очевидно, сделает невозможным повторение истории с «Нордом», однако не помешает этой истории вписаться в украинский нарратив позитивной динамики развития конфликта, и поиски новых доказательств такой динамики будут продолжены.

О размене, выигрышном для президента

Что касается внутренней политики, то на одном из основных ее фронтов Порошенко, похоже, одержал тактическую победу, использовав конфликт внутри антикоррупционных органов. Если поначалу могло казаться, что речь идет об альянсе Генпрокуратуры с НАБУ против главы САП, то после заслушивания в Раде глав обоих антикоррупционных ведомств Артема Сытника и Назара Холодницкого 4 апреля это впечатление скорректировалось.

Выступления депутатов и их вопросы главным штатным антикоррупционерам выявили такой расклад. Полностью на стороне НАБУ были лишь отдельные «еврооптимисты» (Сергей Лещенко, Анна Гопко). Радикалы атаковали Холодницкого, но делали немало замечаний в адрес НАБУ, а заодно использовали ситуацию, чтобы скомпрометировать идею антикоррупционного суда. Вот что, например, говорил Олег Ляшко: «Ми створили НАБУ для чого? Для конкретної роботи чи для піару? У вас у штаті НАБУ майже 20 людей працює у прес-службі, піар-службі, отримують по 60 тисяч зарплати, і часто в інтернеті бачимо платну рекламу про роботу НАБУ. Так от, найкраща реклама для НАБУ — це вироки, які набули сили, а не проплачена реклама в інтернеті чи повідомлення вашої прес-служби.

Нам розказують проте, давайте оберемо і зробимо Антикорупційний суд і тоді вже буде реальна боротьба із корупцією. Шановні колеги, ви не розумієте, для чого таким, як Холодницький, треба антикорупційні суди? Щоб він їм по телефону команди давав, проти кого справи закривать, проти кого відкривать і без права оскарження. У нас вже були колись такі суди, хто забув в 1937 році, ВЧК, коли людей судили і в той же день розстрілювали без права на оскарження».

В ходе тех же дебатов «Самопоміч» и «Батькивщина» демонстрировали равноудаленность к обеим сторонам конфликта. У представителей БПП, а речь идет о таких абсолютно пропрезидентских спикерах, как Артур Герасимов, Алексей Гончаренко, Олег Барна, звучала критика в адрес обоих антикоррупционных ведомств, но заметно больше относительно НАБУ, при этом реанимировалась идея аудита этого ведомства. А депутаты от «НФ» ругали исключительно антикоррупционное бюро.

В итоге стало очевидным, что цель власти — взаимная дискредитация всех антикоррупционных органов (прежде всего любимого Западом НАБУ) друг другом, и получилось, что, инициировав дело против главы САП, Сытник сам полез на крючок.

Но власть обладает инициативой, лишь пока это дело находится в подвешенном состоянии. Дальнейшее развитие несет риски и для нее.

Так, подтверждение обвинений в адрес Холодницкого задевает не только влиятельного «фронтовика» Георгия Логвинского, но и главу Минюста Павла Петренко, в чьем ведомстве в декабре НАБУ уже проводила обыски по делу, которое якобы стал тормозить глава САП. Следовательно, под ударом окажется правящая коалиция. При этом надо учитывать, что представители «НФ» в связи с нулевым рейтингом партии ищут продления существования в политике, и самый простой способ для этого — своевременный переход на сторону лидера президентской гонки, а пока что этот лидер — не Порошенко. Но неподтверждение обвинений главы САП станет ударом не только по НАБУ, но и по генпрокурору Луценко, который ввязался в эту историю.

Если же власть думала, что альянс ГПУ и НАБУ улучшит репутацию Генпрокуратуры, а через нее и Порошенко на Западе, то это не случилось. Запад реагирует настороженно, примером чего стало заявление Transparency International Украина от 4 апреля, где акцент сделан на беспокойстве в связи с тем, что политики, чьи интересы в разное время стали объектом расследования САП и НАБУ, используют ситуацию для дискредитации всей антикоррупционной реформы.

В отношении Холодницкого еще со 2 апреля возбуждено производство со стороны квалификационно-дисциплинарной комиссии прокуроров (КДКП). Отстранение от должности на время такого производства — абсолютно логичный акт. Но сразу после такого отстранения союз ГПУ и НАБУ легко может треснуть, так как встанет вопрос о фактическом руководстве Специализированной антикоррупционной прокуратурой на это время.

Прозападные силы, вероятно, предложат вариант, описанный Мустафой Найемом в самом начале конфликта: передать бразды правления САП первому заму Холодницкого Максиму Грищуку. Но генпрокурор может на это не пойти, воспользовавшись размытостью законодательства, а это усилит давление Запада. Возможно, именно поэтому решение о временном отстранении Холодницкого так и не принято. Но при отсутствии такого отстранения обвинения в его адрес будут казаться менее серьезными.

Само дело может затянуться надолго, решить его полюбовно уже нельзя, поскольку во время дисциплинарного производства (а оно может длиться до двух месяцев) прокурор не имеет права уйти по собственному желанию. Холодницкий же показал, что готов сопротивляться.

В результате его сопротивления, вероятно, будет вываливаться компромат на все задействованные ведомства, а значит — дискредитироваться не только НАБУ, но и Генпрокуратура. А это поставит вопрос о смене их руководства.

Но если для Порошенко главная проблема неподконтрольность НАБУ, то такой вариант все же не будет для него проигрышем. Одновременный уход Луценко и Сытника будет выигрышным для президента разменом. Ведь НАБУ в этом случае окажется парализованным, а прокуратура — нет, и ее фактическая подконтрольность президенту сохранится. А если генпрокурор действительно невъездной в США, то Порошенко все равно придется рано или поздно его сдать.

Впрочем, независимо от слухов об аннулировании визы для Луценко свидетельств его недовольства Западом немало. Например, бывший президент всемирного Конгресса Украинцев Аскольд Лозинский сообщил 7 апреля, что будет добиваться санкций против представителей президентского окружения, в частности Луценко, которого он обвинил в быстром обогащении во время пребывании в должности и «использовании прокуратуры против невинных людей». Лозинский сказал, что направил по этому поводу письма пяти сенаторам и «будет дальше идти по этой линии». Интересен прежде всего не факт такой активности известного деятеля диаспоры, а то, что о нем — без каких-либо дополнительных комментариев, без ссылок на точку зрения Киева — сообщило государственное СМИ США, «Голос Америки».

Об оселке, пришедшемся не по зубам

А вот на «втором внутриполитическом фронте» — кардинальном пресечении поползновений на смену власти — наступление Порошенко было не столь успешным. Ожидаемых Банковой перемен не наступило.

Во время суда по избранию меры пресечения Ивану Бубенчику, участнику евромайдана, признавшегося журналистам в убийстве бойцов «Беркута» выстрелами в затылок, замгенпрокурора Анжела Стрижевская отозвала ходатайство о его содержании под стражей.

Ранее задержание Бубенчика вызвало волну протестов участников евромайдана и националистического сообщества, которые сочли, что суд над их «побратимом» будет прецедентом, и впоследствии наказание могут понести и другие участники государственного переворота. Сторонники Бубенчика апеллировали к принятому ВР закону об амнистии, который освобождал от ответственности всех участников беспорядков в Киеве 2013—2014 гг. После протестов Луценко заявил о замене прокурора, который вел дело Бубенчика, на Стрижевскую.

И нужно признать, что возмущение (как и опасения) участников евромайдана имеют под собой основания, причем не только с точки зрения политической оценки событий «революции достоинства», но и с юридической стороны. Ведь закон «О недопущении преследования и наказания лиц по поводу событий, которые имели место во время проведения мирных собраний, и признании утратившими силу некоторых законов Украины» предписывает «освободить от уголовной ответственности лиц, которые были участниками массовых акций протеста касательно действий, которые содержат признаки уголовных преступлений, предусмотренных статьями... (дальше идет их длинный перечень, включающий ст. 348. — С. Б.) УК Украины при условии, что эти действия связаны с участием в массовых акциях протеста, которые начались 21 ноября».

А ст. 348, которая инкриминировалась Бубенчику, это — «Убийство или покушение на убийство работника правоохранительного органа или его близких родственников в связи с выполнением этим работником служебных обязанностей». Так что Иван Бубенчик мог с «чистой совестью» рассказывать о своих «подвигах», что он и сделал еще в 2016 г.

Теперь Генпрокуратура объясняет свои действия в отношении него: «Закон, предусматривающий амнистию для участников событий в центре Киева в 2014 году, является ничтожным в рамках действующего законодательства и противоречит нормам Уголовно-процессуального кодекса». Об этом заявил глава отдела департамента специальных расследований Генпрокуратуры Алексей Донской в интервью UA:Перший. Он уточнил, что юридически «ничтожность» предусматривает невозможность применения закона на практике. Прокурор призвал ВР принять законопроект о поправках в УПК, который позволил бы проводить амнистию активистов в Киеве.

Т. е. мы, дескать, лишь следуем букве закона, по которой (в толковании Генпрокуратуры) закон об амнистии «ничтожен», хотя и призывает депутатов исправить эту «нестыковку». Не будем задаваться риторическим вопросом, почему Генпрокуратура заметила эту «ничтожность» только сейчас, и всегда ли в ее действиях буква закона превалирует над политической целесообразностью, а просто констатируем факт — в «деле Бубенчика» власть вынуждена была пойти на попятную, а «переквалификация» на более легкую статью, хотя деяние, в котором сознался Бубенчик, имеет совершенно однозначную классификацию, так же, как и попытки объяснить его «личной инициативой» одного из прокуроров, означает лишь попытку сохранить лицо. В реальности дело будет спущено на тормозах.

Понятно и то, что это была не «личная инициатива» даже генпрокурора, а продолжение обозначившейся в последние недели линии всей власти на «профилактирование» любых попыток и поползновений к смене власти через госпереворот или массовые беспорядки. Более того — самой возможности давить на власть через уличные акции, блокирование органов власти и т. п. Цепочка выстраивалась совершенно четкая — высылка Саакашвили и разгон «михомайдана», арест Савченко с обвинением ее в подготовке госпереворота и «следственные действия» на главной базе национальных дружин и «Азова».

«Дело Бубенчика» рассматривалось пусть не как самый громкий, но наиболее значимый (даже более, чем арест Савченко) аккорд этой кампании, ведь его пытались привлечь к ответственности не за действия, совершенные после победы «революции достоинства», а во время оной и способствовавшие ее победе. Т. о. обществу посылался однозначный сигнал: время революций закончилось, власть будет жестко пресекать любые «поползновения». Ведь практически уже крылатыми стали слова Юрия Луценко: «Выборы... это единственный способ и сохранить государство, и заставить власть быть эффективной. Поэтому никогда не поддерживайте тех, кто посягает на конституционный строй. Потому что это катастрофа не столько для государства Украина, сколько для каждого украинца. Это исторический факт».

Всему многочисленному сообществу «ветеранов майдана» (а нужно понимать, что потенциально опасные для власти элементы таковыми являются процентов на 90) давалось понять, что для каждого из них может «найтись» статья в УК, ведь закон об амнистии «юридически ничтожен».

Но пока этот «оселок» оказался власти не по зубам. Возможно, в том, что решительность власти сошла на нет, сыграли свою роль не только протесты непосредственно против преследования Бубенчика, но и другие демарши правых, последовавшие после обысков в штаб-квартире национальных дружин.

Так, 29 марта около 50 «нацдружинников» вместе с «азовцами» и «свободовцами» зашли в здание Николаевского облсовета и в результате стычки с силовиками прорвались на сессию, где потребовали отставки губернатора Савченко. А 3 апреля в Киеве прошел масштабный марш националистов, организованный Объединением националистических сил (Национальный корпус, «Свобода» и «Правый сектор»), в голове которого несли транспарант — «Чемодан, вокзал, Мальдивы».

Возникают две версии — о продолжении Арсеном Аваковым своей игры, несмотря на все «понятийные соглашения», а также о том, что радикалы, поняв, что их «сливают», выходят из-под контроля министра внутренних дел и сумели, так сказать, «самостоятельно» заставить власть считаться с собой (во всяком случае — резко сбавить давление).

Последнее представляется маловероятным, скорее Аваков «санкционировал» активность радикалов. Ведь вопреки всем соглашениям недоверие между участниками внутривластной сделки остается, да и вообще в политике соглашения выполняются только до тех пор, пока это в интересах обеих сторон. Радикалы же всегда были едва не ключевым козырем министра внутренних дел в торге с Банковой.

По нашей информации, в «Народном фронте» опасаются, что, выиграв президентские выборы, Порошенко забудет все «понятийные соглашения», тем паче что они носят закулисный, непубличный характер, и не выделит «фронтовикам» оговоренной доли в едином избирательном списке, более того — устранит Авакова с должности еще до сложения Кабмином полномочий перед новоизбранной Радой.

Эти опасения значительно усилились именно в связи с «делом Бубенчика», которое могло быть использовано как прецедент не только против рядовых участников евромайдана, но и его руководителей, к коим относились многие лидеры «НФ», и уж во всяком случае, по расчетам Банковой, должно было сделать их куда послушнее. На этом фоне наличие в активе Авакова «боеспособных» радикальных группировок позволяет ему чувствовать себя значительно увереннее, что и сработало в очередной раз, заставив пойти на попятную в «деле Бубенчика».

Кроме того, подконтрольные радикалы позволяют Авакову сохранить политическую субъектность и в том случае, если он сочтет дальнейший «искренний» альянс с Петром Порошенко для себя нецелесообразным. А такое вполне вероятно — с учетом того, что электоральные позиции президента воспринимаются как все более слабые.

О немецкой пунктуальности, которая пришлась бы в самый раз

Изменить ситуацию, как рассчитывают на Банковой, и должен тот поворот, на признаки которого я обратил внимание неделю назад. «...мы недалеко от важных подвижек по Донбассу. Если перед президентскими выборами удастся договориться о размещении в регионе миротворцев ООН, это будет важной дипломатической и политической победой Петра Порошенко, что наверняка привлечет избирателей», — сказал изданию «Коммерсант» политтехнолог Виктор Уколов, обслуживающий интересы АП Украины.

При этом в окружении президента убеждены, что по мере того, как Порошенко пытается превратить миротворческую операцию ООН в свой главный козырь на предстоящих выборах, его главный конкурент Юлия Тимошенко полна решимости этому помешать. «...со свойственным ей популизмом она станет обвинять власти в очередной сдаче Крыма, в том, что Крым обменяли на Донбасс, что остановились на полпути, предали национальные интересы», — говорит изданию источник в АП. «Президенту, чтобы отбить атаку, придется делать жесткие, а порой и сверхжесткие заявления по Крыму, — добавил он. — Пусть Москва к ним готовится».

Нельзя не отметить, что на Банковой решили действовать на опережение, ведь пока Тимошенко делает акцент на социальных и коррупционных вопросах, а антироссийскую риторику использует крайне осторожно (не так давно даже обвинила «людей, которые возглавляют страну», в том, что они «не хотят эту войну заканчивать», поскольку «им нужна кровь и нищета»).

Заметим, слова о вынужденности жестких заявлений Порошенко по Крыму от «источника из АП» («Коммерсант») звучат как попытка оправдаться перед Москвой. На самом же деле там стараются сверхжесткой риторикой удержать «патриотический электорат» и надеются, что завершение хотя бы военной фазы конфликта на Донбассе сделает Порошенко кандидатом №1 для граждан, желающих мира. Размещение же миротворцев, если оно случится, будет подано как победа над Москвой.

Примером упомянутой выше жесткой риторики, местами даже переходящей в истерику, можно считать кампанию, в которой приняли участие практически все украинские властные институции, с призывом к западным странам не допустить реализации «Северного потока-2». Момент для такой пиар-атаки был выбран чрезвычайно удачно — на фоне беспрецедентного скандала в отношениях России и Запада из-за отравления Скрипаля (это было еще до «химического» обострения в Сирии).

По информации, которой мы располагаем, именно тем, что украинские аргументы оказались очень «к месту» сторонникам жесткой линии в отношении Москвы вообще и противникам «Северного потока», в частности, усилившим давление на Германию, и вызвано внезапное приглашение Петра Порошенко в Берлин. Целью Ангелы Меркель было, как пишут в таких случаях, «снять опасения Киева».

И заявления немецкого лидера после переговоров прозвучали для украинской стороны обнадеживающе: «Мы приняли во внимание мнение президента Украины по вопросу. Мы также обсудили эту ситуацию с президентом России и передали взволнованность Украины по этому вопросу. Но все равно стоит вопрос о том, чтобы часть газа проследовала через украинскую территорию. Конечно, тут следует учитывать политическую составляющую этого вопроса. Я четко указала, что проект «Северный поток-2» без создания у нас ясности насчет будущей роли украинского транзита, с нашей точки зрения, невозможен».

Естественно, говоря о «политической составляющей» проекта,

г-жа канцлер выступила в роли Капитана Очевидность. Но нужно понимать, что политический характер он имеет не только для России, но и для Германии — ее интерес (совпадающий с российским) не столько в некоей экономии, которую он может дать, сколько в гарантиях бесперебойности поставок газа из России на случай всяческих «неожиданностей» на территории Украины.

При этом для Германии (уже в отличие от России) принципиальное значение имеет только физическое наличие трубы, способной обеспечить ее потребности, а распределение объемов прокачки газа между украинским и балтийским маршрутами в «нормальной» ситуации вторично. Германия, конечно, не заинтересована в том, чтобы Украина полностью лишилась доходов от транзита, а Россия получила мощный рычаг давления на Украину в форме прекращения поставок газа.

Так что вокруг проекта предстоит еще много маневров и переговоров. И хотя вариант, в котором Германия заявит, что интересы Украины учтены неким обязательством «Газпрома» (перед Германией) прокачивать определенный объем газа через Украину, не исключен, у последней достаточно возможностей, чтобы постараться тут добиться преференций для себя.

Фактическое согласие на «Северный поток» (например, в форме договора «Нафтогаза» и «Газпрома» об условиях прокачки после 2019 г. с определением минимальных ее объемов, уйти от исполнения которого российскому монополисту после решения Стокгольмского арбитража будет крайне сложно) может стать козырем для Киева при переговорах о наиболее приемлемых для него условиях мирного урегулирования.

Другой вопрос: насколько возможен и, я бы сказал, уместен мирный процесс вообще в свете принимающей все более опасные формы конфронтации между США с их ближайшими союзниками и Россией? Речь идет не только об общем неблагоприятном для достижения любого компромисса фоне. Если сейчас эпицентр этого противостояния Сирия, то вполне логично допустить, что «второй фронт» будет открыт на Украине.

И есть основания полагать, что срочный вызов Петра Порошенко в Берлин обусловлен и желанием Ангелы Меркель предостеречь украинского президента от слишком «дисциплинированного» следования новым рекомендациям, которые могут поступить из-за океана. Ведь нетрудно заметить, насколько предельно сдержанно Берлин реагирует на обвинения России в отравлении Скрипалей и последней якобы имевшей место химатаке в Сирии, по сути не выходя за рамки минимально возможного проявления союзнической «солидарности».

Германии новый кризис на Украине и вокруг Украины однозначно ни к чему (тем более что и «Северный поток-2» еще не построен), а потому, вероятно, Берлин попытается более активно и, надеемся, более конструктивно поучаствовать в разматывании крайне запутанных узлов наших внутренних проблем. Вот где в самый раз пригодилась бы знаменитая немецкая педантичность.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Антимайдан в Париже

Промежуточным итогом акций протестов т. н. «желтых жилетов» во Франции стала...

Анбандлинг проведем, доходов от транзита не...

11 декабря в брюссельском медиацентре американского госдепартамента состоялся...

Бойко «накатал телегу»

Бывший лидер Оппозиционного блока Юрий Бойко написал заявление в полицию...

Канадский юрист о «низменных настроениях» в...

В 1943 г. в украинском городе Самбор нацистами уничтожено и захоронено свыше 1 200...

Украина: большой войны не будет

Российско-украинский военно-морской конфликт в Черном море не перерастет в мировую...

Не дайте Украине втянуть Америку в войну

Перспектива выхода президента во второй тур (а он почти наверняка состоится) выглядит...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка