Очерки Пукачевщины

№37 (476) 11 - 17 сентября 2009 г. 11 Сентября 2009 0

(Пожалуйста, смотрите начало в № 36(475), «Очерки Пукачевщины»)

Критерий истины

Череп — действительно та часть тела, которая безошибочно идентифицирует личность. Причем без трудоемких и длительных экспертиз — методом антропологической реконструкции, для которой существуют компьютерные программы.

Восстановить черты лица по черепу можно как в графическом, так и в скульптурном виде. Оба способа в равной мере информативны.

Антропологическая реконструкция блестяще зарекомендовала себя в практике криминалистики. Ее применяют в тех случаях, когда состояние мягких тканей лица погибшего не позволяет установить его личность.

Так, по скульптурному портрету, который Михаил Герасимов, основатель российской школы антропореконструкции, создал на основе черепа, следователи установили личность неизвестной погибшей. Монтаж из ее прижизненных фотографий и реконструированного лица точно совпали. В наработке ученого и реконструкция головы по черепу, у которого отсутствовала нижняя челюсть.

Такое воссоздание, в отличие от экспертизы ДНК, не требует особых условий (соблюдение правовых процедур, сравнение биоматериалов погибшего и его близких родственников, наличие необходимого оборудования и т. п.).

Поэтому сейчас, когда, как нам говорят, имеется череп, с высокой достоверностью, а в изложении Валентины Теличенко — однозначно принадлежащий Георгию Гонгадзе, неопределенность относительно головы снять очень просто. Лесе Гонгадзе нужно отдать этот череп на реконструкцию черт лица. Хотя бы в ту же Лабораторию антропологической реконструкции Института антропологии и этнографии Российской АН или в другое подобное учреждение. Причем сделать это после завершения всех экспертиз и передачи этих костей на захоронение, чтобы не связывать себя получением разного рода разрешений и другими формальностями, составляющими тайну следствия. Словом, как частное лицо.

В этом матери должны бы посодействовать, более того — проявить такую инициативу уполномоченный по правам человека Нина Карпачева и председатель Комитета ВР по свободе слова и информации Анна Герман. Анна Герман, кроме того, среди членов своей фракции может организовать сбор средств на саму реконструкцию, а также на дорогу и проживание Леси Гонгадзе — чтобы та могла лично наблюдать за ходом работы. Так граждане Украины убедятся в том, что Донбасс действительно «порожняк не гонит», и Виктор Янукович действительно слышит каждого, кто взывает о помощи. А пока Леся Гонгадзе в поисках правды о своем сыне кругами ада ходит уже 9 лет.

Должностным лицам и народным депутатам следовало бы заблаговременно предупредить Генпрокуратуру об ответственности за сохранность черепа (который в этом ведомстве проходит как найденный по подсказке Алексея Пукача), а также хранящихся в морге костей, признанных останками Георгия Гонгадзе. Особенно учитывая тот факт, что в стадию реализации вступили планы относительно экспертного исследования за рубежом. А это можно трактовать как попытку законно уничтожить следы подлога. Здесь и ответ на вопрос Леси Гонгадзе: «Скажите мне, зачем снова идти по кругу, если говорят, что это останки Гии?»

Действительно, для ДНК-теста достаточно маленького кусочка, вывозить за пределы государства весь череп нет необходимости. А как сказала мама журналиста в интервью «Газете по-киевски» (8.09.2009), ссылаясь на слова замгенпрокурора, череп «уже запакован и опломбирован». По-видимому, его собираются «сплавить» целым, чтобы никто и никогда не мог проверить, на основании какого материала следствие пришло к категорическому выводу о стопроцентной принадлежности данных костей Георгию Гонгадзе.

Вернемся к фотографии в «ЗН» от 29 августа. За исключением нескольких зубов, череп на фото полон. А из сообщений ГПУ мы знаем, что как только нашли первые фрагменты, их сразу отдали на экспертизу. Поиск всех частей длился три дня. То есть в полевых условиях в таком виде, как на фото, костной части головы не было в принципе. Исходя из этого, понятно, что на страницах «ЗН» — фальсификат, искусственное создание нужной картинки. Череп так лежать в земле не мог. В лучшем случае в полностью собранном виде его принесли сюда позже, чтобы отснять. Что в восприятии действа как манипуляции ничего не меняет. Хотя бы до той поры, пока Генпрокурор Медведько, горячо убеждавший общественность в воспроизведении обстановки в Белоцерковском районе, с помощью своих подчиненных не покажет именно ту «точную» яму и не докажет, что она действительно была вырыта 27 или 28 июля — и тогда же в ней нашли останки головы.

В конце концов по многочисленным фото- и видеоизображениям Георгия можно смоделировать его череп, и эту модель подавать как фотографию находки следствия. Правда, сделанной неизвестно где.

Собственно, по этой же причине в лес под Таращей труп подбросили обезглавленным. Ведь подогнать можно и ранения, и украшения, но только не характерные черты лица. Так что в случае наличия головы вопрос опознания был бы решен если не мгновенно, то скоро. Но дело не в сроках. Никто не собирался затягивать со свержением президента. Как бравировали тогдашние оппозиционеры, в первый год нового тысячелетия Украина войдет без Кучмы. А потому в тянучке с генотипоскопическим анализом не было необходимости.

Обезглавливание вместе с отсутствием подсказок относительно причины смерти на других частях тела создает условия для бесконечных дискуссий о способе убийства, как и о причастных к нему лицах. И в зависимости от конъюнктуры этими обстоятельствами можно бесконечно манипулировать, что мы и наблюдаем в «деле Гонгадзе».

Невзирая на спорадическую откровенность, следствие ничего не говорит о мотивах, которыми генерал руководствовался, отрезая голову и зарывая ее отдельно от тела. Мы ведь помним, как после задержания его подчиненных президент и иже с ним уже на следующий день наперегонки пересказывали ужасные подробности убийства Георгия. Теперь тоже есть что рассказать: как генерал труп выкапывал, как и зачем отрезал голову, как и для чего перевозил обезглавленное тело в другое место. Ответа на вопрос, почему генерал, занимавший столь высокую должность, душил и убил человека собственными руками, ожидает Леся Гонгадзе. Молчат. По-видимому, закончился креатив — даже столь нелепый, что был до последнего времени.

Если бы не эксклюзивные украшения в новом месте захоронения, можно было бы говорить, что мужчине отсекли голову, дабы жертву невозможно было опознать. Однако неповторимые ювелирные изделия на трупе такой вариант мотивации перечеркивают. Допустим, перстнем и браслетом с разлагающейся руки генерал побрезговал. Но цепочка с кулоном находились отдельно от тела: без головы им просто не на чем было держаться. Почему Пукач не оставил их на месте или же не уничтожил? Кто кто, а главный криминальный разведчик Украины должен был бы знать о возможных последствиях находки украшений рядом с трупом.

Чего не доказала ни одна экспертиза

Мы понимаем, к чему стремились те, кто спрятал тело в лесу под Таращей: к возможно более скорому признанию в нем Георгия Гонгадзе. Поэтому следов преступления не только не скрывали, напротив, с их помощью подсказывали личность жертвы. И кулон, половина которого хранилась у Елены Притулы, в этом деле помогал едва не лучше всего. Неужели такую же цель преследовал Пукач? При резонансе мирового масштаба, который вызвало исчезновение журналиста, трех соучастниках убийства, едва ли не десятке свидетелей похищения (по материалам следствия, 16 сентября 2000 г. вместе с Пукачем службу несли 2 экипажа «наружки») и нескольких десятках свидетелей внешнего наблюдения за все время его проведения? Да нет же! Именно следствие утверждает, что генерал перезахоранивал труп, чтобы подальше увести от места убийства журналиста, которого разыскивала вся страна.

С другой стороны, если бы в то время Пукач вдруг надумал помочь в поисках Гонгадзе или имел задание скомпрометировать кого-то трупом журналиста, голову он не стал бы отрезать. Тем более что она, как нам говорит следствие, не была ни прострелена, ни разбита, что могло бы вывести на орудие преступления.

С учетом этих обстоятельств напрашивается один вывод: раз тело из таращанского леса было без головы, оно не принадлежало Георгию Гонгадзе. Это подтверждают факты, в который раз недавно приведенные Лесей Гонгадзе: кровь на ремне, которым генерал якобы душил Георгия, согласно экспертизе, — не его, как и стопа, хранящаяся в морге. Кроме того, скелет из морга имеет ранение на левой руке, тогда как медицинские документы свидетельствуют, что во время боевых действий в Абхазии Гия получил ранение правой руки.

Странно и то, что Генпрокуратура, в режиме онлайн вбрасывавшая в прессу информацию о находке останков журналиста, не предприняла самого, казалось бы, очевидного: не сообщила родным, не пригласила их на опознание. Готовность осмотреть череп Леся Гонгадзе выразила зам Генпрокурора. Но, как и следовало ожидать, ей в этом отказали. Мирослава Гонгадзе также заявила: «Ни один представитель власти не захотел мне позвонить и известить об этом». Конечно, такую бездеятельность можно объяснять и безразличием, и забывчивостью. Но очевидно другое — причастные к следствию не стали информировать семью погибшего, поскольку знают, что имеют дело с фальсификатом.

И вообще, все, что происходит вокруг Георгия Гонгадзе, особенно в последние 2 месяца, оторвано от него как от человека, сына, отца, мужа. О том, что это в первую очередь человеческая трагедия, забыли. Остался технологический аспект, орудие для достижения политических целей, в котором ни Лесе, ни Мирославе Гонгадзе уже нет места. Их не просто игнорируют — от них отмахиваются как от «препятствий» в плановом ходе действа.

Для ДНК-анализа найденного черепа эксперты не отобрали образцы тканей Леси Гонгадзе. Его сравнивали с костями из морга на ул. Оранжерейной. То есть исходили из того, что останки, хранящиеся в Центральном судебно-медицинском бюро, однозначно принадлежат Георгию Гонгадзе. А согласно одному из сообщений, в соответствии с зубной формулой собираются закрепить за исчезнувшим журналистом не только голову, но и «таращанское» тело. То есть применить такую схему: зубы идентифицируют голову, а голова подтверждает проведенную идентификацию тела. А о том, что «выводы однозначны в пользу того, что найденный череп — от тела Георгия Гонгадзе», Валентина Теличенко успела сообщить еще 27 августа. 6 сентября в телефонном разговоре с Лесей Гонгадзе безоговорочность этой связи подчеркнул зам Генпрокурора.

Между тем принадлежности журналисту останков, которые 9 лет хранятся в морге, с несомненной достоверностью не доказала ни одна экспертиза. Соотношение отрицательных и положительных результатов идентификаций — 50 на 50, что дает основания считать их фальсифицированными.

На это обстоятельство в интервью УНИАН 30.07.2009 в очередной раз обратил внимание экс-замминистра здравоохранения и бывший медэксперт Временной следственной комиссии ВР по расследованию «дела Гонгадзе» Валерий Ивасюк. Ни один из генпрокуроров, — говорит он, — не приобщил к материалам следствия принципиально важную вещь — прижизненный носитель ДНК (сухую каплю крови на медицинской карточке), которая является стопроцентным индикатором.

Немецкая экспертиза пяточной кости, на которой особо настаивала Леся Гонгадзе, на момент передачи дела в суд не была проведена вообще. Невзирая на утверждение матери, что предъявленная ей к опознанию эта часть ноги визуально не вписывается в анатомические особенности сына. Результаты этого исследования государственное обвинение получило лишь 25 февраля 2006 г., то есть через полтора месяца после начала судебного рассмотрения дела по сути, да и то — только копию.

Совпадение ДНК анализируемых образцов в 99,7% — на грани идентификации— неидентификации, то есть принимать их однозначно в качестве подтверждения нельзя.

В этой экспертной процедуре, кроме того, не был задействован уже упомянутый единственный очевидный образец биоматериала — остатки крови журналиста на медицинской карточке. И раньше, кстати, за исключением немецкого исследования 2001 г., которое показало отсутствие связи между «таращанским телом» и Георгием (такой же результат относительно капли крови, оставшейся на ремне машины, на которой его якобы перевозили мертвым), ДНК биоостанков неопознанного мужчины сравнивали с ДНК мамы Георгия, фактически через посредника, что расширяет круг лиц с очень близким генетическим профилем. То есть относительно высокое совпадение результатов возможно и тогда, когда труп принадлежит кому-то из близких родственников. Например, брату-близнецу Георгия, пропавшему еще в роддоме и о судьбе которого до сих пор ничего не известно. Или сыну ее племянника Николаю Стецишину, который исчез в последние месяцы 2002 г., в канун французской экспертизы, давшей почти фантастический результат — 99,991% в пользу возможного материнства Леси Гонгадзе в отношении исследуемого тела. Сергей Головатый уже давно озвучил предположение о похищении родственников журналиста с целью забора крови для экспертиз.

Он же на правах представителя прав и интересов Леси Гонгадзе опротестовал немецкий ДНК-тест, выполненный в последних числах августа 2005 г., поскольку тот, во-первых, пришел с формулировкой «может принадлежать убитому», то есть удостоверял возможность принадлежности, а не саму принадлежность, во-вторых — был выполнен за рамками украинского законодательства. Однако настоящая изюминка этого исследования — в материале, который использовали для сравнения. С одной стороны — волосы, срезанные с головы Георгия в семимесячном возрасте, с другой —...волосы обнаруженные на свитере на месте захоронения в таращанском лесу. После 20 минут горения облитого бензином тела, отчленения головы и перевозки в другое место!!!

Так же маловероятно, чтоб волосы попали на глаза следователям в земляной смеси даже тогда, когда покойник был найден впервые, не говоря о повторном выезде на место находки 2002 г., как бы тщательно ни просеивали грунт в могиле. Кроме того, согласно свидетельствам судмедэксперта Игоря Воротынцева от 26.10.2006, который первым из специалистов осматривал найденный в лесу труп, на месте захоронения он (труп) был без одежды.

Здесь нужно сказать, что такой же анализ на рубеже лета и осени 2002 г. пробовали делать в Украине. Но тогда в материалах дела не фигурировала описанная в 2005 г. картина убийства, что, собственно, является еще одним подтверждением надуманности закрепленной судом позиции.

Противоречивость, даже взаимоисключение результатов проведенных экспертиз, игнорирование исходного аутентичного материала — все это закономерно подводит к мысли о том, что «до сих пор нет действительного биологически-юридического факта, что Георгий мертв, так же как нет биоюридического факта того, что Георгий жив». Словом, факт смерти журналиста не доказан. На позиции «никто точно не доказал, что Гонгадзе мертв» стоит и Сергей Головатый («Главред», 22.07.2009). Не говоря о Лесе Гонгадзе, которая в недавнем интервью радио «Свобода» еще раз повторила: «Вопрос, что в морге находятся останки моего сына, я исключаю».

В определенной степени исправить ситуацию могло бы исследование всех идентификационных выводов, проведение «экспертизы экспертиз», что дало бы возможность выделить достоверные и сфальсифицированные экспертизы.

Бездеятельность в этом плане — еще одно свидетельство отстраненности следствия от поисков истины. Вся его работа сводится к накачке искусственными доказательствами такой же искусственной схемы преступления. «Прокуроры нашли человеческие кости и играются», — передала суть происходящего Леся Гонгадзе.

Следствие или его имитация

Об имитации поисков говорит еще одно немаловажное обстоятельство, а именно: промежуток времени со дня, когда нам сообщили, что Алексей Пукач дал показания относительно головы журналиста, до дня, когда объявили о первом найденном фрагменте черепа. Между этими двумя датами семь дней. А потому возникает вопрос: неужели задержанный почти неделю вспоминал, где произвел захоронение? Да нет! Как сказал Генпрокурор Медведько, следователи выехали по указанному адресу 23 июля. По лесу в поисках этого места, по данным «Подробностей» от 31.07.2009, полученным от Генпрокуратуры, вместе с генералом бродили всего полдня.

Но все дело в том, что совместные с Пукачем поиски, даже если бы они действительно имели место, могли состояться не раньше 27 июля. Адвокат Сергей Осыка сообщил: «Я связывался со следователем Генпрокуратуры, в производстве которого находится дело. От него я узнал, что никакие следственные действия в среду (22 июля. — Авт.) не проводились, не проводились они и ночью». Согласно информации того же источника, не было их и 23 июля. То есть объявленный Медведько выезд оперативников в поле был заведомо пустым. Они физически не могли самостоятельно найти яму, без их участия заложенную и засыпанную 9 лет назад, тем более — в зоне интенсивного прироста растительности. Даже Пукач, как нам говорят, некоторое время вспоминал, где ее вырыл. Поэтому цель данного сообщения Генпрокурора — создать иллюзию выполнения работ, наметившихся в связи с показаниями подозреваемого.

А указанный выше ориентир возможного начала поисков следует из интервью представителя Мирославы Гонгадзе Валентины Теличенко «ЗН» (31.07.2009): «Харченко (следователь по «делу Гонгадзе». — Авт.) мне сказал, что он на то время (задержания и первого допроса. — Авт.) находился в отпуске, и первое следственное действие выполнил 27 июля». Что это за действие, можно только догадываться. Зато точно знаем, чем началось утро 28 июля — первой находкой человеческих останков, по которым, как нам сообщили, можно идентифицировать Георгия Гонгадзе.

На все про все, как видим, хватило менее суток. Но принимая во внимание размеры перелопаченной под имитацию раскопок площади неподалеку от Довгалевского, могли бы подумать, что солдатики рыли землю так, будто видели перед собой оскал наступающей вражьей орды.

Итак, на очереди следующий вопрос. Почему следствие медлило с привлечением Алексея Пукача к ключевой составляющей расследования — идентификации на местности места захоронения головы убитого и соответственно — с началом раскопок? Оставило без реагирования информацию, полученную во время экстренного ночного допроса? При этом сообщив всем и вся, что захоронение действительно имеется, и даже подсказав район его локализации, что могло повлечь любительские поиски или еще хуже — вмешательство в процесс лиц, заинтересованных в его срыве.

Конечно, служебная халатность и пренебрежение предписаниями Уголовно-процессуального кодекса, которые в таких случаях обязывают к немедленным действиям, налицо. Однако это хоть и объективное, но слишком общее объяснение следственной бездеятельности. Конкретику же нужно искать в сути происходящего. А суть в том, что происходит имитация расследования как логическое продолжение имитации задержания Пукача. При имитации не добиваются истинного результата, а объявляют фиктивный.

Правда, до 28 июля Генпрокуратура не имела возможности обнародовать даже его, поскольку в запланированном виртуальном действе присутствовал реальный, не ограниченный в свободе слова и передвижения адвокат Алексея Пукача Сергей Осыка.

Их юридическое сотрудничество на принципах взаимности началось в 2003 г. Но срок действия заключенного тогда соглашения о предоставлении услуг в 2004-м закончился. Поэтому считалось, что Осыка исключен из игры, и, как в случае с Костенко, Протасовым и Поповичем, можно будет обойтись созданием видимости соблюдения законности, то есть удастся задействовать защитника без претензий на выполнение адвокатских функций. Однако случилось непредвиденное. Родственники Пукача вышли на Сергея Осыку и передали ему новый договор и поручение на защиту. В присутствии следователя экс-руководитель «наружки» лично заявил, что хочет пользоваться услугами прежнего адвоката параллельно с новым, предоставленным ГПУ. На заседании Печерского райсуда, где была избрана мера пресечения, судья Инна Отрош приняла решение относительно допуска Осыки к участию в деле.

С момента допуска к участию в деле адвокат наделяется рядом прав. Он может проводить с подзащитным конфиденциальные свидания без ограничения их количества и длительности; знакомиться с материалами, которыми обосновывается его задержание, избрание меры пресечения и предъявление обвинения, а после завершения досудебного следствия со всеми материалами дела; присутствовать на допросах и при выполнении других следственных действий; при проведении следственных действий использовать научно-технические средства, запрашивать и получать документы или их копии, опрашивать граждан.

Однако дело не в полномочиях, а в способности и готовности их применить. Так вот Сергей Осыка в первый же день публично опроверг юридическую силу показаний, которые Пукач дал в момент задержания, и заявил о намерении довести невиновность своего клиента. А это значит, что при допуске к делу его кругозор не ограничился бы предварительной заготовкой данных следственного протокола. И следствие потеряло бы свободу действий в проталкивании нужной версии.

Не менее убийственна для правоохранительных органов озвученная линия защиты. Она исходит из условий, в которых давали показания задержанные Костенко, Попович и Протасов: а) изоляция и коварно внушенная вера в смерть Пукача стали благоприятной средой для оговора; б) генерал ввиду физического отсутствия не мог ее опровергнуть; в) теперь он такую возможность получил.

Реализация этой фабулы предусматривает очную ставку с осужденными в качестве соучастников преступления и требование доказательного подтверждения их показаний. А они голословны, ничем и никем не подкреплены — что бы там ни писал Верховный Суд о подтверждении признательных показаний совокупностью собранных и исследованных в судебном заседании никем не оспоренных действительных, правдивых и достаточных доказательств. Так как в действительности за многие месяцы процесса суд не увидел ни предметы, которые являлись орудиями преступления, ни предметы, сохранившие на себе следы преступления. Обвинение держится на одних лишь признаниях изолированных от мира экс-работников «наружки». То есть при настойчивости, последовательности и твердости адвоката государственное обвинение потеряло бы все свои аргументы. А это не только развал «дела Пукача» — это нивелировка всего, что уже сделано по «делу Гонгадзе», в том числе судебного приговора Протасову, Костенко и Поповичу.

Адвокат нон грата

Выяснять обстоятельства, которые опровергают подозрение или обвинение, смягчают или исключают уголовную ответственность, — обязанность адвоката. Сергей Осыка дал понять, что будет ее выполнять. Поэтому преграды его присутствию при осуществлении расследования ставились неимоверные.

Для проведения без его участия первого допроса воспользовались относительно безотлагательным характером этого процессуального действия (его можно было отсрочить на сутки) и отсутствием разрешения на работу с секретной документацией. Допрос проводил зам Генерального прокурора Николай Голомша. Без защитника — даже временно назначенного (последнее допускается в таких случаях). И это несмотря на то, что санкция статьи, по которой квалифицируется инкриминируемое Пукачу преступление, предполагает пожизненное заключение, а потому следователь непременно должен был появиться перед задержанным в сопровождении адвоката.

Отсюда и «признания». Кто их опровергнет? Или подтвердит добровольность согласия на допрос без адвоката? Она, между прочим, не имеет оправдания. Потому что, если следователь принимает во внимание мотивацию задержанного, который подпадает под п. 4 ст. 45 («участие защитника при осуществлении дознания, досудебного следствия... является обязательным, когда санкция статьи, по которой квалифицируется преступление, предусматривает пожизненное заключение — с момента задержания лица или предъявления ему обвинения»), он должен заменить защитника, от которого отказываются, на другого. Приняв решение об устранении защитника от участия в деле, следователь разъясняет задержанному право пригласить другого и предоставляет ему для этого не менее суток. Если в течение этого срока защитник не приглашается, следователь постановлением назначает его сам. Эта норма находит логическое продолжение в другой новелле: «защитник назначается, когда... участие защитника является обязательным, но подозреваемый не желает или не может пригласить защитника».

Поскольку ходатайство представителя Мирославы Гонгадзе Валентины Теличенко об ознакомлении с процессуальными документами осталось неудовлетворенным, трудно судить об аргументах, которые приводил Пукач, соглашаясь на показания без адвоката (или даже требуя таковых), и о масштабах нарушений при процедуре допросов вообще. Но отдельные из них очевидны и без пересмотра этих материалов. В частности, допрос без адвоката, а это признали и в СБУ, и в ГПУ, происходил в течение нескольких часов сразу после задержания (в интерпретации первого ведомства Пукач дал на это согласие, по версии второго — сам отказался). То есть в пределах суточного перерыва, который законодатель выделил для приглашения или назначения нового адвоката после отказа от прежнего. На те же 24 часа можно отложить допрос задержанного. О результатах общения генерала со следователем, напомним, Грицак докладывал в первой половине 22 июля, а указанный выше срок в кратчайшем варианте истекал в тот день только ночью. Не говоря о том, что украинским законодательством беззащитность допрашиваемого, подозреваемого в совершении особо тяжкого преступления, исключается вообще.

По большому счету все эти нарушения законности вторичны. Первое процессуальное нарушение произошло 21 июля. Ведь именно тогда состоялся первый допрос — не только без адвоката, но и без следователя Генпрокуратуры, на видео с последующей трансляцией на всю страну. Чем, если не элементом допроса, является вопрос Пукачу: «Какое имеешь отношение к делу об убийстве Гонгадзе?» А ведь СБУ — орган дознания или досудебного следствия только в делах, отнесенных законом к ее ведению. Убийство журналиста к ним не относится. То есть задавать такие вопросы не в компетенции тех, кто заламывает подозреваемому руки.

И вообще, каков интерес задержанного собственными руками строить себе «вышку» в темпе, в котором нет времени на приглашение защитника? Более того, Пукач, выходит, решил давать показания без адвоката еще по пути к месту содержания и всю дорогу беспокоился о том, чтобы конвой обеспечил выполнение его желания на общение со следователем тет-а-тет! Как иначе следователь, идя на встречу с ним, мог знать, что работа в одиночку будет иметь юридическую силу, что она не будет нивелирована самим фактом отсутствия адвоката? А если следовать букве закона, то отказ от защитника следователь мог принять только в присутствии защитника. И почему Алексей Пукач, отказавшись от адвоката на стадии, когда закладывался нерушимый фундамент его обвинения, принял защитника позже? Мог ведь и дальше защищать себя сам.

Пытаясь предотвратить контакт с подзащитным до судебного рассмотрения вопроса о мере пресечения, Осыку просто вводили в заблуждение относительно начала следственных действий, перенося их с 9 часов на 10, потом на 12. Не беспричинно, конечно, — ссылаясь на необходимость согласовать его кандидатуру с Пукачем. Ну а связь с задержанным, как известно, перекрыла СБУшная «Альфа» — причем даже для следователя, обеспечивая таким образом реализацию заранее составленной схемы процесса и пресекая отклонения от нее.

Та же СБУ, затягивая время, не выдавала Осыке разрешение на допуск к материалам дела, заблаговременно снаряженным документами под грифом «секретно», что также отсекает лишние глаза и уши и дает возможность действовать по своему усмотрению. Казенному же адвокату оперативно выдала все спецразрешения.

В помещение Печерского райсуда Осыку не пустили. Пришлось писать жалобу председателю суда об ограничении прав подзащитного. И только с разрешения председательствующей Инны Отрош адвокату удалось попасть в помещение и пообщаться с Пукачем.

Подав в Генпрокуратуру документы для оформления допуска к следственным действиям в качестве адвоката, Осыка, как и следовало ожидать, получил отказ. По причине отсутствия допуска к секретной документации, который преднамеренно задержала СБУ, а также ввиду наличия назначенного бесплатного защитника. Тем не менее Осыка выразил надежду, что через три дня, отведенных на данную процедуру, допуск будет оформлен, и 27 июля начнутся следственные действия.

Но в тот день вместо допуска адвокат получил другой — закономерный в условиях манипулятивного следствия — документ: постановление ГПУ об отказе в участии в уголовном деле Алексея Пукача в качестве защитника, вынесенное на основе его письменного заявления.

Избавившись от многолетнего адвоката Алексея Пукача, Генпрокуратура уже утром следующего дня (28 июля) во всеуслышанье заявила о найденном фрагменте черепа. Хотя, еще раз напомним, информацию о месте захоронения получила в ночь с 21 на 22 июля. К началу брифинга Василия Грицака в любом случае владела ею точно. И тогда же (согласно ст. 4 УПК) обязана была принять все предусмотренные законом меры к установлению факта преступления, то есть организовать выезд подозреваемого на указанное им место захоронения и начать раскопки. В конце концов ночной допрос, а его признал зам Генпрокурора Виктор Кудрявцев, и допускается для того, чтобы немедленно выполнить определенные следственные действия, направленные на сохранение следов преступления или его орудий. Если же деятельная оперативность по итогам допроса не наступает, перечеркивается его целесообразность.

Связь начала следственных действий с потерей Пукачем независимого защитника подтверждает и упомянутое выше интервью Валентины Теличенко. Как в нем сообщается, следователь Александр Харченко к работе по делу приступил 27 июля. А о том, что следственные действия не проводились 22—23 июля, сказал Сергей Осыка.

Судя по всему, из дела выводится и государственный адвокат Пукача Николай Лаптиев. Хотя относительно эпизода с его избиением 20 августа в Броварах пока полная неясность. Да, Лаптиев отказался давать объяснения по поводу опубликованной от его имени информации и писать официальное заявление в органы внутренних дел, но и не опроверг написанного от его имени. А потому останемся при мысли, что совсем не теплую встречу с группой крепко сбитых ребят, оснащенных спецсредствами и рациями, он все-таки имел. В то же время согласимся с обнародованными в прессе его предположениями относительно мотивов нападения — запугивание.

Николай Лаптиев в «деле Гонгадзе» не новичок. Раньше он был определен в качестве защитника к одному из подсудимых — Александру Поповичу. Возложенные на него надежды он тогда оправдал. На адвокатском поприще был тише воды, ниже травы. Послушно не замечал даже те огрехи судебного расследования, которые вопиющим образом кололи глаза людям без юридического образования (участие в расследовании посторонних лиц, в частности, Виктора Ющенко, передача подсудимых под опеку СБУ, предъявление на опознание улик, не прошедших экспертизу на подлинность, и т. д.). Поэтому приглашение Лаптиева на защиту еще одного козла отпущения закономерно. Назначение Лаптиева, кроме того, способствовало устранению от дела Сергея Осыки и ограждало от допуска к нему другого независимого адвоката.

Несмотря на формальное выполнение своих функций, Лаптиев кое-что из происходящего за кулисами следствия, конечно, знает или по крайней мере догадывается. Если верить «ЗН» от 31.07.2008, имея доступ к материалам дела, он проявлял интерес не столько к томам, посвященным сути обвинений его подзащитного, сколько к тем, которые касались Пукача. А потому во время, когда игра подходит к стадии, на которой вредна даже толика света, его предупредили, что язык нужно держать за крепко сжатыми зубами. Ребята же не просто так поигрывали спецсредствами. Таким образом они сигнализировали, что не «бесхозные» хулиганы, а представители конторы, напоминающей о необходимости соблюдения правил поведения. Собственно, поэтому драка осталась не замеченной нарядом милиции, который, как заверяет Центр общественных связей УМВД Киевской области, в усиленном составе вечером всегда находится в центре Броваров. А подозрение на спецслужбы сдержало адвоката от обращения в медицинские учреждения и от заявлений в милицию. Отработав один срок по «делу Гонгадзе», он как никто другой знает о возможных последствиях таких шагов в случае, если информация о событии не выйдет за круг участников. Поэтому поступил резонно: рассказал о приключении журналистам, чем, понятное дело, в определенной степени оградил себя от дальнейшего преследования.

Но это только одна из целей нападения, причем второстепенная. Больше же это смахивает на то, что СБУ использовала привычный для себя трюк для установления законного контроля над лицом. Инспирировав нападение, она запустила в ход алгоритм обеспечения безопасности лиц, задействованных в уголовном судопроизводстве. По такой же схеме брались под колпак спецслужбы судьи Конституционного Суда во время эпопеи 2007 г.

Ведь не просто так после инцидента у Лаптиева побывал зампредседателя СБУ, скорее всего — Василий Грицак, и представитель «Альфы», бойцы которой, следует понимать, будут «охранять» защитника. И не факт, что только от входящих и исходящих информационных потоков. Здесь уместно напомнить, что Юрия Кравченко перед гибелью СБУ тоже опекала, но двойного выстрела в голову так и не предотвратила.

Или же Лаптиева вынудили рассказать журналистам мифическую историю, дабы ее публикация создала основания для СБУшного конвоя? В таком случае обращения в органы, которые обязаны реагировать соответствующим образом, тоже неуместны. Милиция от СБУ относительно независима, а потому инсинуацию могла разоблачить.

В любом случае своего контакта с Лаптиевым после соответствующей публикации в прессе спецслужба пока не опровергла.


Памятник Георгию Гонгадзе в Киеве. Не прошло и года после открытия...

Направление удара

Однако виртуальная поисковая операция решала вполне конкретные задачи. Самая очевидная из них — убедить общество в наличии головы журналиста и тем самым засвидетельствовать его смерть, в чем до сих пор существуют сомнения. Эта точка опоры, кроме того, полностью снимает проблему предыдущих противоречащих друг другу экспертиз, в том числе ДНК, выводы которых не признает Леся Гонгадзе. А также исключает инициирование новых экспертиз и ставит маму перед неизбежностью предания земле костей из морга на Оранжерейной, что впоследствии даст возможность безнаказанно их утилизировать. К слову, предупреждение о захоронении останков, которые приписывают Георгию, Леся Гонгадзе уже получила от зама Генпрокурора.

С другой стороны, комфортной средой для несанкционированного захоронения является пребывание Леси Гонгадзе за пределами Украины, в частности в Тбилиси, куда она выезжала, чтобы избежать оценок по поводу задержания Алексея Пукача. Кроме того, там легче обеспечить ситуацию, когда ее слово в этом вопросе не будет иметь значения. Грузия ведь страна неспокойная! А в том, что мама не позволит осуществить захоронение чьих-то останков под именем сына (что крайне необходимо сделать хотя бы до завершения избирательной кампании), давно нет сомнений. «Я не собираюсь предавать земле чужого мужчину как своего сына», — такова неизменная позиция матери. Поэтому, как ни трудно Лесе Гонгадзе переносить устроенный властью террор, для предотвращения асфальтирующей дело фальсификации ей необходимо оставаться на Родине. Ее присутствие здесь к тому же хоть немного сдержит желание авантюристов от политики забивать якобы найденной головой Георгия голы соперникам по президентским гонкам.

Генпрокуратура, воспользовавшись первой, еще не слишком хорошо обдуманной реакцией Леси Гонгадзе на результаты очередной «положительной» экспертизы ДНК, уже давала согласие на выдачу тела для захоронения. В июне 2006 г. — на фоне очертившегося по результатам парламентских выборов силуэта «помаранчевой» коалиции и соответственно беспрепятственного курса на завершение «дела Гонгадзе».

Тогда возобновились судебные заседания, «случайно» нашелся загранпаспорт на имя Алексея Пукача, была подтверждена подлинность документа, и как вещественное доказательство его приобщили к материалам дела. А сам генерал вроде бы объявился в Великобелозерском районе Запорожской области. На сайте ОРД появился фильм — съемка следственного эксперимента, на котором подсудимые показывают, как Пукач душил Гонгадзе. Состоялись очередные судебные заседания по делу «оборотней». Словом, весь тот антураж, который мы наблюдаем сейчас.

Якобы найденная голова и сообщение о сотрудничестве Пукача со следствием — это еще и давление на избранных быть ему подручными в перезахоронении трупа из числа подсудимых по «делу оборотней». Мол, отказывайтесь — не отказывайтесь, а раз генерал вас назвал в качестве своих помощников, уголовного преследования и по этому эпизоду вам не избежать.

Разве не парадокс: заказчиками преступления на допросах Пукача интересуются, а возможными ассистентами при перевозке тела под Таращу — нет? Вообще этой темы избегают. Хотя следствие давно оперирует предположением, что такие люди были. В 2005 г. соответствующее предложение навязчиво (с незаконным тестированием на детекторе лжи) сделали бывшему водителю Пукача Олегу Мариняку, проходившему по делу об избиении журналиста Алексея Подольского. Однако все усилия разбились о железный щит алиби (на момент трагедии с Гонгадзе генерала возил Александр Попович) и о непоколебимую стойкость милиционера, осознававшего последствия таких «признаний».

Мавр сделал свое дело

Поэтому локатор направили на абсолютно зависимых — подсудимых по так называемому «делу оборотней», отдельным из которых «светит вышка». В качестве приманки для них задействовали возможное смягчение приговора. В прессу попала информация, что один из обреченных на пожизненное заключение может направить в прокуратуру заявление об участии — своем или сообщников — в перезахоронении тела Георгия или его головы. Вероятнее всего — это экс-офицер «семерки» Владимир Лысенко, который в ведомстве Пукача заведовал кадрами, то есть был его непосредственным подчиненным и одновременно прямым начальником Протасова, Костенко и Поповича. А, согласно обнародованным в мае 2005 года в «Закрытой зоне» свидетельствам Юрия Нестерова, Лысенко, помимо прочего, специализировался на перевозке своей машиной, которую называли катафалком, убитых бандой людей. Так что кандидат идеальный.

Взятие под стражу Юрия Нестерова в зале суда означает, что обработка подсудимых экс-милиционеров завершена. Мавр сделал свое дело. В его услугах больше не нуждаются. Как с горечью уяснил сам арестант, «сегодня у меня ощущение, что меня использовали и предали». А потому Нестеров разделил участие Николая Наумца по «делу Подольского» и Александра Поповича по «делу Гонгадзе». Все трое, соблазнившись статусом свидетеля, обещанием применить к ним законы о борьбе с оргпреступностью и о защите свидетелей, государственной охраной и возможностью частичного или полного освобождения от уголовной ответственности, давали показания (Наумец и Попович — точно фальшивые), которые были нужны следователям для начала производства в соответствующих уголовных делах и формирования обвинения определенным лицам. И все они за это сотрудничество получили одну и ту же награду — место в клетке в зале суда вместе с теми, кого разоблачали, и отсчет тюремного срока с этого момента.

А вот согласился ли кто-то из «оборотней» составить компанию Пукачу, пока неясно. Взятие под стражу Нестерова и заключение его в камеру Лукьяновского СИЗО можно трактовать и так и эдак.

Бескомпромиссный разбор полетов

Там у Юрия Нестерова действительно большие шансы убедиться в верности предостережений Игоря Гончарова: «Придет время, тебя используют, а потом ты останешься один». И разделить его участь. И слухи о том, будто один из подсудимых «оборотней» в этой связи заявил: все, мол, идет по плану, мы давно его ожидаем в тюрьме — можно воспринимать как закладку фундамента для именно такого развития событий. С той разницей, что жизнь экс-милиционеру укоротят не его прежние сообщники, а те «серьезные люди», чьи интересы он длительное время обслуживал. Причем так филигранно и с таким прикрытием, что, несомненно, концы в воду. Нераскрытое убийство Максима Курочкина во дворе суда и под охраной «Грифона» — не иллюстрация ли того, что такого типа умельцы в Украине еще не перевелись?

Какие перспективы открывает смерть лица, на чьих показаниях только и держится обвинение? Здесь нужно заметить, что процесс начался заново, потому все показания предыдущих слушаний, в том числе Нестерова, не имеют юридической силы. А в нынешнем судебном разбирательстве он еще не давал показаний. Отойдя в мир иной, понятное дело, не даст их никогда. У суда соответственно не будет обвинительных аргументов. Поэтому члены преступной группировки (хотя это не факт!), получив индульгенцию от выдвинутых и уже зачитанных обвинений (к слову, их полностью признал только Нестеров), могут спокойно сознаваться, к примеру, в том, что помогали Пукачу перевозить труп из-под Сухолесов под Таращу, или в других деяниях, не предусматривающих длительных сроков заключения. При определении меры наказания — это сущий мизер по сравнению с разбойным групповым убийством 10 человек. Подобные откровения могут наступить и раньше — если арест Нестерова подать как начало развала дела.

О высокой вероятности таких планов говорит тот факт, что письмо от судебной милиции, содержащее просьбу отменить постановление об охране Нестерова ГУБОПом, которую судья удовлетворил, а в придачу его арестовал, вышло 21 июля. И в тот же день был задержан Алексей Пукач. Упомянутого письма не видели ни в МВД, ни в ГПУ. Оно якобы приобщено к делу. Но судья Дзюбин, который может дать разрешение на ознакомление с документом, сначала заболел, а потом ушел в отпуск. Все это только подтверждает иное, чем официально объявлено, его назначение.

Линии «дела Гонгадзе» и «дела оборотней» пересекались не раз, а потому их очередное схождение в одной точке — лишь проявление длительной тенденции. Как и очевидные ожидания от этого наложения. А как иначе подобраться к Нестерову, который находится под охраной УБОП, подчиненного МВД, где в случае чего начнется придирчивый и бескомпромиссный разбор полетов? В отличие от начала 2008 года, когда Юрий Луценко был одной из президентских опор, а потому «недосмотр» подконтрольных ему бойцов легко сошел бы с рук. Не стоит забывать, что в марте 2008 г. состоялся суд над подчиненными Пукача, вынесенные приговоры открыли шлюзы для вовлечения в процесс самого генерала, соответственно — актуализировался вопрос пособников в перезахоронении тела журналиста. Поэтому тогда «Грифон» официальным письмом отказался охранять Нестерова.

Теперь доверия нет ни одним ни другим. После просчета с Курочкиным судебная милиция, следует полагать, выводы сделала. Ну а расправиться со «стукачом» озлобленным экс-товарищам по оружию — святое дело. Хотя реально никто из них на такое не пошел бы. Понимают же, что первыми попали бы под подозрение и под уголовное преследование по свежему событию. А может, в этом вся соль замысла? Под прикрытием законов уголовного мира, по которым сотрудничество с властью карается смертью, обезвредить Нестерова, обвинить в этом прежних сослуживцев и отсчитать им немалые сроки за групповое убийство, причем без учета уже проведенных в СИЗО лет? То есть «закрыть» всех. Пустив заранее молву о невероятной радости экс-милиционеров по поводу ареста свидетеля их преступных деяний и об интересе, проявляемом зэками к камере, в которой он сидит.

В то же время Юрий Бойченко, пересказывая журналистам 5 августа обновленную хронику жизненной истории Пукача, сказал, что тот в одиночку отрыл труп и перевез его в Таращанский лес, закопав по пути голову в лесополосе у села Довгалевское. Отсюда можно сделать вывод: несмотря на широкую информационную кампанию в связи с задержанием экс-руководителя «семерки» и его искреннего сотрудничества со следствием, помощников из числа членов банды в милицейских погонах ему так и не рекрутировали. Что, впрочем, никоим образом не отразится на планах ликвидации Юрия Нестерова. В любом случае он остается носителем информации о тех, кто наставлял его на нужные показания. А потому, получив того же 5 августа упомянутое письмо, председательствующий на процессе судья Вячеслав Дзюбин сделал единственно возможное в этом контексте. Завершив зачитывать обвинительное заключение, объявил ходатайство «Грифона» и принял решение о задержании свидетеля и направлении его в СИЗО к пылающим праведным гневом жертвам его показаний (по данным «ЗН» от 5.09.2009, сделать это он хотел давно). Станет Нестеров настаивать на своих показаниях, о чем он объявил через адвоката Марию Самбур, или нет — кардинально ничего не изменится. В тюремной еде он и дальше будет находить посторонние предметы.

Шнурок — как признак?

Впрочем, в зоне риска Нестеров не один. В таком же положении находятся осужденные по «делу Гонгадзе» Костенко, Протасов и Попович, а также осужденные по «делу Подольского» Наумец и Мариняк, не говоря о Пукаче. Реальный или вымышленный эпизод с полутораметровым шнуром, обнаруженным в его камере, об уготованном для него будущем говорит более чем красноречиво. А о неотвратимости свидетельствует источник публикации — пропрезидентская «Україна молода». Юрию Бойченко же, прежде чем категорически отметать угрозу жизни генерала и апеллировать к беспрецедентным мерам охраны, которые обеспечивает «Альфа», следует вспомнить, что под наружным наблюдением СБУ находился и Юрий Кравченко, в том числе в день гибели. И эта же структура определенное время вела Георгия Гонгадзе. Хотя в этой информации тоже есть позитив. Теперь мы знаем, что других охранников или сторожей поблизости Пукача нет. Поэтому в случае чего не нужно будет долго искать виновников.

Кроме того, нужно обратить внимание на дату выхода материала о предмете, из которого легко сделать удавку, — 4 августа. А днем ранее «Интерфакс-Украина» со ссылкой на информированный источник сообщил, что Пукач «предоставил исчерпывающие показания, назвал всех заказчиков убийства, всех, кто отдавал приказы». Все показания записаны, с них сделано несколько копий, и все они находятся в разных местах. Если с Пукачем что-то и случится, эти документы все равно будут доказательной базой в суде. Учитывая описанные выше перипетии с допросами экс-руководителя «наружки», понятно, что на стадии судебного следствия эти материалы могут быть приобщены к делу только при его отсутствии. Причем гарантированном пожизненно. Поэтому не стоит воспринимать шнурок как призрак.

Заезженная пластинка

Не менее важная задача — закрепить за Алексеем Пукачем как убийство Гонгадзе, так и отчленение им головы. В июле в качестве крайнего срока завершения хотя бы пикового этапа судебных слушаний, скорее всего, рассматривалось 16 сентября — день похищения Георгия.

Пять лет назад Виктор Андреевич приурочил к этой дате начало решающего этапа избирательной кампании, причем уже в ипостаси отравленного преступной властью. Что, как считалось, придаст его проблемам с внешностью такой же масштабности, какой приобрела трагедия 2000 года. Ее годовщину в этом году Ющенко, судя по всему, собирался отметить с не меньшей помпой и под фанфары выполненного предвыборного обещания, торжества законности и демократии при его правлении. А в справедливой интерпретации Леси Гонгадзе — для вполне приземленных целей: используя имя Георгия, засветиться перед людьми, вложить в их головы свою фамилию и в очередной раз добраться до власти.

Подходящим периодом иллюстрации «действия одного закона для всех» считалась вторая, предсессионная половина августа. Дабы парламент начал работу с выдвинутым его председателю обвинением в тяжком преступлении. Такая ситуация могла бы в определенной мере заменить прекращение полномочий ВР, что сейчас невозможно ни с правовой, ни с организационной точек зрения. Еще лучше — создать предпосылки для роспуска на основе консенсуса главных политсил, что крайне необходимо для запуска Ющенко и остатков его команды под купол и нейтрализации влияния ВР как коллегиального органа на ход избирательной кампании.

2 сентября, когда стало понятно, что из-за «черепашьей поступи» Генпрокуратуры Литвин в качестве стоп-крана деятельности ВР не сработал, удерживаемая в уме ориентация на ее самороспуск нашла отображение в прямом призыве к парламентскому харакири. Как и следовало ожидать, не только проигнорированному, но и раскритикованному адресатами за конституционное невежество. Что, впрочем, не мешает гаранту и дальше дурачить общество заявлениями о якобы соответствии такого шага Конституции и при посредничестве журналистов телеканала «Интер» подстрекать Виктора Януковича на досрочное сложение членами его фракции депутатских мандатов.

Кроме того, речь идет о дискредитации партий, которые сотрудничали с Блоком Литвина, в первую очередь БЮТ и Юлии Тимошенко лично. Отвечая на вопрос, повлияют ли результаты расследования и их широкое обсуждение на президентскую кампанию, Ющенко выразил надежду: «очевидно, что да». Партии регионов тоже достанется, даже если к началу октября, как обещает Николай Голомша, не подоспеет экспертиза «пленок Мельниченко», содержащих компрометирующие разговоры Виктора Януковича и еще нескольких видных «регионалов», пластинку с которыми экс-майор с европейских подмостков крутил во время выборов 2004 года. Один из претендентов на причастных к преступлению — Леонид Деркач, отец депутата от ПР Андрея Деркача. А если исходить из интереса, который президент проявляет к действиям правоохранительных органов в предыдущие годы и надеется через месяц получить ответ на вопрос, кто и почему тормозил расследование, то ясно, что в списке высокопоставленных виновников Генпрокурор в 2003—2004 гг. Геннадий Васильев займет одно из первых мест. Когда еще будет случай сторицей воздать за провал дела об отравлении в первые месяцы его развития.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Томос-тур на фоне партийной лихорадки

Вы узнаете: о новых юридических обоснованиях перехода храмов от УПЦ к ПЦУ; с чем связан...

Ответ «диванным» генералам

Покупка вертолетов отечественного производства обеспечивает тысячи новых рабочих...

Выборы-2019 в Украине: пять очевидных моментов на фоне...

Обеспечить прогресс Украины способны именно граждане с высокой самооценкой — уже...

Почему Зеленский — не Вакарчук

Голый и циничный критицизм, тотальная оппозиционность на грани похабных шуточек ниже...

Мерцающая звезда украинского томоса

Вы узнаете: отличается ли украинский томос от томосов других православных церквей;...

Загрузка...

Праздничные декларации о намерениях

Украинская ситуация утратила для Кремля свою прежнюю значимость

Безвизовые страдания

Массовый исход украинцев в Европу сопровождается увеличением отказов туристам во...

Неужели Вашингтон выковал перстень Москве?

Вы узнаете: почему затягивают решение проблемы о «новогоднем перемирии» в...

Опасный новый мир, в котором нам предстоит жить

Международное положение Украины и экономическая ситуация в стране напрямую зависят...

Расширение НАТО — кампания безумства

Североатлантический альянс создавался в конце 40-х годов в качестве инструмента...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка