От заката столетия демократии к глобальному доминированию автократии?

№18—19 (864) 11—17 мая 2018 г. 09 Мая 2018 3

В самый разгар Второй мировой войны основатель журнала Time Генри Люс утверждал: на протяжении XX в. США удалось добиться такого уровня благосостояния и нарастить такую мощь, что очень скоро это столетие будут именовать исключительно «столетием Америки». Его предсказание оказалось пророческим: в противостоянии с нацистской Германией (а затем и с Советским Союзом) и в ходе борьбы за превосходство победу одержали Соединенные Штаты. В конечном итоге характерной особенностью XX в. стало не только доминирование отдельно взятой страны, но еще и триумф политической системы этого государства — либеральной демократии.

Монумент в Астане, Казахстан

Успешное распространение демократии по планете буквально провоцировало стремление пояснять популярность данной системы ее врожденной привлекательностью. Тем не менее события второй половины XX в. можно интерпретировать и в совершенно ином свете.

Идеи либеральной демократии находили отклик в сердцах жителей земного шара не только благодаря ее стандартам и ценностям, но и потому, что переход к такой демократии выглядел наиболее очевидным и явным способом достижения экономического и геополитического успеха.

Идеалы гражданского общества действительно могли сыграть определенную роль в деле трансформации граждан некогда сугубо авторитарных государств в убежденных демократов, но значимость впечатляющих воображение темпов экономического роста Западной Европы в 50—60-е г. (а также победы демократического лагеря в «холодной войне» и поражения или краха самых могущественных автократических противников демократии) оказалась не менее важной.

Вдумчивое изучение материальных истоков гегемонии демократии позволяет всерьез усомниться в адекватности существующей трактовки причин грандиозных успехов демократии, а также дает возможность с иной точки зрения оценить текущий кризис.

Либеральная демократия все хуже справляется с задачей по повышению уровня жизни граждан, а отвергающие либерализм популистские движения возникают повсеместно словно грибы — от Брюсселя до Бразилии и от Варшавы до Вашингтона.

Поражает стремительный рост числа людей, уже не считающих жизнь в условиях демократического общества самым значимым атрибутом успеха. Несмотря на то что существование демократии абсолютно важным для себя моментом называют 2/3 американцев старше 65 лет, их точку зрения разделяют менее 1/3 американских граждан младше 35 лет. Неуклонно растет и меньшинство, откровенно выступающее за авторитарную альтернативу: за период с 1995-го по 2017 г. число французов, немцев и итальянцев, поддерживающих идею военного правления, выросло более чем в три раза.

Судя по результатам недавно прошедших в разных странах выборов, упомянутые точки зрения вовсе не какое-то абстрактное явление: они отражают масштабный всплеск направленных против истеблишмента настроений, которым с легкостью могут воспользоваться экстремистские политические партии и кандидаты для мобилизации электората.

Вот почему популисты авторитарного толка, откровенно попирающие часть наиболее фундаментальных правил и норм жизни в демократическом обществе, на протяжении последних двух десятилетий неуклонно и стремительно наращивают популярность в Западной Европе и Северной Америке.

Тем временем авторитарные правители успешно сворачивают демократические завоевания едва ли не по всей Азии и Восточной Европе. Можно ли списывать подобные непредвиденные события лишь на глобальное изменение баланса экономической и военной мощи?

Сегодня этот вопрос обретает особую остроту, поскольку эпоха давнего стратегического доминирования четко определенного числа консолидированных демократических государств с развитой экономикой, объединенных в рамках структуры единого альянса, близится к закату.

Вступившие в годы «холодной войны» в альянс против Советского Союза демократии Запада (Северной Америки, Западной Европы, Австралии и послевоенной Японии) получали максимум от глобального пирога доходов еще с последнего десятилетия XIX в. Более того, в конце XIX в. подавляющую часть глобального ВВП формировали именно устоявшиеся авторитетные демократические общества Великобритании и США.

Во второй половине XX в. (когда географические и структурные рамки управляемого Соединенными Штатами союза расширились настолько, что охватили Японию и Германию) мощь этого либерально-демократического альянса стала еще более сокрушительной.

Но сегодня — впервые более чем за 100 лет — доля упомянутого конгломерата в глобальном ВВП опустилась ниже 50%. А судя по прогнозам МВФ, в ближайшее десятилетие она сократится до трети.

На фоне утраты либерально-демократической системой доминирующих позиций доля авторитарных государств в мировом объеме производства растет стремительными темпами. В 1990 г. доля стран, отнесенных организацией Freedom House к категории «несвободных» (низшая ступень рейтинга — сюда не входят «частично свободные» государства вроде Сингапура), в глобальном доходе составила лишь 12%. Сегодня эти государства получают уже 33% мировых доходов, что соответствует уровню, достигнутому ими в начале 30-х гг. прошлого столетия — в период расцвета фашизма в Европе. А еще это выше показателей времен «холодной войны», когда мощь СССР достигала апогея.

В итоге мир в данный момент приближается к поразительному историческому рубежу: всего через пять лет доля «несвободных» стран (в их число входят Китай, Россия и Саудовская Аравия) в глобальных доходах превзойдет объем доходов либеральных демократий Запада. За какую-то четверть века либеральная демократия скатилась с пьедестала беспрецедентной экономической мощи до уровня столь же беспримерной экономической несостоятельности.

Возможность сохранения странами Северной Америки и Западной Европы былого подавляющего превосходства выглядит все менее вероятной, учитывая состояние устоев демократического общества в этих странах и дальнейшее сокращение их доли в мировой экономике.

А потому в будущем просматриваются два реалистичных сценария: либо часть наиболее могущественных автократических государств мира перейдет на рельсы либеральной демократии, либо период доминирования демократии (который, как ожидалось, будет длиться вечно) окажется лишь краткой интерлюдией перед стартом новой эпохи баталий взаимно враждебных политических систем.

Роль экономики и благосостояния

Экономическое процветание приносит государству авторитет и влияние во многих сферах, но, пожалуй, важнее всего то, что оно обеспечивает стабильность в стране. Работы политологов Адама Пшеворского и Фернандо Лимонжи демонстрируют: существование бедного демократического общества часто увенчивается крахом. По их данным, на относительную безопасность могут рассчитывать только богатые демократические государства, где ВВП на душу населения превышает $14 000.

Экономика не только сохраняет стабильность демократии, но и обеспечивает ее целым рядом инструментов влияния на ход развития других стран, и главную скрипку тут играет сфера культуры. В период апогея развития западной либеральной демократии США (и в меньшей степени Западная Европа) стали домом для знаменитых писателей и музыкантов, наиболее популярных телешоу и кинофильмов, самых продвинутых отраслей промышленности и престижных университетов. В умах многих молодых людей, достигших совершеннолетия в 90-е г. в Африке или Азии, все это складывалось в единую стройную картину: стремление получить свою долю от невообразимого благополучия Запада срослось с готовностью перенять западный стиль жизни, а такие желания — так тогда казалось — требовали перехода на западную политическую систему.

Сочетание экономической мощи с престижем в сфере культуры существенно облегчало процесс оказания политического влияния на другие страны. К примеру, когда в СССР начали транслировать американский сериал «Даллас», советские люди вполне естественно принялись сравнивать немыслимое богатство загородной Америки с собственными материальными трудностями. Они просто не могли понять, как и почему их экономическая система настолько отстала от Запада.

«Мы несем прямую или косвенную ответственность за развал советской империи», — несколькими годами позже бахвалился Ларри Хэгмэн, звезда упомянутой мыльной оперы. По его словам, «поставить под сомнение действия своих руководителей» советских граждан подтолкнул вовсе не идеализм, а «старая добрая алчность».

Демонстрация экономической мощи и превосходства западной демократии временами осуществлялась и в более жестком варианте. В 90-е годы и в первое десятилетие XXI в. перспектива членства в различных международных организациях (от Евросоюза до ВТО) служила мощным стимулом для проведения демократических реформ в Восточной Европе, Турции, некоторых регионах Азии, в частности в Таиланде и Южной Корее. Западные санкции, возможно, сыграли роль сдерживающего фактора для президента Саддама Хусейна в годы, предшествовавшие «войне в заливе». Нет сомнений, что санкции сыграли ключевую роль и в свержении сербского президента Слободана Милошевича.

И, наконец, экономическое могущество можно легко трансформировать в военную мощь. И этот факт тоже играл немалую роль в укреплении глобального статуса либеральных демократий. Военная мощь отбивала у других стран стремление к насильственному свержению демократических режимов. Кроме того, она стимулировала и распространение демократии — с помощью дипломатических инструментов и присутствия войск в этих странах.

На такие государства, как Польша и Украина, географически расположенные между крупными демократическими державами и ведущим авторитарным государством, глубочайшее влияние оказали огромные материальные и военные выгоды, которые нес им потенциальный альянс с Западом.

Бывшие колонии, добившись независимости, брали на вооружение политические системы своих правителей. Западная военная оккупация — по крайней мере в двух случаях (с Германией и Японией) — формировала все необходимые условия для принятия образцовой демократической конституции.

Короче говоря, невозможно адекватно оценивать историю столетия демократии без вдумчивого анализа роли экономической мощи в деле распространения идей либеральной демократии по миру. А это в свою очередь подразумевает невозможность точного прогнозирования будущего либеральной демократии: вначале необходимо оценить возможные последствия относительного снижения экономической мощи демократического альянса — на грядущие годы и десятилетия.

Риски спада

На первый взгляд, постулат о процветании как об источнике стабильности государства сулит Северной Америке и Западной Европе (регионам с традиционно наиболее устоявшимися и авторитетными институтами либеральной демократии) светлое будущее.

В конце концов, даже если их относительная экономическая мощь будет переживать упадок, абсолютные показатели благополучия жизни в Канаде или во Франции вряд ли когда-либо опустятся ниже уровня, чреватого крахом демократии. Но упомянутые абсолютные показатели вполне могут оказаться лишь одним из множества экономических факторов, обеспечивающих стабильность западных демократий со времен Первой мировой войны.

И действительно, стабильные демократические общества того периода объединяло наличие трех других экономических атрибутов, служащих адекватным залогом их былых успехов: относительное равенство, быстрые темпы роста доходов большинства граждан, а также тот факт, что авторитарные конкуренты демократии были тогда однозначно беднее.

В последние годы ценность упомянутых экономических атрибутов начинает размываться. Вспомним события в США. В 70-е гг. 1% самых зажиточных граждан распоряжались всего 8% всех доходов (до вычетов налогов), а сегодня у представителей этого 1% населения уже более 20% всех доходов.

На протяжении большей части XX в. заработные платы с поправкой на инфляцию из поколения в поколение возрастали примерно в два раза, а в последние 30 лет те же зарплаты остаются практически неизменными. В годы «холодной войны» американская экономика по величине ВВП, рассчитанной по паритету покупательной способности, была больше тогдашней советской экономики в 2—3 раза, а сегодня по этому показателю она меньше китайской экономики примерно на 1/6 часть.

Способность автократических режимов успешно конкурировать с либеральными демократиями в вопросе экономических показателей — вот наиболее важная из новых тенденций.

В вопросе идеологической привлекательности коммунизм на пике своего влияния успешно конкурировал с либеральной демократией во многих регионах развивающегося мира. Но даже в тех условиях экономическая альтернатива коммунизма выглядела откровенно блекло на фоне капитализма.

Доля Советского Союза и его стран-сателлитов в глобальных доходах достигла максимума в 13% в середине 50-х гг. На протяжении последующих десятилетий этот показатель неуклонно снижался, сократившись до 10% в 1989-м.

Кроме того, коммунистические государства не могли обеспечить уровень жизни своих граждан, способный конкурировать с комфортом проживания на капиталистическом Западе. В период с 1950-го по 1989 г. доход на душу населения в СССР рухнул с 75% до менее чем 50% уровня доходов в Западной Европе. Обыграв название одной из работ Ленина, немецкий писатель Ханс Магнус Энценсбергер отметил, что советский социализм достиг «высшей стадии недоразвитости».

Новым формам авторитарного капитализма, вероятно, в итоге доведется пережить подобный вариант экономической стагнации. Тем не менее на текущий момент разновидность авторитарного капитализма, зародившаяся в странах Персидского залива и Восточной Азии (сочетание мощного госаппарата с относительно свободными рынками и достаточным уровнем безопасности прав собственности), функционирует без сбоев. Почти 2/3 из 15 государств с самыми высокими показателями доходов на душу населения относятся к категории недемократических.

Даже в относительно неуспешных авторитарных странах (например, Иране, Казахстане и России) доход на душу населения превышает $20 000. Китай, где этот показатель всего два десятилетия тому назад был неизмеримо ниже, сегодня стремительно догоняет лидеров.

Несмотря на невысокий уровень доходов в сельской глубинке, страна успешно демонстрирует способность обеспечивать высокий уровень благосостояния в городских районах: в прибрежных регионах КНР сегодня около 420 млн. жителей имеют средний уровень дохода в $23 000, и этот показатель постоянно растет.

Иными словами, можно утверждать, что сотни миллионов человек живут в условиях «авторитарной современности». С точки зрения их менее благополучно устроенных имитаторов со всего мира, это достойное подражания процветание остается свидетельством того, что к зажиточной жизни сегодня можно прийти не только путем либеральной демократии.

Мягкая сила авторитаризма

Одним из результатов этой трансформации стало заметное повышение идеологической самоуверенности автократических режимов и наряду с ней рост готовности вмешиваться в дела западных демократий. Максимальное внимание в последние два года вполне объяснимо приковано к попыткам России оказать влияние на ход президентских выборов 2016 г. в США.

, Игорь КОНДЕНКО

Тем не менее РФ давно оказывает даже более серьезное влияние на политиков разных стран Западной Европы. В Италии и Франции, к примеру, Москва на протяжении десятилетий обеспечивает финансовой поддержкой экстремистские партии с прямо противоположной политической идеологией. В других европейских странах Россия демонстрирует еще более впечатляющие успехи в вербовке отставных политических лидеров (в их число входят экс-канцлер Германии Герхард Шредер и бывший канцлер Австрии Альфред Гузенбауэр) ради лоббирования своих интересов.

Главный вопрос сегодня сводится к одному — останется ли Россия единственным государством, пытающимся оказывать влияние на политику либеральных демократий? Сомневаться в том, что ответ будет отрицательным, не приходится: российские эскапады доказывают, что организованное авторитарными режимами внешнее вмешательство в дела переживающих глубоких раскол демократий осуществляется относительно легко и отличается чрезвычайной эффективностью, и у авторитарных коллег России возникает мощный стимул последовать примеру россиян.

Китай уже наращивает масштабы идеологического давления на своих граждан, проживающих за рубежом, открывая влиятельные структуры — Институты Конфуция — в крупных академических центрах. Саудовская Аравия вот уже два года радикально наращивает объемы выплат зарегистрированным в США лоббистам — число официальных иностранных агентов Саудовской Аравии в Америке за этот период возросло с 25 до 145.

Изменения в балансе экономической и технологической мощи западных демократий и авторитарных государств повышают степень уязвимости первых перед внешним вмешательством и при этом облегчают вторым реализацию проектов по распространению своих ценностей.

Практика задействования авторитарными режимами «мягкой силы» уже очевидна в самых разных сферах — в академических кругах, в поп-культуре, в сфере иностранных инвестиций и оказания помощи в развитии другим государствам. К примеру, всего несколько лет назад все ведущие университеты мира функционировали в либерально-демократических государствах, но авторитарные страны уже начинают сокращать отставание. Судя по результатам свежего исследования Times Higher Education, 16 из 250 лучших учебных заведений планеты работают в недемократических странах — в том числе в Китае, России, Саудовской Аравии и Сингапуре.

Впрочем, самой важной сферой применения авторитарными режимами «мягкой силы» следует считать возросшую способность диктаторских правительств лишать демократические общества былой монополии на право подачи и распространения новостей. Редакция «Правды» — рупора советской пропаганды — и мечтать не могла о возможности достучаться до массового читателя в США, а клипы, снятые сегодня государственными новостными каналами (катарской Al Jazeera, китайским CCTV и российским RT) регулярно просматривает многомиллионная американская зрительская аудитория. В результате имеем крах монопольного права Запада на интерпретацию фактов в СМИ.

Начало конца?

На протяжении длительного периода стабильности демократии Соединенные Штаты оставались доминирующей сверхдержавой как в культурной, так и в экономической сфере. Авторитарные конкуренты вроде СССР быстро погружались в экономическую стагнацию, дискредитируя свою идеологию. В итоге казалось, что демократия сулит не только большую степень индивидуальной свободы и коллективного самоопределения, но и более прозаическую перспективу максимально благополучной жизни. Складывалось впечатление, что на фоне этих фундаментальных предпосылок можно смело верить в полное отсутствие угроз для демократии в ее традиционных цитаделях. Существовали даже разумные основания для убежденности в бесконечном росте числа авторитарных государств, выбирающих путь присоединения к демократическому лагерю.

Тем не менее эпоха бесспорного мирового лидерства западных либеральных демократий в сфере культуры и экономики, судя по всему, может приближаться к завершению. В то время, как в либеральных демократиях все явственнее проявляются мощные признаки организационного распада, авторитарные популисты начинают выдвигать идеологические альтернативы в виде нелиберальной демократии, а явные автократы обеспечивают своим граждан уровень жизни, все более сопоставимый с комфортом проживания в богатейших странах Запада.

Как хочется поддаться искушению убежденности в способность либеральных демократий Запада сохранить свое доминирование. Один из путей достижений этой цели прослеживается в экономике. Недавние экономические успехи авторитарных стран могут в итоге оказаться лишь краткосрочными достижениями.

Так, у России и Саудовской Аравии все так же сохраняется избыточная зависимость от доходов за счет реализации ископаемых видов топлива. Экономический рост Китая в последнее время стимулировался стремительно растущим долговым «пузырем» и благоприятными демографическими условиями. Но как только Пекин решится на сокращение доли заемного капитала и столкнется с последствиями прироста численности стареющего населения, удерживать такие темпы роста будет сложно.

В то же время в экономических показателях развитых экономик Запада вполне может произойти перелом к лучшему: остаточные последствия великой депрессии окончательно развеются, в экономике Европы и Северной Америки вновь наметится оживление, и эти оплоты либеральной демократии в очередной раз смогут опередить модернизированных автократов.

Как бы то ни было, любые прогнозы с точными результатами темпов и масштабов изменения баланса сил между демократическими и авторитарными государствами следует оценивать исключительно с критических позиций.

При этом даже беглый взгляд на графики роста ВВП Запада на протяжении последних 30—40 лет позволяет понять: западные экономики вступили в период стагнации задолго до финансового кризиса благодаря демографическому спаду и низкому уровню роста эффективности труда. Тем временем в Китае и многих других развивающихся странах существуют бескрайние территории, которым только предстоит пережить период взрывного развития. А это говорит об одном: такие страны все еще могут рассчитывать на немалые достижения даже без отказа от выбранной ими модели обеспечения экономического роста.

Остается надеяться, что развивающиеся демократии вроде Бразилии, Индии и Индонезии начнут принимать более активное участие в деле укрепления альянса либеральных демократий и дальнейшего распространения его ценностей по миру. Но для этого необходим радикальный пересмотр их нынешнего курса.

К примеру, после аннексии Крыма Россией Бразилия, Индия и ЮАР воздержались от голосования по резолюции Генассамблеи ООН с осуждением действий РФ. Эти же страны выступали и против введения санкций в отношении России. Они предпочли встать на сторону автократических режимов в борьбе за расширение прав государства на регулирование интернета.

Хуже всего то, что развивающиеся демократии исторически отличаются меньшей степенью стабильности, чем предположительно устоявшиеся демократические государства Северной Америки, Западной Европы и отдельных регионов Восточной Азии. Недавний откат от демократии в Турции, а также признаки отхода от демократических норм в Аргентине, Индонезии, Мексике и на Филиппинах лишь повышают вероятность перехода некоторых из них в статус несостоятельных демократий (или даже скатывания к режиму откровенно авторитарного правления) уже в ближайшие десятилетия. Часть этих государств вполне может отказаться от идеи объединения разрозненных демократических сил в пользу вступления в альянс с автократическими державами.

Надежды на способность нынешних демократических государств вернуть себе былые глобальные позиции тем или иным способом, скорее всего, следует считать тщетными. Таким образом, наиболее вероятным выглядит сценарий, при котором демократии будут казаться все менее привлекательной альтернативой, их все реже будут ассоциировать с мощью и благополучием, а все чаще — с неспособностью решать собственные непростые проблемы.

Конечно, если крупные авторитарные державы (Иран, Россия и Саудовская Аравия) пойдут путем демократических реформ, суммарная мощь демократии может существенно возрасти. А если их примеру последует Китай, это позволит покончить с эпохой рецидива авторитаризма одним ударом.

Но все эти размышления — очередное подтверждение тому, что затяжное столетие доминирования западной либеральной демократии на планете близится к закату. Открытым остается лишь вопрос о том, удастся ли демократии сохранить былые прочные позиции на Западе, или же демократии в лучшем случае достанется участь отмирающей формы государственного управления в одном из уголков планеты, переживающем экономический и демографический упадок.

Статья опубликована в Foreign Affairs (№3, май—июнь 2018 г.) © Council on Foreign Relations // Tribune News Services.

Яша МУНК, Роберто Стефан ФОА

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Украине — ЕППУЦ

Поэтому не вызывает сомнения, что Варфоломеева инициатива наделения себя...

Полный пенсион

В США и других развитых странах все более популярно движение «жить лучше — за...

Из Москвы намекают о возможности признания...

Вы узнаете: как смерть Захарченко аукнется в Москве и Киеве; кто и зачем тасует...

Последний день лета

Вы узнаете: чем Александр Захарченко отличался от Ахмеда Ясина, почему его гибель...

Порошенко подкладывает своим сменщикам свинью

В угоду своим предвыборным целям Порошенко готов поставить Украину в непростую...

«Хотелось как лучше». И получилось!

Словарный запас Трампа удивительно похож на лексикон нью-йоркских гангстеров, —...

Загрузка...

5 лет партнеру Пола Манафорта и контактеру Рината...

Сэмюеля Пэттена официально обвинили в том, что он представлял в своей стране интересы...

Кредитов нам не надо. Помогите материально

Если говорить об объеме заимствований, то кому как не украинским чиновникам знать,...

Свобода слова: Украина — не Европа

Распространенное БПП заявление выглядит как прямой призыв к расправе с независимыми...

Разрыв договора — для принятия закона

Вы узнаете: зачем Медведчук зондирует общество; почему выборы в самопровозглашенных...

Как легко прослыть антисемитом

На фоне непривычно высокой для обычно мертвого летнего сезона политической...

Обмен форматов с неясной доплатой

Европа попытается добиться прогресса в мирном процессе на Донбассе до начала выборов...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка