Под хриплый лай войны

№13 (859) 30 марта – 5 апреля 2018 г. 29 Марта 2018 1 5

Вовлеченные во внутриполитический водоворот отечественные СМИ оставили практически незамеченным триумфальное шествие по экранам многочисленных международных фестивалей кинодокументалистики ленты «Отдаленный лай собак» датской компании Final Cut For Real о жизни украинцев в зоне военного конфликта на востоке страны.

Режиссер с европейским именем Симон Леренг Вильмонт при поддержке кинематографических ведомств сразу нескольких европейских государств более полутора лет вел съемки в Украине. А обеспечением глобального проката картины (продюсер — Моника Хеллстром) ныне занимается авторитетная международная дистрибьюторская фирма со штаб-квартирой в Израиле.

Съемки этого 86-минутного документального фильма, посвященного одному году жизни рядовой семьи из обычного украинского села, были завершены лишь поздней осенью прошлого года. И на протяжении четырех последующих месяцев картина собирает трофей за трофеем (а также искренние симпатии зрителей) на престижных кинофестивалях в Амстердаме, Гетеборге, Салониках, Женеве и Праге. Впереди Киев, Вильнюс, Гонконг и, конечно же, широкий прокат.

Беда на фоне заката

Что же стало залогом успеха картины, посвященной году из жизни 11-летнего Олега Афанасьева и его родственников (бабушки Александры, тети Алены и двоюродного брата Ярика)?

Во-первых, огромную роль играет место жительства главных героев, ведь их поселок (Гнутово) расположен буквально в километре от линии разграничения (точнее — линии ожесточенного противостояния). Это жизнь на пороге ада, на самой окраине величайшей беды, где косвенным, но точным сигналом опасного расширения ее ареала служит, по меткому наблюдению режиссера, отдаленный лай собак: подобно чутким барометрам они остро реагируют на приближение грозового фронта войны.

Во-вторых, зритель видит окружающий мир глазами обитающих в зоне конфликта детей: благодаря камере — ненавязчиво, но неотступно следующей за юными героями повествования. Шок вызывает сюрреализм сочетания откровенно недетских разговоров ребят («смотри, там вчера людей убило!», «да не, не людей, а военных») с практически идиллическими пейзажами (буйство роскошной зелени, шикарный закат, уходящая вдаль грунтовка, заросший камышом берег и тихие воды реки).

Неизгладимое впечатление оставляет сцена визита представителей ВС Украины в школу: две хрупкие девушки в армейской форме собираются рассказать ученикам младших классов о типичных опасностях жизни в прифронтовой полосе — жестко, но по существу. Но уже обретенные детьми жуткие познания в саперном деле потрясают визитеров: малыши наперебой рассказывают гостям: «а есть мина-бабочка, она взлетает на высоту и там разлетается осколками», «а еще есть растяжка, я даже знаю, как ее сделать». И эти ребята не фантазируют: понятие «эхо войны» знакомо им слишком хорошо, а регулярно звучащий на протяжении фильма совет взрослых («смотри под ноги») давно стал нормой жизни.

В фильме нет ни грамма политики — местным жителям явно не до нее: старшее поколение озабочено лишь проблемой выживания в условиях непрекращающегося конфликта, а витающее в воздухе ощущение тотальной усталости от беспрерывного кошмара, в который превратилась их жизнь, удается подавлять за счет сдержанного оптимизма регулярно звучащих по радио информационных сообщений пресс-службы АТО (в чем-то они неуловимо напоминают сводки «Совинформбюро») и, конечно же, благодаря детям.

Дети все так же играют и резвятся, вот только на смену традиционным игрушкам пришли гильзы и иные предметы, оставленные тут сменившими дислокацию военными, а в роли игровых развивающих площадок теперь выступают места обстрелов, где ребятня со знанием дела ведет горячие споры: вовсе не о том, кто сильнее — слон или кит, а о том, какой именно калибр сюда вчера «прилетел».

Годичная хроника жизни людей, вынужденных адаптироваться к канонаде несмолкающего лая войны, подходит к завершению на оптимистичной ноте: «Все будет хорошо, мое сердце должно все это выдержать», — произносит Александра, обнимая внука Олега. Впрочем, идиллическая сцена на берегу реки тотчас сменяется черной заставкой с печальной текстовкой: «Ноябрь 2017 года. Вопреки условиям многочисленных соглашений о прекращении огня яростное противостояние сторон, разделенных линией разграничения, фиксируется ежедневно. Вооруженный конфликт продолжается».

К сожалению, украинские СМИ весьма скупо — буквально в несколько строчек — проинформировали о фильме читателей и зрителей. Исключением стал лишь телеканал «Донбасс». В первых числах декабря прошлого года в его эфире прошел небольшой репортаж о состоявшемся в школе главного героя, расположенной в селе Талаковка, предварительном показе фильма, к тому времени уже вызвавшего большой резонанс в Европе.

В Украине посмотреть ленту пока можно было лишь в Киеве в рамках фестиваля Docudays, и только два дня — 28 и 29 марта. Переговоры о прокате фильма в Украине уже ведутся, но четкого ответа на вопрос, появится ли «Отдаленный лай собак» на наших телеканалах, у нас еще нет.

Глазами ребенка

Мы постараемся держать вас в курсе итогов упомянутых переговоров. И раскроем небольшой секрет: в отличие от коллег мы получили возможность просмотра «Отдаленного лая собак» еще до проката, поскольку заведующий международным отделом еженедельника «2000» Константин Василькевич принимал участие в переводе речи героев фильма на английский (в мировом прокате лента идет на украинском и русском языках с английскими субтитрами).

А пока предлагаем вам просмотр трейлера фильма на сайте 2000.ua и, конечно же, эксклюзивное интервью с его создателями.

— Позвольте начать беседу с искренних поздравлений. Снятый вами в Украине фильм покоряет фестиваль за фестивалем. В марте вы увезли из Греции сразу три престижные премии Thessaloniki International Film Festival (более 200 фильмов из 57 стран): Golden Alexander Award (за лучший документальный фильм длительностью свыше 50 минут), FIPRESCI Award (приз Международной федерации кинокритиков IFFC) и Human Values Award (награду телеканала греческого парламента).

В феврале на крупнейшем киносмотре Скандинавии (свыше 450 картин из 60 стран) — Goteborg International Film Festival — ваша лента отмечена знаковым «Красным драконом» (Red Dragon) в номинации Best Nordic Documentary. А в самом конце ноября 2017 г. «Отдаленный лай собак» не менее высоко оценили и в Амстердаме: на представительном международном фестивале IDFA (более 300 кинофильмов со всего мира) он признан «Лучшей дебютной лентой».

Высокие оценки коллег впечатляют, но что вы можете сказать о реакции простых зрителей на вашу картину? Насколько велик резонанс и интерес? Как фильм — а, точнее, хронику жизни обычного украинского ребенка в зоне вооруженного конфликта принимала публика?

Моника ХЕЛЛСТРОМ, диплом «медиапродакшен» британского Университета Бедфордшира, диплом магистра кинематографии Университета Копенгагена. С 1998 г. — работа в Датском институте кинематографии, компаниях Cosmo Films, UpFront Films. В настоящее время — продюсер датской компании Final Cut For Real, два фильма которой номинированы на «Оскар».

Моника ХЕЛЛСТРОМ: — Спасибо за теплые слова вкупе с высокой оценкой нашей работы. Думаю, эта лента явно не оставила международную аудиторию равнодушной, ведь войну в ней зритель видит глазами ребенка. Огромную роль сыграли очень близкие, особые и теплые отношения между Олегом и его бабушкой. Нам удалось не только наладить тесный дружеский контакт с их семьей, но и показать всю степень стойкости украинского народа — а это производит впечатление на зрителей.

Реализм конфликтов

— «Отдаленный лай собак» добрался и до нашей страны, его премьерный показ проходит

28 и 29 марта в рамках фестиваля DOCUDAYS UA. Любопытно, но фестиваль, действующий в Украине с 2003 г., позиционирует себя как некоммерческий и неполитический, а его заявленная цель — «содействие развитию документального кино и повышению уровня прав человека». Тем не менее все чаще в программе среди фильмов, повествующих об отношениях человека с дикой природой или, к примеру, о буднях японских женщин-ныряльщиц, появляются ленты о войне на Донбассе или о судебных процессах по делу политических узников в России. Политики все больше и больше.

Как вы относитесь к такой трансформации? Что это — закономерность, модный тренд, требование времени или банальная конъюнктура? Чем объяснить неуклонный рост числа лент о горе (а вовсе не о счастье) человека?

Симон Леренг ВИЛЬМОНТ, режиссер, компания Final Cut For Real, специалист по японскому языку, дипломированный кинематографист, выпускник Национальной кинематографической школы Дании (2009). Дебют в роли режиссера — 2004 г. Фильмография: «Путешествия Рамоны» (2004), «Над землей, под небом» (2008), «Комендант общежития» (2009), «Путешествия с господином Т.» (2012), «Чикара — сын борца сумо» (2014) и «Отдаленный лай собак» (2017).

Симон Леренг ВИЛЬМОНТ:

— Откровенно говоря, мне мало что известно об изначальном позиционировании фестиваля DOCUDAYS. Признаюсь, я уже давно настолько погружен в работу, что просто не успеваю отслеживать фестивальные метаморфозы.

Однако упомянутый вами тренд я все же наблюдаю во множестве других стран. Действительно, существует явно повышенный спрос на фильмы, демонстрирующие все мыслимые разновидности конфликтов, разрывающих наш мир на части. Но учитывая реальность, в которой все мы живем, такой интерес, как ни печально, выглядит совершенно естественным.

Вот потому так важно не прекращать съемки подобных кинолент, показывать их на фестивалях и транслировать на телеканалах: нам просто необходимо напоминать о реальности. Я полагаю, делать это следует постоянно. Ведь все эти жуткие события действительно происходят — причем прямо сейчас, во время нашей с вами беседы. И даже если кому-то из нас, кинематографистов, удастся добиться хоть каких-то перемен (знаете, один в поле — все же воин), значит, наша работа чего-то стоит!

— На Донбассе 4 года идет война и гибнут люди. Почему вас заинтересовала эта тема? И почему в центре вашего внимания оказалась Украина, ведь в мире — к сожалению — более чем достаточно горячих точек и страдающих от войны детей?

С. Л. В.: — До «Отдаленного лая собак» я снял две документальные ленты о детях. У главных героев этих фильмов когда-то была очень спокойная и безопасная жизнь, но затем жизненный баланс оказался нарушен (правда, на достаточно короткий период). Оба фильма повествуют о том, как их герои пытаются вернуть утраченный баланс — вернуться в прежнюю жизнь, восстановить тот безопасный мир, в котором они существовали прежде.

После завершения работы над теми двумя картинами у меня возникло желание затронуть эту тему основательно и глубоко. Я буквально почувствовал — это необходимо сделать и задумался о том, как складывается жизнь ребенка, вынужденного существовать в условиях постоянно и неизменно опасного мира, где о жизненно важном ощущении тепла и безопасности приходится забыть навсегда.

И я понял — пора ехать в зону вооруженного конфликта, ведь именно там дети постоянно живут в условиях войны или же ее неминуемой угрозы. Я занялся изучением историй самых разных конфликтов, бушующих в нашем мире. Именно тогда Украина и привлекла мое внимание.

До этого я никогда в жизни не бывал ни в одной постсоветской стране, зато снос Берлинской стены застал уже в сознательном возрасте. Я запомнил это событие, и, как вы понимаете, меня буквально заинтриговала та часть мира, где мне еще не доводилось бывать. Я зажегся этой идеей, она интересовала меня все сильнее и сильнее.

Шаг за шагом я приближался к реализации своей идеи — и в итоге мне удалось связаться с фантастическим координатором-посредником в Украине — «фиксером», человеком, способным организовать съемки. Все это произошло внезапно, и уже через 9 часов я оказался на борту самолета! Можно сказать, я отправился чуть ли не на линию фронта. Откровенно говоря, назвать выбор в пользу Украины полностью продуманным и осознанным решением невозможно: по сути передо мной просто распахнули дверь и указали путь, по которому мне следовало идти.

Без запретов и препятствий

— Вы снимали этот фильм почти три года. Насколько это было технически сложно, ведь Гнутово (основное место съемок) находится в прифронтовой зоне? Где вы жили во время съемок, как проходили блокпосты, не было ли каких-то препятствий в съемочном процессе со стороны военных? Не было ли страха? Все ли разрешали снимать? И самое главное — как вашу группу принимали жители села? Ведь им, судя по всему, было явно не до кино...

С. Л. В.: — Чистое время съемок составило 1,5 года. Фото и видеосъемку я вел сам. По сути мне требовалась лишь помощь «фиксера». Мне удалось договориться с поездками в Гнутово из Мариуполя. Раз в 2 месяца я прилетал на съемки на одну неделю, и если все лишнее отбросить и посчитать только чистое время работы, то весь процесс съемок длился не так долго — пожалуй, около 10 недель.

Да, действительно, в первый приезд мне было страшно. Очень страшно и в то же время очень интересно. Все эти блокпосты, контрольно-пропускные пункты — все это было для меня совершенно новым неизведанным миром. Но ведь именно это я и искал! И несмотря на то, что временами было реально страшно, я чувствовал, что приехал именно в нужное место. Поскольку я достаточно быстро получил разрешение на поездки, с большим числом проблем на блокпостах не сталкивался. Правда, проезд блокпостов — это другая история.

В самый первый раз, когда я достал камеру и начал снимать реку в районе Гнутово, я и оглянуться не успел, как подъехали военные. Они остановили съемку, доставили нас к своему командованию, и там мы пояснили, чем именно я здесь занимаюсь. Я рассказал о своей идее — снимать жизнь детей в зоне конфликта. У меня спросили — зачем, и я рассказал. И, как мне кажется, им эта идея пришлась по душе! По-моему, они нашли данные обо мне в Google, и их все удовлетворило. Нас отпустили. Более того — потом солдаты нас уже не останавливали.

Иными словами, нет, мне не приходилось сталкиваться с какими-либо запретами на съемку. Что касается местных жителей и их реакции на мое появление. В самом начале — как мне показалось — им потребовалось определенное время, чтобы оценить меня, понять, что я за человек. Потом они увидели, что мы с «фиксером» вновь и вновь возвращаемся к ним, и, знаете, тогда они начали открываться перед нами, общаться с нами.

В конечном итоге мы уже здоровались с каждым в селе, знали всех продавцов, да вообще всех. Знаете, под конец к нам относились как к своим, как будто мы были частью населения. Но все же, как мне кажется, люди все равно воспринимали нас как приятное разнообразие, как представителей какого-то иного мира, отличного от их мира, как гостей, позволяющих хоть как-то отвлечься от той реальности, в которой они живут.

— Какую цель вы преследовали, какую главную мысль хотели донести до зрителя?

С. Л. В.: — Главная идея фильма, точнее то, что мне более всего хотелось бы донести до зрителя, — это понятие взаимной зависимости. То, что есть в отношениях Олега и его бабушки Александры. По-моему, просто прекрасно наблюдать за тем, как она выступает для него главной опорой, источником поддержки, тепла и защиты. Все это позволяет Олегу вести жизнь, в максимально возможной степени соответствующую жизни самого обычного ребенка в нормальных условиях, — даже в этой среде абсурда.

Она как бы формирует вокруг мальчика своеобразный щит, позволяющий ему выживать и расти. И, на мой взгляд, необходимые для этого силы она черпает из его бескрайней любви и теплоты по отношению к ней. Она следит за тем, как он подрастает (вопреки жутким и жестоким обстоятельствам их повседневной жизни), и в ней развивается уверенность, что он растет так, как и положено счастливому и беззаботному ребенку его возраста, — естественно, с поправкой на существующую ситуацию.

И они тянутся друг к другу, они черпают силы друг в друге. Этим фильмом мне хочется дать понять — во времена трагических событий, во времена нужды самой лучшей тактикой выживания остается способность любящих людей сохранять максимальную близость друг с другом. И тут важно не только черпать силы у другого человека, но и делиться с ним своими. Знаете, мы сильны только вместе, а поодиночке — чрезвычайно уязвимы. Именно эту идею мне и хотелось донести с помощью моего фильма.

Талаковский дебют

— Первый «камерный» показ фильм состоялся в селе Талаковка, где учится главный герой. Не было ли у него скованности или стеснения? Как проходил показ, какой была реакция зрителей? И, кстати, каковы перспективы широкого проката «Отдаленного лая собак» в Украине? Получали ли вы запросы на приобретение прав на его трансляцию — от телеканалов, сетей кинотеатров или, скажем, от нашего Министерства культуры?

С. Л. В.: — Да, мы действительно первым делом устроили показ в школе, где учится Олег. Дело в том, что несколько раз мы вели там съемки, и несколько школьных сцен вошли в фильм. Мы посчитали такой показ очень правильной идеей: мы хотели, чтобы учащиеся, педагоги и замечательный директор этой школы получили возможность посмотреть ленту раньше всех.

К величайшему сожалению, я не смог приехать на показ. Но ребята прислали мне массу фото. Особенно запомнился снимок торта, украшенного статуэткой американского «Оскара»: как я понимаю, это был поздравительный торт для Олега от одноклассников (своеобразный намек на то, что ему суждено стать претендентом на настоящий «Оскар»). На другом снимке Олег выглядит несколько смущенным: насколько я знаю его, он действительно очень стеснителен. Но при этом видно — в душе он просто счастлив и горд!

Что касается более широкого проката нашего фильма в Украине, то этим вопросом занимается продюсерская компания Final Cut For Real совместно с израильской дистрибьюторской фирмой Cinephil. Мне известно, что в настоящий момент ведутся определенные переговоры на эту тему (и о прокате, и о телетрансляции), а о финальном результате мы скоро узнаем.

— Что вы ожидали увидеть там, где шли съемки, где по-прежнему идет война, и что на самом деле увидели? Вы наверняка общались с другими людьми, живущими на Донбассе. О чем они говорят, как живут, как относятся к происходящему? Чего в их настроениях больше — веры в скорый мир или пессимизма?

С. Л. В.: — Мне кажется, подавляющее большинство людей, живущих у линии фронта, испытывают лишь усталость — усталость, опустошенность и страх. На мой взгляд, более всего они мечтают о прекращении обстрелов. Вот и все! Часть людей пессимистически оценивают перспективы и не слишком верят в то, что конфликт когда-нибудь завершится, а другая часть — демонстрируют осторожный и сдержанный оптимизм. По-моему, тут все зависит от типа характера человека.

Во время пребывания там я вообще ни с кем и никогда не обсуждал вопросы политики — как минимум потому, что мне не хотелось, чтобы фильм получился однобоким и отражал мнение той или иной стороны. Я искренне хотел, чтобы эта картина была историей о том, как оставаться человеком, выживая в условиях жуткой и страшной реальности. Это и была моя главная цель.

— Что особенно запомнилось (удивило, потрясло, напугало) во время съемок? Какие открытия вы для себя сделали? Случались ли опасные ситуации (кто, кстати, обеспечивал безопасность?) или, возможно, какие-то курьезы?

С. Л. В.: — Если говорить о пугающих потрясениях и личных открытиях, мне на ум приходят две истории. Первая произошла летом, когда мы впервые приехали снимать Олега. В тот день стояла великолепная летняя погода — знаете, тепло и приятно. Олег активно играл с друзьями у яблони. Я четко помню, как стоял тогда под той яблоней, испытывая откровенное разочарование: ну вот, такой прекрасный день, такая красота кругом, никакой войны тут нет, дети шалят, взобравшись на яблоню...

И только я об этом подумал, как грянули несмолкаемые мощные залпы автоматной стрельбы. Ее источник не мог находиться далеко — пожалуй, всего в нескольких сотнях метров от нас. И тут я осознал — здесь действительно идет война. И я едва не бросился на землю. Знаете, у меня был бронежилет для защиты — мы привезли его, но я его так и не надевал. А стрельба грянула, как гром среди ясного неба, и мы с «фиксером» были встревожены. Я раньше не попадал в подобные ситуации. Сама мысль о необходимости носить бронежилет казалось нелепой — да и как об этом можно было думать, ведь прямо перед нами играли дети вообще без какой-либо защиты!

Вторая история произошла позже, в последний день съемок. В тот прекрасный летний вечер тоже было тепло. Александра приготовила для нас просто роскошный прощальный ужин, и мы наслаждались едой во дворе. Мы шутили, смеялись, отчасти даже печалились, ведь это был последний день наших съемок. Под конец я уже начал ощущать усталость и поинтересовался у «фиксера», почему водитель не едет нас забирать. «Фиксер» на это ответил, что водитель ему уже звонил и пояснил, что его не пропускают на последнем блокпосту, поскольку там идут ожесточенные обстрелы.

И мы долго сидели там, за столом, но стрельба не прекращалась, и вскоре мы перестали обращать на нее внимание. И мое личное открытие в том, что человек привыкает к звукам войны, как бы чудовищно это ни звучало. И к этому не просто привыкаешь, ты начинаешь понимать, как близко или далеко упал тот или иной снаряд, и следует ли беспокоиться по этому поводу...

В определенном смысле можно сказать, что человек на практике учится тому, как жить дальше в условиях войны, как адаптироваться к реалиям этого конфликта. И это одновременно и хорошо, и чрезвычайно трагично!

Выучить язык и вернуться

— Какое чувство вы увезли с собой из Донбасса? Изменилось ли ваше отношение к людям, живущим в нашей стране и к Украине в целом? Нет желания продолжить знакомство с нашей страной, глядя на нее в глазок видеокамеры? Стоит ли нам ждать от вас новый фильм — на этот раз о мирной и процветающей Украине?

С. Л. В.: — Начнем с моего представления об Украине и ее жителях до поездки на Донбасс. Откровенно говоря, особыми познаниями об Украине похвастаться я не мог. И когда я начал изучать ситуацию в вашей стране, по-моему, именно тогда у меня сложилось впечатление, что украинцы во многом должны быть похожи на нас, скандинавов: ну, знаете, такие несколько сдержанные и жесткие с виду, но душевные и гостеприимные после того, как проходит первая неловкость при знакомстве.

И знаете, мои ожидания во многом оправдались! Мой опыт говорит — чтобы растопить лед в отношениях (преодолеть изначальное неприятие, мол, «а ты кто такой?»), придется немного потрудиться. Но когда эта стадия пройдена — и я в этом лично убедился — украинцы становятся очень доброжелательными и гостеприимными. Степень гостеприимства просто поразительна, а юмор фантастичен! Чувство юмора — для меня это точно одна из самых главных позитивных черт живущих в Украине людей!

И вы спрашиваете, собираюсь ли я вернуться и начать новые съемки?! По правде говоря, я даже начал учить ваш язык: уже примерно на протяжении года я посещаю вечерние курсы (это около двух часов занятий в неделю). Прогресс идет медленно, но верно! А потому отвечу — да, я планирую вернуться! И я с удовольствием буду снимать у вас много фильмов, поскольку прикипел здесь сердцем. И если у меня появится такая возможность (а я этого действительно очень хочу), то да, я приеду, чтобы снимать у вас очередное кино.

— Ваша продюсерская компания, Final Cut For Real, существует около 10 лет — довольно солидный возраст для формирования постоянного творческого коллектива, своего видения того, каким должно быть современное документальное кино, своеобразный кодекс — о чем нужно говорить со зрителем и на что существует табу. Сколько работ в вашем творческом портфеле, и о чем эти фильмы? Два ваших фильма номинировались на «Оскар». Расскажите вкратце о них. Какие темы сегодня вам интересны? О чем хотелось бы поведать миру? О чем будет ваше следующее кино?

М. Х: — Цель компании — это съемки амбициозных документальных кинолент класса hi-end, позволяющих по-новому, с неожиданной перспективы взглянуть на мир и бросить вызов устоявшимся догмам. Рассказы об удивительных и невероятных судьбах людей позволяют нам раскрывать самые неожиданные нюансы давно и, казалось бы, хорошо изученных тем.

По сути все наши темы, фильмы и режиссеры уникальны. Каждая лента посвящена новой теме, конкретной уникальной истории, которой мы просто не можем не поделиться с нашими зрителями.

Мы сотрудничаем с самыми лучшими кинематографистами, редакторами, звукорежиссерами, композиторами, художниками и операторами, наиболее опытными профессионалами в своей сфере и привлекаем таланты из всех стран.

Если говорить о количестве работ, сегодня у нас в прокате 27 картин собственного производства, 18 фильмов совместного производства и пять новых проектов на стадии съемок. Два наших исторических документальных фильма — «Взгляд тишины» (The Look of Silence) и «Акт убийства» (The Act of Killing) известного режиссера Джошуа Оппенхаймера номинированы на «Оскар» в 2012-м и 2014 гг.

— Раскройте, пожалуйста, интригу: почему у вашего фильма такое необычное название, ведь The Distant Barking of Dogs («Отдаленный лай собак» — в буквальном переводе) звучит достаточно неожиданно и вызывает разные ассоциации. Так, на Docudays фильм заявлен под названием «Віддалений гавкіт собак», а в интернете можно встретить и другие вариации, например «Лай вдали» или даже «Когда лай едва слышен». Не поможете поставить точку в этом вопросе?

С. Л. В.: — Мне нравится вариант «Доносящийся издалека (или «отдаленный») лай собак». Названием фильм обязан псам, прижившимся возле окопов: для солдат они стали примитивной сигнализацией, если хотите, своеобразной системой раннего обнаружения противника. Смысл таков — доносящийся из-за холмов лай собак говорит о приближении войны, но эта война пока еще далеко...

— Редакция и читатели «2000» искренне желают вам новых свершений, а вашим киноработам — самых престижных профессиональных наград и призов, в том числе, конечно же, и заветной премии Американской киноакадемии. Надеемся, что уже в самом ближайшем будущем режиссеры Final Cut For Real приступят к съемкам масштабной документальной ленты о мирной Украине, о стране, где дети навсегда забудут страшное значение слов «вооруженный конфликт» и «война».

М. Х: — Украина и украинцы, юные герои нашего фильма и их семья навсегда останутся в наших сердцах (они уже стали частью нашей жизни). И мы надеемся и с нетерпением ждем возможности вновь приступить к съемкам — в мирной Украине!

С. Л. В.: — Я очень хочу сказать украинским детям следующее: если ваш мир вдруг стал пугающе страшным, а все стало выглядеть опасным и мрачным, не мешкая бегите к тем, кого любите, и обнимите их как можно крепче!

И помните, ничто не длится вечно — даже самые тяжелые и непростые времена! День, когда все плохое уйдет без следа, непременно наступит. Ну и, конечно же, — заботьтесь о себе и о своих близких!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Тревога и скепсис

В России со скепсисом смотрят на намерение Украины выйти из СНГ, с тревогой — на...

Первые залпы прямой наводкой

Вы узнаете: есть ли у Авакова президентские амбиции, в обмен на что Петр Порошенко...

«Холодная война» как шанс на второй срок

Если вам кажется, что какой-то пиар бесконечно плох — значит, он просто имеет других...

На втором фронте без перемен

В отношениях Украины с Россией возник новый конфликт. В конце марта близ косы...

«Новичкам» здесь не место

Дело с отравлением экс-шпиона Сергея Скрипаля и его дочери Юлии вбило еще один клин...

Век неба не видать

Кладбище «бумажных самолетиков»: почему многочисленные проекты «Антонова»...

Загрузка...

Похлеще Манафорта

Уже несколько лет украинский истеблишмент (как чиновники, так и политики)...

Наши перспективы в жанре армянского анекдота

Вы узнаете: что не всегда можно верить «источникам» журнала Time, почему так...

Нанотехнологии в дипломатии

Украина откровенно провалила и проваливает работу со своими соотечественниками за...

Крах «Суммы» через призму Донбасса

Если группы, ориентированные на примирение с Западом, потерпят поражение, то не...

Увлекательная биография первого украинского...

Первый официально зарегистрированный лоббист от Украины Юрий Ванетик

Блокчейн гарантирует честные выборы в Украине

Технология блокчейн, гарантирующая полную честность в коммерческих отношениях, как ни...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Орхип Панько
03 Апреля 2018, Орхип Панько

Дал почитать статейку на Донбасс... Мне сказали: хорошо, молодец режиссер. Показывать надо. Только почему он сюда не приехал? Наснимал бы массу. Особенно, как наших детей убивают. При чем, это не считается прифронтовой зоной, а просто мирные поселения....
И действительно, почему? Насколько я знаю, власти Республик только приветствует любых журналистов. Там легко получить аккредитацию, даже если ты тупую ЖеЖешечку ведешь... Они уверены, что им не чего скрывать, а наоборот, есть что показать всему миру.

- 0 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка