Под хриплый лай войны

№13 (859) 30 марта – 5 апреля 2018 г. 29 Марта 2018 1 5

Вовлеченные во внутриполитический водоворот отечественные СМИ оставили практически незамеченным триумфальное шествие по экранам многочисленных международных фестивалей кинодокументалистики ленты «Отдаленный лай собак» датской компании Final Cut For Real о жизни украинцев в зоне военного конфликта на востоке страны.

Режиссер с европейским именем Симон Леренг Вильмонт при поддержке кинематографических ведомств сразу нескольких европейских государств более полутора лет вел съемки в Украине. А обеспечением глобального проката картины (продюсер — Моника Хеллстром) ныне занимается авторитетная международная дистрибьюторская фирма со штаб-квартирой в Израиле.

Съемки этого 86-минутного документального фильма, посвященного одному году жизни рядовой семьи из обычного украинского села, были завершены лишь поздней осенью прошлого года. И на протяжении четырех последующих месяцев картина собирает трофей за трофеем (а также искренние симпатии зрителей) на престижных кинофестивалях в Амстердаме, Гетеборге, Салониках, Женеве и Праге. Впереди Киев, Вильнюс, Гонконг и, конечно же, широкий прокат.

Беда на фоне заката

Что же стало залогом успеха картины, посвященной году из жизни 11-летнего Олега Афанасьева и его родственников (бабушки Александры, тети Алены и двоюродного брата Ярика)?

Во-первых, огромную роль играет место жительства главных героев, ведь их поселок (Гнутово) расположен буквально в километре от линии разграничения (точнее — линии ожесточенного противостояния). Это жизнь на пороге ада, на самой окраине величайшей беды, где косвенным, но точным сигналом опасного расширения ее ареала служит, по меткому наблюдению режиссера, отдаленный лай собак: подобно чутким барометрам они остро реагируют на приближение грозового фронта войны.

Во-вторых, зритель видит окружающий мир глазами обитающих в зоне конфликта детей: благодаря камере — ненавязчиво, но неотступно следующей за юными героями повествования. Шок вызывает сюрреализм сочетания откровенно недетских разговоров ребят («смотри, там вчера людей убило!», «да не, не людей, а военных») с практически идиллическими пейзажами (буйство роскошной зелени, шикарный закат, уходящая вдаль грунтовка, заросший камышом берег и тихие воды реки).

Неизгладимое впечатление оставляет сцена визита представителей ВС Украины в школу: две хрупкие девушки в армейской форме собираются рассказать ученикам младших классов о типичных опасностях жизни в прифронтовой полосе — жестко, но по существу. Но уже обретенные детьми жуткие познания в саперном деле потрясают визитеров: малыши наперебой рассказывают гостям: «а есть мина-бабочка, она взлетает на высоту и там разлетается осколками», «а еще есть растяжка, я даже знаю, как ее сделать». И эти ребята не фантазируют: понятие «эхо войны» знакомо им слишком хорошо, а регулярно звучащий на протяжении фильма совет взрослых («смотри под ноги») давно стал нормой жизни.

В фильме нет ни грамма политики — местным жителям явно не до нее: старшее поколение озабочено лишь проблемой выживания в условиях непрекращающегося конфликта, а витающее в воздухе ощущение тотальной усталости от беспрерывного кошмара, в который превратилась их жизнь, удается подавлять за счет сдержанного оптимизма регулярно звучащих по радио информационных сообщений пресс-службы АТО (в чем-то они неуловимо напоминают сводки «Совинформбюро») и, конечно же, благодаря детям.

Дети все так же играют и резвятся, вот только на смену традиционным игрушкам пришли гильзы и иные предметы, оставленные тут сменившими дислокацию военными, а в роли игровых развивающих площадок теперь выступают места обстрелов, где ребятня со знанием дела ведет горячие споры: вовсе не о том, кто сильнее — слон или кит, а о том, какой именно калибр сюда вчера «прилетел».

Годичная хроника жизни людей, вынужденных адаптироваться к канонаде несмолкающего лая войны, подходит к завершению на оптимистичной ноте: «Все будет хорошо, мое сердце должно все это выдержать», — произносит Александра, обнимая внука Олега. Впрочем, идиллическая сцена на берегу реки тотчас сменяется черной заставкой с печальной текстовкой: «Ноябрь 2017 года. Вопреки условиям многочисленных соглашений о прекращении огня яростное противостояние сторон, разделенных линией разграничения, фиксируется ежедневно. Вооруженный конфликт продолжается».

К сожалению, украинские СМИ весьма скупо — буквально в несколько строчек — проинформировали о фильме читателей и зрителей. Исключением стал лишь телеканал «Донбасс». В первых числах декабря прошлого года в его эфире прошел небольшой репортаж о состоявшемся в школе главного героя, расположенной в селе Талаковка, предварительном показе фильма, к тому времени уже вызвавшего большой резонанс в Европе.

В Украине посмотреть ленту пока можно было лишь в Киеве в рамках фестиваля Docudays, и только два дня — 28 и 29 марта. Переговоры о прокате фильма в Украине уже ведутся, но четкого ответа на вопрос, появится ли «Отдаленный лай собак» на наших телеканалах, у нас еще нет.

Глазами ребенка

Мы постараемся держать вас в курсе итогов упомянутых переговоров. И раскроем небольшой секрет: в отличие от коллег мы получили возможность просмотра «Отдаленного лая собак» еще до проката, поскольку заведующий международным отделом еженедельника «2000» Константин Василькевич принимал участие в переводе речи героев фильма на английский (в мировом прокате лента идет на украинском и русском языках с английскими субтитрами).

А пока предлагаем вам просмотр трейлера фильма на сайте 2000.ua и, конечно же, эксклюзивное интервью с его создателями.

— Позвольте начать беседу с искренних поздравлений. Снятый вами в Украине фильм покоряет фестиваль за фестивалем. В марте вы увезли из Греции сразу три престижные премии Thessaloniki International Film Festival (более 200 фильмов из 57 стран): Golden Alexander Award (за лучший документальный фильм длительностью свыше 50 минут), FIPRESCI Award (приз Международной федерации кинокритиков IFFC) и Human Values Award (награду телеканала греческого парламента).

В феврале на крупнейшем киносмотре Скандинавии (свыше 450 картин из 60 стран) — Goteborg International Film Festival — ваша лента отмечена знаковым «Красным драконом» (Red Dragon) в номинации Best Nordic Documentary. А в самом конце ноября 2017 г. «Отдаленный лай собак» не менее высоко оценили и в Амстердаме: на представительном международном фестивале IDFA (более 300 кинофильмов со всего мира) он признан «Лучшей дебютной лентой».

Высокие оценки коллег впечатляют, но что вы можете сказать о реакции простых зрителей на вашу картину? Насколько велик резонанс и интерес? Как фильм — а, точнее, хронику жизни обычного украинского ребенка в зоне вооруженного конфликта принимала публика?

Моника ХЕЛЛСТРОМ, диплом «медиапродакшен» британского Университета Бедфордшира, диплом магистра кинематографии Университета Копенгагена. С 1998 г. — работа в Датском институте кинематографии, компаниях Cosmo Films, UpFront Films. В настоящее время — продюсер датской компании Final Cut For Real, два фильма которой номинированы на «Оскар».

Моника ХЕЛЛСТРОМ: — Спасибо за теплые слова вкупе с высокой оценкой нашей работы. Думаю, эта лента явно не оставила международную аудиторию равнодушной, ведь войну в ней зритель видит глазами ребенка. Огромную роль сыграли очень близкие, особые и теплые отношения между Олегом и его бабушкой. Нам удалось не только наладить тесный дружеский контакт с их семьей, но и показать всю степень стойкости украинского народа — а это производит впечатление на зрителей.

Реализм конфликтов

— «Отдаленный лай собак» добрался и до нашей страны, его премьерный показ проходит

28 и 29 марта в рамках фестиваля DOCUDAYS UA. Любопытно, но фестиваль, действующий в Украине с 2003 г., позиционирует себя как некоммерческий и неполитический, а его заявленная цель — «содействие развитию документального кино и повышению уровня прав человека». Тем не менее все чаще в программе среди фильмов, повествующих об отношениях человека с дикой природой или, к примеру, о буднях японских женщин-ныряльщиц, появляются ленты о войне на Донбассе или о судебных процессах по делу политических узников в России. Политики все больше и больше.

Как вы относитесь к такой трансформации? Что это — закономерность, модный тренд, требование времени или банальная конъюнктура? Чем объяснить неуклонный рост числа лент о горе (а вовсе не о счастье) человека?

Симон Леренг ВИЛЬМОНТ, режиссер, компания Final Cut For Real, специалист по японскому языку, дипломированный кинематографист, выпускник Национальной кинематографической школы Дании (2009). Дебют в роли режиссера — 2004 г. Фильмография: «Путешествия Рамоны» (2004), «Над землей, под небом» (2008), «Комендант общежития» (2009), «Путешествия с господином Т.» (2012), «Чикара — сын борца сумо» (2014) и «Отдаленный лай собак» (2017).

Симон Леренг ВИЛЬМОНТ:

— Откровенно говоря, мне мало что известно об изначальном позиционировании фестиваля DOCUDAYS. Признаюсь, я уже давно настолько погружен в работу, что просто не успеваю отслеживать фестивальные метаморфозы.

Однако упомянутый вами тренд я все же наблюдаю во множестве других стран. Действительно, существует явно повышенный спрос на фильмы, демонстрирующие все мыслимые разновидности конфликтов, разрывающих наш мир на части. Но учитывая реальность, в которой все мы живем, такой интерес, как ни печально, выглядит совершенно естественным.

Вот потому так важно не прекращать съемки подобных кинолент, показывать их на фестивалях и транслировать на телеканалах: нам просто необходимо напоминать о реальности. Я полагаю, делать это следует постоянно. Ведь все эти жуткие события действительно происходят — причем прямо сейчас, во время нашей с вами беседы. И даже если кому-то из нас, кинематографистов, удастся добиться хоть каких-то перемен (знаете, один в поле — все же воин), значит, наша работа чего-то стоит!

— На Донбассе 4 года идет война и гибнут люди. Почему вас заинтересовала эта тема? И почему в центре вашего внимания оказалась Украина, ведь в мире — к сожалению — более чем достаточно горячих точек и страдающих от войны детей?

С. Л. В.: — До «Отдаленного лая собак» я снял две документальные ленты о детях. У главных героев этих фильмов когда-то была очень спокойная и безопасная жизнь, но затем жизненный баланс оказался нарушен (правда, на достаточно короткий период). Оба фильма повествуют о том, как их герои пытаются вернуть утраченный баланс — вернуться в прежнюю жизнь, восстановить тот безопасный мир, в котором они существовали прежде.

После завершения работы над теми двумя картинами у меня возникло желание затронуть эту тему основательно и глубоко. Я буквально почувствовал — это необходимо сделать и задумался о том, как складывается жизнь ребенка, вынужденного существовать в условиях постоянно и неизменно опасного мира, где о жизненно важном ощущении тепла и безопасности приходится забыть навсегда.

И я понял — пора ехать в зону вооруженного конфликта, ведь именно там дети постоянно живут в условиях войны или же ее неминуемой угрозы. Я занялся изучением историй самых разных конфликтов, бушующих в нашем мире. Именно тогда Украина и привлекла мое внимание.

До этого я никогда в жизни не бывал ни в одной постсоветской стране, зато снос Берлинской стены застал уже в сознательном возрасте. Я запомнил это событие, и, как вы понимаете, меня буквально заинтриговала та часть мира, где мне еще не доводилось бывать. Я зажегся этой идеей, она интересовала меня все сильнее и сильнее.

Шаг за шагом я приближался к реализации своей идеи — и в итоге мне удалось связаться с фантастическим координатором-посредником в Украине — «фиксером», человеком, способным организовать съемки. Все это произошло внезапно, и уже через 9 часов я оказался на борту самолета! Можно сказать, я отправился чуть ли не на линию фронта. Откровенно говоря, назвать выбор в пользу Украины полностью продуманным и осознанным решением невозможно: по сути передо мной просто распахнули дверь и указали путь, по которому мне следовало идти.

Без запретов и препятствий

— Вы снимали этот фильм почти три года. Насколько это было технически сложно, ведь Гнутово (основное место съемок) находится в прифронтовой зоне? Где вы жили во время съемок, как проходили блокпосты, не было ли каких-то препятствий в съемочном процессе со стороны военных? Не было ли страха? Все ли разрешали снимать? И самое главное — как вашу группу принимали жители села? Ведь им, судя по всему, было явно не до кино...

С. Л. В.: — Чистое время съемок составило 1,5 года. Фото и видеосъемку я вел сам. По сути мне требовалась лишь помощь «фиксера». Мне удалось договориться с поездками в Гнутово из Мариуполя. Раз в 2 месяца я прилетал на съемки на одну неделю, и если все лишнее отбросить и посчитать только чистое время работы, то весь процесс съемок длился не так долго — пожалуй, около 10 недель.

Да, действительно, в первый приезд мне было страшно. Очень страшно и в то же время очень интересно. Все эти блокпосты, контрольно-пропускные пункты — все это было для меня совершенно новым неизведанным миром. Но ведь именно это я и искал! И несмотря на то, что временами было реально страшно, я чувствовал, что приехал именно в нужное место. Поскольку я достаточно быстро получил разрешение на поездки, с большим числом проблем на блокпостах не сталкивался. Правда, проезд блокпостов — это другая история.

В самый первый раз, когда я достал камеру и начал снимать реку в районе Гнутово, я и оглянуться не успел, как подъехали военные. Они остановили съемку, доставили нас к своему командованию, и там мы пояснили, чем именно я здесь занимаюсь. Я рассказал о своей идее — снимать жизнь детей в зоне конфликта. У меня спросили — зачем, и я рассказал. И, как мне кажется, им эта идея пришлась по душе! По-моему, они нашли данные обо мне в Google, и их все удовлетворило. Нас отпустили. Более того — потом солдаты нас уже не останавливали.

Иными словами, нет, мне не приходилось сталкиваться с какими-либо запретами на съемку. Что касается местных жителей и их реакции на мое появление. В самом начале — как мне показалось — им потребовалось определенное время, чтобы оценить меня, понять, что я за человек. Потом они увидели, что мы с «фиксером» вновь и вновь возвращаемся к ним, и, знаете, тогда они начали открываться перед нами, общаться с нами.

В конечном итоге мы уже здоровались с каждым в селе, знали всех продавцов, да вообще всех. Знаете, под конец к нам относились как к своим, как будто мы были частью населения. Но все же, как мне кажется, люди все равно воспринимали нас как приятное разнообразие, как представителей какого-то иного мира, отличного от их мира, как гостей, позволяющих хоть как-то отвлечься от той реальности, в которой они живут.

— Какую цель вы преследовали, какую главную мысль хотели донести до зрителя?

С. Л. В.: — Главная идея фильма, точнее то, что мне более всего хотелось бы донести до зрителя, — это понятие взаимной зависимости. То, что есть в отношениях Олега и его бабушки Александры. По-моему, просто прекрасно наблюдать за тем, как она выступает для него главной опорой, источником поддержки, тепла и защиты. Все это позволяет Олегу вести жизнь, в максимально возможной степени соответствующую жизни самого обычного ребенка в нормальных условиях, — даже в этой среде абсурда.

Она как бы формирует вокруг мальчика своеобразный щит, позволяющий ему выживать и расти. И, на мой взгляд, необходимые для этого силы она черпает из его бескрайней любви и теплоты по отношению к ней. Она следит за тем, как он подрастает (вопреки жутким и жестоким обстоятельствам их повседневной жизни), и в ней развивается уверенность, что он растет так, как и положено счастливому и беззаботному ребенку его возраста, — естественно, с поправкой на существующую ситуацию.

И они тянутся друг к другу, они черпают силы друг в друге. Этим фильмом мне хочется дать понять — во времена трагических событий, во времена нужды самой лучшей тактикой выживания остается способность любящих людей сохранять максимальную близость друг с другом. И тут важно не только черпать силы у другого человека, но и делиться с ним своими. Знаете, мы сильны только вместе, а поодиночке — чрезвычайно уязвимы. Именно эту идею мне и хотелось донести с помощью моего фильма.

Талаковский дебют

— Первый «камерный» показ фильм состоялся в селе Талаковка, где учится главный герой. Не было ли у него скованности или стеснения? Как проходил показ, какой была реакция зрителей? И, кстати, каковы перспективы широкого проката «Отдаленного лая собак» в Украине? Получали ли вы запросы на приобретение прав на его трансляцию — от телеканалов, сетей кинотеатров или, скажем, от нашего Министерства культуры?

С. Л. В.: — Да, мы действительно первым делом устроили показ в школе, где учится Олег. Дело в том, что несколько раз мы вели там съемки, и несколько школьных сцен вошли в фильм. Мы посчитали такой показ очень правильной идеей: мы хотели, чтобы учащиеся, педагоги и замечательный директор этой школы получили возможность посмотреть ленту раньше всех.

К величайшему сожалению, я не смог приехать на показ. Но ребята прислали мне массу фото. Особенно запомнился снимок торта, украшенного статуэткой американского «Оскара»: как я понимаю, это был поздравительный торт для Олега от одноклассников (своеобразный намек на то, что ему суждено стать претендентом на настоящий «Оскар»). На другом снимке Олег выглядит несколько смущенным: насколько я знаю его, он действительно очень стеснителен. Но при этом видно — в душе он просто счастлив и горд!

Что касается более широкого проката нашего фильма в Украине, то этим вопросом занимается продюсерская компания Final Cut For Real совместно с израильской дистрибьюторской фирмой Cinephil. Мне известно, что в настоящий момент ведутся определенные переговоры на эту тему (и о прокате, и о телетрансляции), а о финальном результате мы скоро узнаем.

— Что вы ожидали увидеть там, где шли съемки, где по-прежнему идет война, и что на самом деле увидели? Вы наверняка общались с другими людьми, живущими на Донбассе. О чем они говорят, как живут, как относятся к происходящему? Чего в их настроениях больше — веры в скорый мир или пессимизма?

С. Л. В.: — Мне кажется, подавляющее большинство людей, живущих у линии фронта, испытывают лишь усталость — усталость, опустошенность и страх. На мой взгляд, более всего они мечтают о прекращении обстрелов. Вот и все! Часть людей пессимистически оценивают перспективы и не слишком верят в то, что конфликт когда-нибудь завершится, а другая часть — демонстрируют осторожный и сдержанный оптимизм. По-моему, тут все зависит от типа характера человека.

Во время пребывания там я вообще ни с кем и никогда не обсуждал вопросы политики — как минимум потому, что мне не хотелось, чтобы фильм получился однобоким и отражал мнение той или иной стороны. Я искренне хотел, чтобы эта картина была историей о том, как оставаться человеком, выживая в условиях жуткой и страшной реальности. Это и была моя главная цель.

— Что особенно запомнилось (удивило, потрясло, напугало) во время съемок? Какие открытия вы для себя сделали? Случались ли опасные ситуации (кто, кстати, обеспечивал безопасность?) или, возможно, какие-то курьезы?

С. Л. В.: — Если говорить о пугающих потрясениях и личных открытиях, мне на ум приходят две истории. Первая произошла летом, когда мы впервые приехали снимать Олега. В тот день стояла великолепная летняя погода — знаете, тепло и приятно. Олег активно играл с друзьями у яблони. Я четко помню, как стоял тогда под той яблоней, испытывая откровенное разочарование: ну вот, такой прекрасный день, такая красота кругом, никакой войны тут нет, дети шалят, взобравшись на яблоню...

И только я об этом подумал, как грянули несмолкаемые мощные залпы автоматной стрельбы. Ее источник не мог находиться далеко — пожалуй, всего в нескольких сотнях метров от нас. И тут я осознал — здесь действительно идет война. И я едва не бросился на землю. Знаете, у меня был бронежилет для защиты — мы привезли его, но я его так и не надевал. А стрельба грянула, как гром среди ясного неба, и мы с «фиксером» были встревожены. Я раньше не попадал в подобные ситуации. Сама мысль о необходимости носить бронежилет казалось нелепой — да и как об этом можно было думать, ведь прямо перед нами играли дети вообще без какой-либо защиты!

Вторая история произошла позже, в последний день съемок. В тот прекрасный летний вечер тоже было тепло. Александра приготовила для нас просто роскошный прощальный ужин, и мы наслаждались едой во дворе. Мы шутили, смеялись, отчасти даже печалились, ведь это был последний день наших съемок. Под конец я уже начал ощущать усталость и поинтересовался у «фиксера», почему водитель не едет нас забирать. «Фиксер» на это ответил, что водитель ему уже звонил и пояснил, что его не пропускают на последнем блокпосту, поскольку там идут ожесточенные обстрелы.

И мы долго сидели там, за столом, но стрельба не прекращалась, и вскоре мы перестали обращать на нее внимание. И мое личное открытие в том, что человек привыкает к звукам войны, как бы чудовищно это ни звучало. И к этому не просто привыкаешь, ты начинаешь понимать, как близко или далеко упал тот или иной снаряд, и следует ли беспокоиться по этому поводу...

В определенном смысле можно сказать, что человек на практике учится тому, как жить дальше в условиях войны, как адаптироваться к реалиям этого конфликта. И это одновременно и хорошо, и чрезвычайно трагично!

Выучить язык и вернуться

— Какое чувство вы увезли с собой из Донбасса? Изменилось ли ваше отношение к людям, живущим в нашей стране и к Украине в целом? Нет желания продолжить знакомство с нашей страной, глядя на нее в глазок видеокамеры? Стоит ли нам ждать от вас новый фильм — на этот раз о мирной и процветающей Украине?

С. Л. В.: — Начнем с моего представления об Украине и ее жителях до поездки на Донбасс. Откровенно говоря, особыми познаниями об Украине похвастаться я не мог. И когда я начал изучать ситуацию в вашей стране, по-моему, именно тогда у меня сложилось впечатление, что украинцы во многом должны быть похожи на нас, скандинавов: ну, знаете, такие несколько сдержанные и жесткие с виду, но душевные и гостеприимные после того, как проходит первая неловкость при знакомстве.

И знаете, мои ожидания во многом оправдались! Мой опыт говорит — чтобы растопить лед в отношениях (преодолеть изначальное неприятие, мол, «а ты кто такой?»), придется немного потрудиться. Но когда эта стадия пройдена — и я в этом лично убедился — украинцы становятся очень доброжелательными и гостеприимными. Степень гостеприимства просто поразительна, а юмор фантастичен! Чувство юмора — для меня это точно одна из самых главных позитивных черт живущих в Украине людей!

И вы спрашиваете, собираюсь ли я вернуться и начать новые съемки?! По правде говоря, я даже начал учить ваш язык: уже примерно на протяжении года я посещаю вечерние курсы (это около двух часов занятий в неделю). Прогресс идет медленно, но верно! А потому отвечу — да, я планирую вернуться! И я с удовольствием буду снимать у вас много фильмов, поскольку прикипел здесь сердцем. И если у меня появится такая возможность (а я этого действительно очень хочу), то да, я приеду, чтобы снимать у вас очередное кино.

— Ваша продюсерская компания, Final Cut For Real, существует около 10 лет — довольно солидный возраст для формирования постоянного творческого коллектива, своего видения того, каким должно быть современное документальное кино, своеобразный кодекс — о чем нужно говорить со зрителем и на что существует табу. Сколько работ в вашем творческом портфеле, и о чем эти фильмы? Два ваших фильма номинировались на «Оскар». Расскажите вкратце о них. Какие темы сегодня вам интересны? О чем хотелось бы поведать миру? О чем будет ваше следующее кино?

М. Х: — Цель компании — это съемки амбициозных документальных кинолент класса hi-end, позволяющих по-новому, с неожиданной перспективы взглянуть на мир и бросить вызов устоявшимся догмам. Рассказы об удивительных и невероятных судьбах людей позволяют нам раскрывать самые неожиданные нюансы давно и, казалось бы, хорошо изученных тем.

По сути все наши темы, фильмы и режиссеры уникальны. Каждая лента посвящена новой теме, конкретной уникальной истории, которой мы просто не можем не поделиться с нашими зрителями.

Мы сотрудничаем с самыми лучшими кинематографистами, редакторами, звукорежиссерами, композиторами, художниками и операторами, наиболее опытными профессионалами в своей сфере и привлекаем таланты из всех стран.

Если говорить о количестве работ, сегодня у нас в прокате 27 картин собственного производства, 18 фильмов совместного производства и пять новых проектов на стадии съемок. Два наших исторических документальных фильма — «Взгляд тишины» (The Look of Silence) и «Акт убийства» (The Act of Killing) известного режиссера Джошуа Оппенхаймера номинированы на «Оскар» в 2012-м и 2014 гг.

— Раскройте, пожалуйста, интригу: почему у вашего фильма такое необычное название, ведь The Distant Barking of Dogs («Отдаленный лай собак» — в буквальном переводе) звучит достаточно неожиданно и вызывает разные ассоциации. Так, на Docudays фильм заявлен под названием «Віддалений гавкіт собак», а в интернете можно встретить и другие вариации, например «Лай вдали» или даже «Когда лай едва слышен». Не поможете поставить точку в этом вопросе?

С. Л. В.: — Мне нравится вариант «Доносящийся издалека (или «отдаленный») лай собак». Названием фильм обязан псам, прижившимся возле окопов: для солдат они стали примитивной сигнализацией, если хотите, своеобразной системой раннего обнаружения противника. Смысл таков — доносящийся из-за холмов лай собак говорит о приближении войны, но эта война пока еще далеко...

— Редакция и читатели «2000» искренне желают вам новых свершений, а вашим киноработам — самых престижных профессиональных наград и призов, в том числе, конечно же, и заветной премии Американской киноакадемии. Надеемся, что уже в самом ближайшем будущем режиссеры Final Cut For Real приступят к съемкам масштабной документальной ленты о мирной Украине, о стране, где дети навсегда забудут страшное значение слов «вооруженный конфликт» и «война».

М. Х: — Украина и украинцы, юные герои нашего фильма и их семья навсегда останутся в наших сердцах (они уже стали частью нашей жизни). И мы надеемся и с нетерпением ждем возможности вновь приступить к съемкам — в мирной Украине!

С. Л. В.: — Я очень хочу сказать украинским детям следующее: если ваш мир вдруг стал пугающе страшным, а все стало выглядеть опасным и мрачным, не мешкая бегите к тем, кого любите, и обнимите их как можно крепче!

И помните, ничто не длится вечно — даже самые тяжелые и непростые времена! День, когда все плохое уйдет без следа, непременно наступит. Ну и, конечно же, — заботьтесь о себе и о своих близких!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Четыре года иранской тюрьмы за «организацию...

Только что освобожденный ливанский заложник Низар Закка пояснил изданию The National, что в...

Между привычной войной и опасной дорогой к миру

Сохранение вооруженного конфликта в Донбассе заставит разочароваться в Зеленском...

Возвращение не уходивших

Большинство перешедших в ПЦУ представителей УПЦ КП займут выжидательную позицию....

Еще один «Морской старт». Увы, не наш

Пока Украина и Россия не могут определиться с дальнейшей судьбой проекта Sea Launch —...

Антиолигархическая коалиция

Левые и правые объединились, чтобы отстранить от власти олигарха

«Диверсанты» с портфелями

Встреча президента Владимира Зеленского с президентом Евросовета Дональдом Туском в...

Загрузка...

Реликты государственных институтов

Разговор о будущем Украины — это разговор не о прошлом Порошенко, это разговор о...

Как правильно: ПЦУ или КП?

Путь от национального героя до кремлевского агента иногда оказывается очень коротким

МИД Венгрии: "Нет уверенности в поставках российского...

Петер Сийярто: "При отсутствии уверенности в бесперебойной поставке энергоносителей в...

Кто победил во Второй мировой? Во Франции все меньше...

Свидетельством этого станет отсутствие Владимира Путина на грядущем праздновании...

Социальные сети как неизбывное свидетельство...

Грянувший вслед за крушением Берлинской стены расцвет глобализации сулил...

Выборы в Европарламент сигналят о конце эпохи

27 мая Европа неожиданно проснулась с пониманием того, что всеобщее недовольство...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Орхип Панько
03 Апреля 2018, Орхип Панько

Дал почитать статейку на Донбасс... Мне сказали: хорошо, молодец режиссер. Показывать надо. Только почему он сюда не приехал? Наснимал бы массу. Особенно, как наших детей убивают. При чем, это не считается прифронтовой зоной, а просто мирные поселения....
И действительно, почему? Насколько я знаю, власти Республик только приветствует любых журналистов. Там легко получить аккредитацию, даже если ты тупую ЖеЖешечку ведешь... Они уверены, что им не чего скрывать, а наоборот, есть что показать всему миру.

- 0 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка