Ракетно-религиозные игры на обострение с торможением

№43 (880) 26 октября – 1 ноября 2018 г. 24 Октября 2018 3.9

Андреевская церковь

20 октября Дональд Трамп заявил о выходе его страны из Договора о ракетах средней и малой дальности (РСМД) из-за «несоблюдения его условий российской стороной» и «разработки этого оружия Китаем» (данный договор, подписанный еще Рейганом и Горбачевым 8 декабря 1987 г., касается только СССР и США и не связывает третьи страны).

Этот шаг американского лидера, что закономерно, осудили в Москве и Пекине. От него отмежевались и главные европейские союзники США. Так, в заявлении пресс-службы федерального правительства Германии выражено сожаление по поводу американского решения, но в то же время подчеркивается, что страны Запада давно призывали Москву развеять их подозрение относительно нового типа российских ракет.

В сообщении же пресс-службы Елисейского дворца о разговоре президента Франции Эммануэля Макрона с Трампом вообще нет критики России, а говорится лишь, что собеседники «вновь коснулись вопроса о ДРСМД. Президент республики напомнил о важности этого договора для европейской безопасности и нашей стратегической стабильности». Евросоюз устами пресс-секретаря верховного представителя ЕС по вопросам внешней политики и политики безопасности Майи Косьянчич призвал Вашингтон и Москву «оставаться в конструктивном диалоге, чтобы сохранить этот договор и обеспечить его полную и поддающуюся проверке имплементацию».

Понимание действий Вашингтона высказали очень немногие европейские официальные лица. Так, министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс поддержал действия Трампа, но лишь как технологию сохранения договора: «Я бы расценивал это как средство давления на Россию, чтобы она соблюдала этот договор, потому что уже четыре года как имеются факты, что Россия сама его не соблюдает. Посмотрим, что будет после переговоров... Мы увидим после переговоров в Москве (советника президента США по национальной безопасности Джона Болтона с руководством России. — С.Б.), возможно, ситуация будет другой». Линкявичюс резюмировал, что соглашение «должно остаться, если все стороны его соблюдают».

В сходном ключе говорил и министр обороны Великобритании Гэвин Уильямсон, но у него критики России было побольше, и, теоретически поддерживая сохранение договора, надежд на переговоры Болтона в Москве он не высказывал.

Еще решительней оказался польский министр иностранных дел Яцек Чапутович. Он сказал, что Польша хотела бы, чтобы соглашение действовало, но только при условии, что все стороны будут уважать его. Но при этом подчеркнул: «Нельзя нарушить то, что уже нарушила Россия, иначе говоря, это соглашение не функционирует из-за агрессивных действий России в отношении Украины, Грузии, Сирии. Есть еще дело Скрипаля... вмешательство в выборы в странах Запада. Это Россия нарушает это соглашение, в том числе и тем, что проводит несогласованные военные учения возле границы с альянсом. А значит, нельзя нарушить то, что уже возбуждено».

Вообще-то ничего не известно о том, чтобы Россия применяла в Украине, Грузии, а тем более при вмешательстве в выборы на Западе ракеты дальностью от 500 до 5000 км. Подписанное же Рейганом и Горбачевым соглашение касается только уничтожения ракет такого класса (причем исключительно наземного базирования). Однако устами Чапутовича Варшава показывает, что хотела бы, дабы под сохранение договора были решены проблемы, с ним не связанные, о чем публично не говорят даже американцы.

О Климкине, полном энтузиазма

А вот министр иностранных дел Украины Павел Климкин написал в своем Twitter: «С пониманием отношусь к намерению США выйти из Договора РСМД. России дают знать, что «гибридное» неисполнение ею своих обязанностей не будет больше толерироваться. Архитектура стратегической стабильности должна быть прозрачной, честной и эффективной».

Несмотря на то, что у Климкина несравненно меньше обвинений в адрес России, чем у польского министра, фактически именно его комментарий наиболее проамериканский. Ибо все процитированные государственные деятели, включая Чапутовича, считают, что договор лучше сохранить, но вот призыв главы украинского МИД к прозрачной архитектуре стратегической стабильности совсем не обязательно понимать как такое же желание. При этом реакция Климкина последовала лишь 22 октября, когда позиции западных столиц были ему уже известны. Поэтому нечеткость главы МИД весьма многозначительна.

Почему же Климкин демонстрирует такой энтузиазм, какие перспективы выход США из договора открывает для Киева? Достаточно взглянуть на карту, чтобы стало ясно: ракеты, размещенные в Черниговской обл., долетели бы до Москвы куда быстрее, чем из, скажем, Германии. Думаю, реакция Климкина — первый сигнал (или намек) готовности Украины (в случае прекращения действия Договора по РСМД) предложить размещение этого оружия на нашей территории.

За все годы независимого существования Киев добивался западных гарантий безопасности. Будапештский меморандум изначально не выглядел таковым, ибо не содержал правовых гарантий его подписантов защищать Украину и в итоге оказался несостоятельным. Вступление в НАТО дало бы Киеву такие гарантии, но перспектива вступления неясна и в любом случае не близка. Необходимое же условие — консенсус членов альянса — грозит сорвать ее, как уже было сорвано получение Плана действий по достижению членства (ПДЧ) на Бухарестском саммите в 2008 г. Консенсус плохо достижим, потому что отнюдь не все европейские страны горят желанием брать обязательства по защите Киева в военном конфликте, тем более что распространено мнение — именно вхождение Украины в НАТО сделало бы такой конфликт гораздо более вероятным.

А вот появление американских ракет средней дальности в Украине выглядит более эффективным средством достижения атлантических целей Киева. Ведь на практике любая страна будет заинтересована не просто оказывать Украине дипломатическую поддержку, а именно воевать за украинскую территорию, только если на этой территории будет располагаться ее военная инфраструктура (создавать военные базы за рубежом могут только великие державы). Но вес Украины в мире не так велик, чтобы ее защита была целью размещения этой инфраструктуры. Напротив, защита может быть лишь побочным следствием такого размещения.

Правоту этой логики подтверждают события 40-летней давности. Тогда даже страны НАТО считали обязательства взаимной помощи в рамках альянса (т. е. Вашингтонский договор) не абсолютным оплотом своей защиты, а лишь гарантией, которая будет действовать при определенных обстоятельствах, и поэтому стремились подобные обстоятельства создать.

О миротворце Гельмуте Шмидте, жаждавшем ракет

Возьмем тогдашнего канцлера ФРГ Гельмута Шмидта — этого отнюдь не ястреба, а тем более не реваншиста, какими рисовала советская пропаганда таких канцлеров, как Конрад Аденауэр и Людвиг Эрхард. Напротив, он представлял социал-демократическую партию, чей лидер и его непосредственный предшественник Вилли Брандт произвел поворот в германской политике, признав в 1970 г. послевоенные границы. И совсем недавно (он умер в 2015-м на 97-м году жизни) Шмидт осуждал антироссийские санкции, называл действия Москвы в Крыму совершенно понятными, а еще раньше (в начале прошлого десятилетия) выступал против включения в ЕС «стран русского культурного круга», причисляя к ним и Украину.

Тем не менее именно Шмидт, который, кстати, являлся автором широко разошедшегося определения СССР как «Верхней Вольты с баллистическими ракетами», в 1977 г. решил, что его государство будет реально защищено Соединенными Штатами, лишь когда будет иметь у себя американские ракеты средней дальности. Т. е. и Вашингтонский договор, и уже имевшиеся на территории ФРГ американские войска (а у них было тактическое ядерное оружие), которые не могли бы остаться неприкосновенными, если б советский ядерный удар коснулся Европы, не казались Шмидту достаточной гарантией американской защиты ФРГ в случае войны с СССР. Требовались еще и ракеты средней дальности.

Опыт Шмидта — вполне вменяемого и рационального государственного деятеля — говорит, что для определенного склада политиков реальной гарантией безопасности их страны являются не договора, а наличие на ее территории вооружений влиятельных союзников: чем больше оружия, тем выше гарантии.

Нынешняя ситуация Украины отличается от тогдашней ситуации Германии тем, что Киев заинтересован в американских ракетах на своей территории больше, чем в свое время был заинтересован Бонн.

Во-первых, Порошенко и все украинские политики майданного лагеря относятся к России на порядок хуже, чем Гельмут Шмидт — к СССР.

Во-вторых, в нашем случае речь идет не о наращивании американского военного присутствия, а о его появлении.

В-третьих, наличие американских войск с ядерным оружием на украинской территории могло бы стать основанием урезать военные расходы, доля которых в заметно сократившемся с 2013 г. ВВП Украины значительно больше, чем у всех стран НАТО.

В-четвертых, при взаимной заинтересованности Вашингтона и Киева возможен вариант, когда ракеты на украинской территории так и не появятся, но угроза их размещения будет использоваться для давления на Россию — с тем чтобы она прекратила поддержку Донбасса и согласилась на международную администрацию ООН. Впрочем, если эта задача будет решена, не исключено, что со временем американские ракеты все равно будут на украинской земле. Ведь, скажем, и Горбачеву обещали в свое время, что НАТО не будет расширяться.

Безусловно, в Конституции Украины есть норма о запрете существования на ее территории иностранных военных баз. Но с победой майдана в стране сформирован такой политический режим, при котором соответствующие изменения Основного Закона не будут серьезным препятствием. Кроме того, у нас законодательно не определено, что такое военная база. В конце концов, мобильные ракетные комплексы теоретически можно разместить в Украине в рамках маневров, ведь у нас, например, на Яворовском полигоне совместные учения со странами НАТО идут в режиме нон-стоп с марта 2015 г.

Серьезным же препятствием для Киева в реализации таких планов являются куда меньшие, чем у Германии Шмидта, возможности для лоббирования своих интересов в Белом доме. Так, в настоящее время у США еще нет ракет средней дальности (те, что были, уничтожены по Договору РСМД), и американцы не заявляли, где бы они хотели их разместить. Задекларированной же публично целью США является заключение нового договора, который учитывал бы реалии нынешнего времени.

И в интервью «Эху Москвы» и «Коммерсанту», которые Болтон дал в ходе визита в Москву, он вообще не касался украинской темы. Конечно, он вполне мог затрагивать ее на переговорах, однако пока не видно, чтобы американцы использовали проблему РСМД, пытаясь решить те вопросы, о которых говорил глава польского МИД.

О поведении, демонстрирующем уверенность

Среди российских экспертов широко распространено мнение, что реальной целью выхода американцев из договора является боязнь китайских ракет, которые достают до военных объектов США на Тихом океане. Этой теме, в частности, посвящен большой материал в «Коммерсанте», во многом основанный на интервью со старшим научным сотрудник Института Дальнего Востока РАН Василием Кашиным. А в своем Фейсбуке Кашин оценил и вероятность размещения американских ракет на европейском театре военных действий, в т. ч. в Украине:

«Сама территория России вполне уязвима для многочисленных крылатых ракет флота и авиации НАТО, дополнительные наземные мобильные комплексы тут мало что добавят. Гипотетическое размещение американских ударных систем на Украине уже парируется Россией путем ведения вялотекущей войны в Донбассе.

Собственно, взаимный интерес к этой войне заключается в том, что режим Порошенко обеспечивает за ее счет свою легитимность, приток помощи с Запада, готовность Запада терпеть его воровство, а Россия, со своей стороны, исключает возможность развертывания на этой нестабильной территории стратегических сил и инфраструктуры противника, не пускаясь в дорогостоящие и потенциально катастрофические авантюры с захватом крупных украинских территорий.

Поэтому эта война может идти практически вечно (или пока США и Россия не придут к некоторому соглашению в стратегической сфере). Таким образом, предстоит торг, который дает определенные возможности для налаживания диалога в стратегической сфере».

Однако, думаю, ситуация выглядит для России серьезнее.

Во-первых, Кашин в силу профессиональных интересов склонен подчеркивать значение китайского фактора в решении Трампа. Но хотя отношения Вашингтона и Пекина заметно ухудшились после ухода Обамы, именно Россия, а не Китай является объектом американских санкций, в т. ч. введенных уже при нынешней администрации.

Во-вторых, подлетное время ракет, размещенных на территории Украины, все равно будет меньше, чем ракет, размещенных на кораблях в Северном и даже Балтийском морях (ракет морского и воздушного базирования ДРСМД не касается). И это может определять американский интерес. К тому же размещение ракет в Украине, а не в странах Балтии или Польше можно провести вне договоренностей в рамках НАТО, поскольку Франция, Германия и ряд других стран альянса могут выступить против этого. И надежды Линкявичюса на сохранение договора как раз и связаны с тем, что Литва (как и Латвия, Эстония) зависит от субсидий Брюсселя, и ей никак не нужен конфликт со старшими партнерами в ЕС. Не нужен такой конфликт и Польше, но в последнее время благодаря американской поддержке она постоянно играет в великую державу.

Впрочем, эксперт РАН, похоже, понимает географические и иные выгоды украинской территории для размещения американских ракет, ибо считает главной предпосылкой их непоявления войну в Донбассе. Однако, на мой взгляд, дестабилизирующий характер этого конфликта Кашин преувеличивает.

Напротив, поведение украинской власти по отношению к Москве показывает уверенность Киева, что этот конфликт не выйдет из нынешних рамок — несмотря на дозированное, но неуклонное наращивание конфронтации с Россией. Ведь и разрыв Большого договора, и закон о реинтеграции Донбасса, и запрет российских соцсетей, и многое другое — это действия, которые невозможно было себе представить даже в 2016-м, не говоря о более раннем времени. Безусловно, уверенность Киева во многом основана на позиции администрации Трампа, которая в отличие от администрации Обамы говорит не о российском вмешательстве в украинские дела, а о российской оккупации и смогла даже изменить отношение Константинопольского патриархата к украинской автокефалии.

Однако донбасский конфликт может легко выйти из нынешних рамок при желании хотя бы одной из сторон, а планы размещения американских ракет в Украине Путин сочтет явным нарушением «красных линий». Между принятием такого решения и практическим размещением ракет будет временной лаг, в течение которого может многое произойти. В любом случае появление в Украине этого оружия сделает пострадавшую от аварии в Чернобыле страну местом возможной ядерной катастрофы.

Однако специфика современного мира — это сочетание роста военных угроз с неверием в мировой или даже локальный ядерный конфликт (о чем говорит практическое исчезновение антивоенного движения). А ведь в начале 1980-х оно собирало на демонстрации против размещения ракет средней дальности в Европе миллионы — в Германии и США, сотни тысяч в Бельгии и Нидерландах (а все это страны, где влиятельность главной просоветской силы — местных компартий — была близка к нулю).

О Путине, сделавшем первые шаги

На фоне такой «ракетной активности» Вашингтона и горячей поддержки ее Киевом Москва отреагировала в т.ч. и подписанием Владимиром Путиным указа «О применении специальных экономических мер (санкций. — С. Б.) в связи с недружественными действиями Украины в отношении граждан и юридических лиц Российской Федерации». Итак, впервые за четыре с половиной года после начала известных событий Россия пошла на, так сказать, «официальные» конфронтационные шаги в отношении Украины, что, безусловно, следует считать определенной «вехой».

Т. о. ужесточение позиции обозначено, но остается открытым вопрос о реальном содержании санкций, которые поручено разработать правительству РФ. Премьер Медведев разъяснил, что речь будет идти об аресте находящихся в России активов попавших под санкции лиц, блокировке переводов из Российской Федерации относящихся к этим активам денежных средств и о запрете на поставки из Украины определенных групп товаров.

Последняя мера может оказаться весьма чувствительной для украинской экономики, поскольку РФ остается крупнейшим после ЕС внешнеторговым партнером Украины (за январь—август 2018 г. Украина экспортировала в Россию товаров на 2448 млн. долл.) А вот пункты 1—2, может возникнуть ощущение, имеют одного «адресата», «проводящего антироссийскую политику», хотя почувствовать их могут многие влиятельные на Украине люди и структуры.

Но, повторюсь, конкретизации пока нет: видимо, она будет зависеть от их «поведения», причем в контексте не столько текущей ситуации, сколько разворачивающейся избирательной кампании. Следует отметить в этом контексте еще одно заявление российского президента: «Нам надо дождаться, пока закончатся внутриполитические циклы, и я очень рассчитываю на то, что удастся с новым руководством страны выстраивать хоть какие-то отношения и о чем-то договариваться. Мы к этому готовы, мы этого хотим».

Т.е. надежд (даже «формальных», для публичных заявлений) на некое «продвижение» с нынешним руководством Украины в Москве не испытывают и сочли нужным это публично обозначить. Позицию же собственно по урегулированию в Донбассе, в частности по продвигавшейся недавно идее встречи «нормандской четверки» на уровне глав государств, обозначил Сергей Лавров в интервью ведущим французским изданиям: «Было два саммита — в Париже в 2015 г. и в Берлине в 2016 г. Мы за то, чтобы состоялся третий саммит. Естественно, его нужно хорошо подготовить, чтобы лидерам четырех государств не было неловко от того, что решения предыдущих саммитов не выполняются.

А они действительно пока остаются даже не на бумаге (мы хотим их на нее положить), а в атмосфере, в том числе что касается разведения сил и средств в трех населенных пунктах в зоне конфликта. Это блокируется, причем жестко, киевскими властями. И в том, что касается оформления на бумаге «формулы Штайнмайера», которая расписывает конкретные параметры предоставления этой территории Украины особого статуса, о чем, повторю еще раз, согласились еще в Париже и затем переподтвердили в Берлине. Как только мы хотя бы по этим двум направлениям выполним то, о чем говорили лидеры, мы будем за проведение очередного саммита».

Вполне вероятно, что на серию публичных «антиукраинских» шагов и заявлений, сделанных Москвой, также повлияла и вызвавшая там крайне резкую реакцию «томосиада» (по этому поводу даже был созван на специальное заседание Совбез России). Кроме того, они лежали в общей канве некоей игры на повышение в преддверии масштабных переговоров в Москве с помощником президента США по национальной безопасности Джоном Болтоном, самым резонансным из которых стало заявление Владимира Путина на Валдайском форуме о последствиях ядерной войны.

Впрочем, в заявлениях по итогам этих переговоров (Болтон долго общался со всеми высшими российскими чиновниками, отвечающими за сферу безопасности и международных отношений, вплоть до президента) украинская тема практически не упоминалась. Видимо, тут имеет место отдельная игра. Отчасти подобная той, которая продолжает разворачиваться в Украине вокруг томоса.

О стоп-кране, сорванном иерархами

Неделю назад, комментируя решение синода Константинопольского патриархата, я отметил, что ожидавшееся многими предоставление томоса не состоялось исключительно потому, что Константинополь пока не видит надлежащего церковного субъекта, которому надо даровать автокефалию. Этот субъект, полагают в Константинополе, появится, как только пройдет объединительный собор тех, кто хочет войти в эту церковь.

Но вот тут-то иерархи и рванули стоп-кран. Спикер УПЦ КП Евстратий Зоря заявил, что представляемая им церковь считает невозможным проведение «объединительного собора» в недалеком будущем, поскольку дата его проведения на данный момент является предметом переговоров.

Но понятно, что проблема не в дате, а в отсутствии консенсуса по куда более важным вещам. Предстоятель УАПЦ митрополит Макарий весьма скептически высказался о созыве объединительного собора в ближайшее время, поскольку совершенно неясна структура и даже название новой церкви, при этом весьма резко обвинил патриарха Филарета в том, что тот фактически требует от него простого принятия уже подготовленного в УПЦ КП проекта, который он (Макарий) даже не видел. Макарий добавил, что неясен статус и самого собора (поместный или архиерейский), и прямо обвинил в обмане президента Порошенко, который не дал ничего взамен Андреевской церкви под предлогом, что «скоро все равно будет одна церковь».

Главное же — он считает, что томос должен предшествовать объединительному собору, а не наоборот, поскольку в последнем случае иерархи Украинской православной церкви не примут в нем участие. А ведь формула «собор — создание единой церкви — предоставление томоса» — это трактовка Филарета (и можно сказать — официального Киева), а в самом решении Константинополя о процедуре предоставления автокефалии не говорится ничего.

В этом контексте возникает вопрос: не слишком ли в УАПЦ подняли ставки, не будет ли так, что она попросту окажется вне процесса создания поместной церкви? Подобное вполне возможно, к тому же и ситуация вокруг украинской автокефалии достаточно беспрецедентна: насколько я знаю, вопрос объединения нескольких действующих на одной территории и относящих себя к православию конфессий никогда ранее не возникал, а значит — и каких-либо канонов и просто создающих прецедент казусов не существует. Да и слишком многие нормы церковного права в этом процессе трактовались, скажем так, чересчур вольно.

Но с политической точки зрения это стало бы сильнейшим ударом по самой идее автокефалии. Ведь и Константинополь свое резкое изменение позиции, случившееся буквально в последние месяцы, объяснял исключительно заботой о восстановлении единства украинского православия. И если с последователями УПЦ, по их словам, «и так все ясно», то выход из этого процесса одной из двух собственно украинских церквей станет сильным идеологическим ударом.

Но вопрос в том, нужно ли вообще УАПЦ создание поместной церкви в любой «конфигурации», в которой она неизбежно «растворится». Ведь свою «обиду» на Петра Порошенко относительно того, что взамен Андреевской церкви не было ничего предоставлено, Макарий объяснил тем, что даже после объединения останется Киевская епархия, а там иерарх, которому нужна кафедра, место расположения.

И это действительно очень странная постановка вопроса — ведь ныне все три церкви имеют епархии в Киеве, у каждой своя резиденция, а значит — при объединении проблемы с «помещением» для одного остающегося (и даже двух, если вывести УПЦ за скобки) иерархов возникнуть не должно. Или Макарий рассчитывает, что структуры его нынешней конфессии и после объединения сохранят свою административную автономию? Либо же он и вовсе не рассчитывает на создание единой церкви в ближайшей перспективе и в свете этого более озабочен обеспечением дальнейшей повседневной деятельности своей конфессии?

О резких выпадах Макария

А ведь такая проблема не только в Киеве, епископами которого — по статусу — являются предстоятели всех трех церквей. Практически каждый клочок территории Украины входит в состав епархий каждой из трех конфессий, в каждом свой иерарх, а остаться должен только один (во всяком случае там, где местные иерархи УПЦ готовы присоединиться к новой церкви). А как быть с остальными, причем очевидно, что у иерархов УАПЦ меньше всего шансов сохранить свой нынешний статус?

Проблема «обустройства» священнослужителей, высвобождаемых при различных межконфессиональных процессах, имеет глубокие исторические корни. Так, в 1633 г. борьба православного населения Речи Посполитой (прежде всего украинцев) против насаждаемого униатства завершилась полным успехом. Король Владислав IV при восшествии на престол согласился восстановить православную церковь в правах, передав ей многие из перешедших под контроль униатов церковных зданий. Но при этом соглашение (т.н. «Пункты успокоения») содержало положение, согласно которому многие храмы и монастыри возвращались православным только после смерти их настоятелей.

Впрочем, собственные интересы (применительно к УАПЦ) порой крайне сложно отстаивать без поддержки влиятельных сил извне. И, по нашей информации, такой поддержкой УАПЦ и митрополит Макарий располагают. Причем поддерживают его не только принципиальные «антиавтокефалисты», но и те, кто исходит из политических тактических соображений — томос, как рассчитывают на Банковой, станет сильнейшим предвыборным козырем Петра Порошенко, а вот задержка с его получением, по мнению антагонистов нынешнего хозяина Банковой, учитывая, насколько высоко подняты ставки, наоборот, может сильно ударить по электоральным позициям президента.

Обращают на себя внимание те весьма резкие выпады в адрес Петра Порошенко, которые позволил себе Макарий в ходе интервью «Эспрессо TV» (его связывают с Арсеном Аваковым). А ведь клирики практически всегда, даже когда власть проводит по отношению к ним откровенно враждебную политику, предельно аккуратны в заявлениях о действующей власти. Значит, и УАПЦ не избежала искуса поучаствовать в предвыборных играх.

Впрочем, с электоральными последствиями отсрочки с предоставлением томоса также не все однозначно. Если это все-таки произойдет в ближайшие недели, то к 31 марта пиар-эффект этого события будет в значительной мере отыгран, отойдет в сознании избирателей на второй план. А вот томос в феврале—марте будет как то «яичко ко Христову дню».

Кроме того, вслед за получением томоса и созданием «поместной церкви» неизбежно, даже без отмашки власти и даже вопреки ее желанию, может начаться эпопея с переходом храмов УПЦ в новую юрисдикцию (со всеми очевидными сложностями, которые до выборов власти, пожалуй, ни к чему). Так что и для власти отсрочка до определенного времени может оказаться выгодной.

Но только до определенного, дальнейшая задержка из тактического выигрыша превратится в проигрыш, что делает и эту игру на торможение весьма рискованной.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Меркель: первый визит в новом качестве

Судя по итогу визита в Киев, никаких срочных дел у канцлера Ангелы Меркель (по крайней...

Радуга раскола и рябь вместо цунами

Подмеченная фотографом Reuters радуга, вспыхнувшая в небе над американским Капитолием...

Две весны — два образа выборов

11 ноября на неподконтрольной территории Украины пройдет мероприятие, которое...

Звезды сближаются: Вифлеемская — с...

Вы узнаете: поступит ли в Киев транш МВФ до конца нынешнего года и почему фонд...

Украина и Trident Juncture 2018 — не участвуя поучаствовали...

25 октября 2018 г. в Норвегии стартовали стратегические учения сил НАТО Trident Juncture 2018...

Игра на три результата

Наша страна интересует американцев исключительно в контексте противостояния с...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка