Ремонт клетки

№12(812) 24 -- 30 марта 2017 г. 23 Марта 2017 4

Если тюремщикам не платить, их перевоспитают преступники

Украинские тюрьмы полны парадоксов: например, могли бы вы представить, что в некоторых колониях на одного заключенного приходится почти четыре человека обслуги, а стоимость содержания одного «наро-места» зашкаливает за 200 тыс. грн. в год? Нет, это не колония для олигархов, и условия там такие же средне-скверные, как и в целом по системе.

Как рождаются столь фантастические перекосы, и как перестроить эту ветхую и деформированную конструкцию, «2000» рассказывал замминистра юстиции Денис ЧЕРНЫШОВ — он с октября 2016 г. курирует в министерстве реформу пенитенциарной системы.

Меньше погон, больше орехов

— Пенитенциарную систему в Украине безуспешно пытались реформировать минимум семь раз. Ваша попытка порой выглядит экспромтом — где дорожная карта работ, сроки и график, расчетные параметры? Даже начальники колоний в частных разговорах признаются, что не знают, что произойдет с системой завтра.

— Плохо учат матчасть, потому и не знают! Как показывают проверки, даже то, что написано еще при Колчаке, они тоже не знают — хотя давно могли изучить.

План реформы есть, хотя и написан пока что очень широкими мазками. Работаем с учеными над имплементацией основных идей.

Да, как публичный документ он озвучен полностью не был. Но первый этап — ликвидация Государственной пенитенциарной службы, передача полномочий Министерству юстиции, демилитаризация, перевод производства на новые рельсы, повышение стандартов содержания, повышение оплаты труда работников системы — это озвучивалось и воплощается.

— Но это звучит как общие слова. Где все же бизнес-план, реперные точки?

— Это общие слова — однако их воплощение зависит не только от нас. Мы должны разбить объем работы на несколько больших независимых блоков.

Демилитаризацию де-факто мы уже провели. Если в прошлом году мы имели более 80% людей в погонах, сегодня их меньше 30%.

Служба пробации, которая непосредственно не связана с режимом ограничения или лишения свободы, де-факто и де-юре уже создана. (Пробация — это система надзорных и социально-воспитательных мер, и суть ее состоит как в надзоре за поведением подследственного или осужденного, так и в коррекции его поведения, содействии в социальной адаптации.Авт.) Предпосылки для введения такой системы появились еще в 2002 г. Закон о пробации принят в 2015 г., а мы только в 2017-м ее запустили.

Многое зависит и от законодателя, и от Кабинета Министров, и от бюджета. Без денег мы можем реперных точек расставить сколько угодно, но если нам не выделят средства...

Вы говорите — бизнес-план. Одно дело, если бы мы начинали с чистого листа. Но мы приходим в существующую систему.

Количество заключенных, нормы их питания, медицинского обеспечения — они ведь не изменились. А нам законодатель дал от наших потребностей, например, по питанию менее 50 %. Вот вам реперная точка.

Поэтому и работаем блоками — задержки на одном из направлений не должны тормозить прогресс в других областях. Сейчас запущено обсуждение процесса реформирования медицинского обеспечения с Минздравом и Генпрокуратурой. Как только этап обсуждения закончится — мы его вывесим для общественного обсуждения.

Большая группа проектного офиса, который поддерживается правительством Канады, работает вместе с нами над процессом перестройки производства в колониях. (Консалтинговая компания AGRITeam Canada на протяжении многих лет финансирует и ведет в Украине ряд проектов, посвященных реформам в области госуправления. Например, только на проект реализации в области ювенальной юстиции, завершившийся в 2015 г., было потрачено 7,2 млн. канадских долл.Авт.) Но чтобы его перестраивать, нужно провести аудит. Проводили встречу с PricewaterhouseCoopers — компания проведет выборочный аудит предприятий по отраслям, 10—20 в этом году.

— Какие блоки оперативнее всего покажут результат?

— Не все блоки, над которыми идет интенсивная работа, дадут быстрый результат. Мы 2 февраля запустили проект государственно-частного партнерства по Лукьяновскому и Львовскому СИЗО. Но когда он закончится — предсказать сложно. Очередь из инвесторов, желающих вкладывать в перенесение изоляторов за город, пока не стоит.

Да и общественность еще предстоит убедить. Некоторые вдруг решили, что Лукьяновская тюрьма — невероятное культурное наследие. Я каждое утро еду по Большой Житомирской — есть масса старых красивых зданий, которые можно было бы привести в нормальный вид и которые точно представляют собой памятники истории и архитектуры, но там деревья уже на балконах растут! Это никому не интересно. А разваливающееся СИЗО вдруг всех заинтересовало...

Быстрее всего результат покажем в питании. Стандарты у нас уже достаточно высокие. Рацион для туберкулезников, например, выглядит так, как не питается добрая половина украинских семей — каждый день яйца, сметана, молоко, масло, сыр, мед, сухофрукты, орехи и пр.

Но как мы можем уменьшить уровень коррупции на местах? Отрабатываем вопрос с кейтерингом на опыте Вооруженных сил, чтобы возить уже готовое, чтобы невозможно было мясо из котла украсть. Возможно, затраты даже уменьшатся.

Надеемся достичь успеха с принятием закона о пенитенциарной системе. В подкомитете ВР этот вопрос двинули, но успех зависит от большого числа людей вне системы. Думаю, это работа на полгода. Ведь по некоторым законодательным нормам предложения были вынесены депутатам в зал в первом чтении еще в 2015 г., а только две недели назад приняты.

— Почему вы думаете, что закон не зарубят в Раде — ведь на вопросе критики пенитенциарной реформы очень удобно пиариться, безотносительно к реальному содержанию.

— Формат, который мы предложили, довольно сильно обезопасит этот процесс. Мы следуем по европейским стандартам. Объявили создание открытых тематических подгрупп для работы над законом в парламенте — медицина, режим и т. д.

Руководителями этих групп будут представители Минюста, но войти могут все желающие. Будут дедлайны по отработке — затормозить работу не удастся. И это коллективный труд, не будет негативного фидбека: мол, кто-то придумал что-то без нас, так давайте палки в колеса вставлять.

— Под какие параметры вы ориентируете реформу? Эксперты знают, сколько людей должно сидеть или сколько попадет за решетку с учетом всех нынешних факторов — уголовного законодательства, уровня преступности, судебной практики?

— Нет, никто ориентиров не ставит. У нас до определенного времени емкость системы была до 300 тыс. заключенных. Еще пару лет назад она составляла 120 тыс. заключенных. В силу декриминализации некоторых статей, в силу того, что 34 наших учреждения сейчас находятся на неподконтрольной Украине территории, а также в силу так называемого «закона Савченко», у нас сейчас около 61 тыс. заключенных.

Мы работаем от факта. Минюст не может делать прогноз.

Проводим работу по консервации некоторых учреждений. Если понадобятся дополнительные мощности, мы сможем их расконсервировать и запустить. Рассматриваем возможность такого шага для 24 колоний.

Мы проверили соотношение количества заключенных и персонала. Например, у нас есть женская колония в Мелитополе, где содержатся 35 заключенных и почти 130 человек персонала. Экономически это бред, мы просто жжем бюджетные деньги. И условия ведь от этого не улучшаются. Соотношение «гостей» к обслуге — как в пятизвездочном отеле, а параметры жизни — сами понимаете.

Вот этот аспект реформы мы реализуем быстрее всего.

О палачах и рабовладельцах

— Как будет решаться вопрос с производственными мощностями в исправительных учреждениях? Многие арендаторы промплощадок и рабсилы пришли в свое время в колонии прежде всего за дешевой электроэнергией, и после изменения системы формирования тарифов у них очень сложное положение.

— Приходили не только за электроэнергией. Неучтенные обороты, неучтенное количество труда, копеечная его стоимость...

— Вам ответят, что труд этот неквалифицированный.

— Конечно, ответят! Они все что угодно ответят — ведь многие по сути вступали в сговор с рабовладельцами. Что мы им предложим? Некоторым предложим стать нашими клиентами, тоже посидеть — вместе с теми нашими сотрудниками, которые также нарушали закон.

Прежде всего мы ориентированы на модернизацию системы управления нашими собственными производствами. У нас же 100 промышленных предприятий и 11 сельскохозяйственных, где трудились около 13 тыс. человек. Только до 30% производств работают в плюс. Номенклатура крайне широкая, но эффекта это не дает.

На сотне предприятий сто директоров в фуражках — с непрофильным образованием, с такими же бухгалтерами, «маркетологами» и т. д.

Обсуждаем концепцию: например, делать одно унитарное госпредприятие с одним центральным офисом, чтобы обеспечивать и распределять заказы. Создание холдинга позволит аккумулировать средства, решить вопрос обеспечения производственными мощностями по заявкам предприятия.

Схемы надо ломать. Например, мы шьем по давальческой схеме для армии. А нам, конечно, хотелось бы иметь прямые контракты.

— Где же госпредприятие найдет инвестиции для модернизации производства?

— Мы кредиты можем брать. Наладить производство можно: в Харькове, например, стоит современное японское швейное оборудование.

— Многим начальникам колоний просто невыгодно иметь производство — для этого нет никаких стимулов, лишь головная боль. Как их мотивировать? Почему бы не ввести прежний механизм, требуя от руководства учреждений выполнять производственные планы? Хотя и плохо, но такая принудиловка раньше работала.

— Ввести старые механизмы просто. Но сразу последует итальянская забастовка. Нам будет казаться, что мы им ежика передали, а они будут этого ежика нам перебрасывать обратно. Ведь выполнение плана производства — это не основная функция руководства колонии.

— Норма, требующая заключения индивидуальных трудовых договоров с заключенными, в ряде случаев грозит просто остановить производства — начиная от того, что у многих заключенных нет необходимых документов, заканчивая невозможностью выполнения самых стандартных требований такого соглашения. Как решить эту проблему?

— С нами никто не советовался, когда ее вводили! Например, ранее договор заключался по учетной карточке, этого было достаточно. Теперь обязательными параметрами индивидуального трудового договора должно быть наличие паспорта и идентификационного кода. Но у многих наших клиентов документов просто нет! Да, теперь имеется соглашение с ГФС о том, что нам помогут получать по ускоренной процедуре идентификационные номера для заключенных. С МВД по паспортам тоже договорились — в одной зоне уже пластиковые карточки получили.

Однако такие параметры, как прогул, отпуск, больничный, — как это реализовать? Или, скажем, простой по вине работодателя — ну не выиграли мы тендер, теперь что, мы все равно должны платить заключенному?

Ходим по инстанциям, объясняем, просим упрощенный механизм. Пока заключено лишь немногим более 600 трудовых договоров.

— А как решить вопрос минималки? Не знаю как ваши предприятия, но бизнес, работающий в колониях, говорит, что не потянет такую нагрузку.

— Это ужас! Раньше за счет производства шло наполнение спецфонда, и мы могли растягивать шагреневую кожу расходов — на то же питание. Если теперь при зарплате 3200 грн. мы еще и на спецфонд будем отчислять, то стоимость труда заключенных будет выше, чем платят людям на свободе! Кроме того, с заключенных не взимается плата за питание, а на личные счета должно поступать не менее 50% начисленного заработка.

И я даже не понимаю, какие аргументы найти против минималки в 3200 грн. — все ведь вроде бы справедливо!

Сейчас рассматривается возможность ввести норму, которая позволяла бы вместо трудового заключить гражданско-правовой договор, где отдельно будет оговариваться система оплаты труда и объем работ и услуг. Возможно, это будет сделано в ближайшие месяцы.

— Считается, что не занятый заключенный опасен — в первую очередь для самого себя. Насколько оправдан отказ Украины от практики, принятой в большинстве стран, по которой осужденный обязан работать? В результате безделья атмосфера в колониях такая, что некоторые осужденные готовы бесплатно работать сутками, только бы иметь возможность покинуть барак.

— Да, в недемократической Австрии труд заключенных обязательный, в тоталитарной Великобритании — обязательный... Зато в демократической Украине — необязательный, по желанию самого заключенного.

Заключенный без дела дуреет, он начинает закисать, руки чешутся. Конечно, надо максимально людей загружать! Если ты пришел вечером с работы уставший — делать что-то противозаконное уже не слишком-то и охота.

Но кому-то когда-то показалось, что норма о добровольном труде хоть как-то сделает жизнь заключенных лучше. Ничего подобного!

А 14 февраля постановлением Кабмина введено правило, по которому из зарплаты заключенного вычитаются коммунальные услуги. Это правильно и социально справедливо — по отношению к тем же пенсионерам, например. Но учитывая правило добровольности труда — мы фактически говорим человеку на ухо: не работай, это невыгодно. Тот, кто не работает, ведь ничего и не платит!

Мы ищем варианты изменения ситуации в существующем нормативном поле.

— Но ведь это принципиальный вопрос. Во всем мире труд заключенного рассматривается не как источник прибыли или заработка, а как важнейшая адаптационная процедура. Это, кстати, позволяет и для предприятий в местах заключения прописать особые условия — ведь они поставляют государству важную услугу. Почему вы не идете на обострение, не продавливаете свою позицию?

— Доморощенные эксперты тут же назовут нас палачами. Поэтому ребром ставить этот вопрос я не готов. Мы постепенно подведем законодателя к мысли, что эту норму нужно менять — она больше вредит, нежели помогает. Мы свои предложения уже подали.

Вы верно заметили, что получение прибыли не должно являться для нас первоочередной задачей. Получение и использование профессии — важнейший пункт ресоциализации.

Но нужно понимать, что коммерсант тоже пытается минимально заплатить за труд. Этого я опасаюсь — чтобы разработанная нами схема не стала источником неоправданной эксплуатации, не породила большое количество злоупотреблений.

Как списывать умирающих

— Нынешняя система надзора не заинтересована ни в социализации заключенных, ни в решении производственных потребностей — она выполняет исключительно репрессивные функции. Как предлагается изменить идеологию этой составляющей? Где вы возьмете неиспорченный, неразвращенный персонал?

— Этим вопросом мы задаемся постоянно. У нас основная функция пенитенциарной системы — это изоляция. А ресоциализация, реабилитация — это должны делать люди с другим психологическим портретом.

Главная проблема — размер вознаграждения. Пока мы не сделаем достойную оплату труда, можно хоть каждый день менять вывески и переодевать персонал в новую форму — ничего не изменится. Только установив нормальные оклады, мы сможем постепенно изменить идеологию. В прошлом году уже в два раза подняли оклады, в этом тоже будем поднимать.

Мне говорят: выгоните всех прежних сотрудников и наберите новых людей. Ага, очереди стоят на такие оклады. Даже в самых депрессивных селах к нам устраиваются на работу лишь на зиму, когда полевых работ нет.

Приходится это в Кабмине, в Минфине объяснять. Какая вероятность того, что полицейскому патрулю на дежурстве встретится преступник? Она может быть ниже или выше, в зависимости от многих факторов — но мой-то сотрудник каждый рабочий день встречает десятки, сотни преступников с вероятностью в 100%! Так почему он получает в три раза меньше, чем полицейский?

Никакое переобучение не поможет. Не надо заниматься самообманом — в системе без достойной оплаты ответственные и квалифицированные люди не будут надолго задерживаться.

Но также стоит отметить, что в нашей системе есть много работников, за которыми будущее новой криминально-исполнительной службы. Это профессионалы, и именно такие кадры должны быть наставниками для тех, кто только пришел в систему или собирается прийти. Откровенно, меня это радует, ведь не все работники «сломались» либо поддались на искушение, и многие сохранили человеческие качества.

— Можно ли хотя бы частично решить вопрос увеличения оплаты труда сокращением численности сотрудников?

— Прослойку управленческого персонала уже сильно порезали — на 734 должности (осталось 930 в центральном аппарате и в шести межрегиональных управлениях). В органах пробации сократили 622 штатные единицы. При консервации колоний тоже сократим персонал.

— Во сколько должно обходиться стране содержание одного заключенного? Эта цифра должна быть ниже или выше нынешнего уровня?

— Это комплексный и сложный вопрос — мы пока не можем унифицировать условия. Например, в той женской колонии, о которой я говорил, содержание одной заключенной обходится под 200 тыс. грн. в год. Конечно, это много. Но есть и другие примеры.

Кроме того, нужно учитывать амортизацию и строительство новых зданий.

Но главный, по моему мнению, вопрос — мы должны довести зарплату наших сотрудников до уровня зарплаты в полиции. Это позволит менять кадры, и климат сразу изменится.

— Существуют ли перспективы передачи ряда функций пенитенциарной системы частникам?

— Мое мнение, что мы должны возводить следственные изоляторы в формате государственно-частного партнерства.

В Лукьяновском СИЗО сидят 60% людей, которым не вынесены обвинительные приговоры. Почему им нельзя нормально питаться, жить в приемлемых условиях, если они могут себе это позволить, заплатив?

Что же касается колоний, то мировая практика показала неэффективность передачи ряда функций от государства. Недавно мы были в Шотландии, где осталось две частные тюрьмы — но и они в скором времени будут закрыты. В погоне за прибылью и наркотики там продают, и алкоголь — режим содержания сильно страдает.

— В чем причина катастрофического роста смертности в местах заключения?

— За два последних месяца смертность в учреждениях действительно сильно возросла — по сравнению с аналогичным периодом прошлого года умерло на 40% больше (всего 105 человек).

Объективное объяснение есть: не работает Специальная врачебная комиссия, которая ходатайствует в суде относительно досрочного освобождения тяжелобольных, фактически умирающих заключенных. Приказ, который регламентирует работу такой комиссии, до сих пор не подписан чинами Минздрава — хотя он уже три месяца там находится на рассмотрении.

Что же касается передачи функций медицинского обеспечения Минздраву, то последнее двумя руками отпихивает эту честь: согласно протоколу рабочей межведомственной встречи относительно обсуждения концепции все согласились, что передача состоится только после 2020 г., поскольку Минздрав сам пребывает в состоянии реформирования.

Но нами уже начата реализация реформы медицинской службы. Основная цель — сделать врача независимым от руководителя колонии. Для этого в министерстве создано медицинское управление, которое будет контролировать всех врачей системы.

— Как вы относитесь к отказу государства эвакуировать осужденных и персонал исправительных учреждений из зоны проведения АТО в 2014 г.? Не собирается ли ведомство для начала найти конкретного виноватого для примерного наказания?

— Этот вопрос нужно адресовать человеку, который тогда возглавлял пенитенциарную службу. И она тогда, должен напомнить, не входила в Минюст. Не могу вам ответить, кто принимал решение.

Мы не занимаемся поисками виноватого. Гораздо важнее искать решения, чтобы вернуть наших граждан на контролируемую государством территорию.

И шаги эти делаются, процесс идет, и нам передают потихонечку.

17 марта нам передали 12 осужденных, отбывавших заключение в Крыму по приговорам украинских судов. После оккупации полуострова их незаконно удерживали представители российской власти. Пока что заключенных временно разместят в харьковском СИЗО №27.

Для понимания сложности работы по возврату: только по этому эпизоду пришлось изучить 700 листов личных дел осужденных, подготовить более 50 официальных писем, организовать участие в процессе передачи сотрудников Нац-гвардии, Миграционной службы, Интерпола, пограничников.

Процесс непубличный, и, наверное, не надо здесь большой открытости. Два главных действующих лица: Минюст и офис омбудсмена.

Что касается Донбасса, то по «ДНР» процесс идет чуть легче, по «ЛНР» —сложнее. Не могу пока посвящать в детали, это очень нетривиальная работа.

— Будет ли государство пытаться разрушить специфическую социокультурную среду мест заключения, например, ликвидировать сложившуюся и фактически признаваемую администрацией сегрегацию по криминальным кастам, так называемым «мастям» — «блатным», «мужикам», «козлам» и пр.? Есть дикие случаи, когда такие метки ставились сотрудниками учреждений прямо на делах заключенных.

— Это, конечно, дикость. Но если мы будем работать, не обращая внимания на реальность, если поместим не того заключенного не в тот барак — это может закончиться трагедией.

Чем банк похож на тюрьму

— До прихода в Минюст у вас не было опыта работы в пенитенциарной системе. Почему банкир стал тюремным начальником? Вы что, сами предложили министру взять на себя это направление?

— Да я что, похож на сумасшедшего? Если бы мне год назад сказали, что я буду работать в Министерстве юстиции, я бы сильно удивился. А если бы сообщили, что я буду тюрьмами заниматься — покрутил бы пальцем у виска.

Министр меня пригласил как кризис-менеджера. Здесь ведь нет большой юридической функции, тут нужно выстроить правильные взаимоотношения, структуру.

— Вы понимаете, что реформа пенитенциарной системы — это дело настолько долгое, что нынешний министр со своей командой просто столько не удержится? Не боитесь, что в результате в имиджевом плане вы ничего не выиграете, если придется оставить недоделанную работу? Сколько, кстати, вы решили посвятить этой работе своего времени?

— Нет, я не выиграю. Но страна, может быть, выиграет.

Я не хочу заниматься популизмом. Можно, конечно, перекладывать ответственность на других. Но реформа не делается одним министерством. Именно в этом и задача — мы должны грамотно выписать концепцию, где у нас идет сотрудничество с другими органами власти.

Минимум год я буду заниматься этой работой. Хочу что-то сделать, зафиксировать результат, а потом уже решать — продолжать ли дальше.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Совпадения, комбинации, перспективы

Тема мирного урегулирования на Донбассе становится трендовой для любого политика

Children of Soros

Наблюдаем редкий случай: слово, придуманное и введенное в обиход в Украине, получило...

Об «уникальном шансе» вернуть Крым

Вновь активизировалась широкая дискуссия о скором (или не очень)  возвращении...

Цугцванг и не только

Страна вздохнула с облегчением, когда эпопея с захватом заложников в Луцке...

Терроризм в законе и вне его

Инцидент с захватом заложников в Луцке – вне зависимости от возможного наличия и...

Жизнь на воде

Я «водяной»… Именно так отреагировал мой знакомый на вопрос о месте своего...

Конец «Минска» и предвыборный ажиотаж

15 июля Рада приняла, на первый взгляд, совершенно «техническое» постановление о...

Интриги, сценарии, спектакли

Неделю назад мы констатировали, что состоявшаяся в Берлине встреча представителей...

Проблема паразитизма

О сворачивании социальной составляющей украинского государства мы предупреждали...

Опасная связь?

В последние годы много дискутируют по поводу того, опасна или нет мобильная связь, как...

Ставки высоки: ничего случайного

3 июля в Берлине состоялась встреча представителей «нормандского формата» по...

Паутина виртуала: как интернет вещей влияет на нашу...

По информации агентства Bloomberg, фитнес-индустрия, с суммарным доходом $368 млрл. в год,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка