Смягчающее прилагательное против жесточайшего табу

13 Июня 2018 4.7

В нормандском формате

Дипломатическая, политическая и пропагандистская активность вокруг мирного урегулирования на Донбассе, которые я отметил в прошлом обзоре, получили исключительно серьезное развитие как на исходе минувшей, так и на последующей неделе. Украинская тема вошла в топы международных новостей наряду со встречей Трампа и Ким Чен Ына, G-7 и ШОС.

Эта тема из рутинных рассуждений и прогнозов «досужих» аналитиков, которым по определению свойственны алармистские прогнозы, перешла на самый высокий уровень, и мы услышали ряд важнейших посылов от ее основных, как принято говорить, «игроков».

О плане либерализации в Москве, который тревожит Киев

Первый посыл прозвучал очень тревожно. 7 июня, во время прямой линии с Владимиром Путиным одним из первых «возможность» задать вопрос была представлена писателю Захару Прилепину, представившемуся как «советник главы ДНР и офицер армии ДНР»: «У нас здесь есть ощущение, что украинская армия воспользуется чемпионатом мира по футболу и начнет активные наступательные боевые действия. Как вы прокомментируете эту ситуацию?»

Владимир Путин: «Надеюсь, что до таких провокаций дело не дойдет. А если это случится, мне думается, что это будет иметь очень тяжелые последствия для украинской государственности в целом. Еще раз хочу подчеркнуть: рассчитываю, что ничего подобного не случится. Да и невозможно запугать людей, которые живут на этих территориях – в Донбассе, в ЛНР, ДНР. Мы видим, что там происходит, и видим, как люди это все переносят. Мы оказываем обеим непризнанным республикам помощь и будем это делать дальше».

Могу констатировать, что по крайней мере с момента подписания Минских соглашений столь жестко по украинской проблематике российский лидер не высказывался. Несложно понять, что имеется в виду под «тяжелыми последствиями для всей украинской государственности».

В этом контексте показателен и единственный вопрос, на который Путин не стал отвечать: «Запад не признает Асада. Зачем вы признаете Порошенко?» «Интересный вопрос», — лишь прокомментировал его российский президент.

Не стану гадать, какова степень «модерации» тех вопросов Владимиру Путину, которые озвучиваются в ходе прямой линии. Но данный вопрос (на который ответа по существу дано не было) российский президент сам выбрал из принесенной ему папки. Смысл этой мизансцены совершенно очевиден.

Также Путин высказал мнение, что нынешней украинской власти не нужны избиратели Донбасса, а значит, и территориальная целостность для нее не актуальна. И в этом контексте возможность задать вопрос в прямом эфире была предоставлена беженцам с Донбасса, которым Владимир Путин пообещал значительно упростить получение российского гражданства, отметив, что это и в интересах России. По словам Путина, либерализация получения гражданства – «это в первую очередь касается украинских граждан, где бы они ни были, где бы ни проживали». Если такое решение будет принято, оно может иметь далеко идущие последствия.

Нужно отметить и ужесточение тональности ключевых российских официальных СМИ. В частности, в итоговой программе «Воскресное время» на Первом российском телеканале теме возможных провокаций с украинской стороны во время чемпионата мира было уделено значительное внимание, и впервые за очень долгое время был показан репортаж не просто из самопровозглашенной ЛДНР, а непосредственно с боевых позиций.

При этом можно говорить о том, что «окно возможностей» для горячих голов в Киеве (и тех, кто может за ним стоять) в плане испортить или даже сорвать чемпионат (если бы такие планы родились в чьей-то голове) уже в значительной степени упущено. По сути проблемы гипотетически мог бы создать только возможный в случае острого конфликта и успеха в нем украинской стороны, поток беженцев в Россию, который наверняка пошел бы через Ростов — один из городов первенства. Останавливать чемпионат, отзывать команды уже никто не будет, особенно если формирования самопровозглашенных республик и «отпускники» не будут переходить прочерченную Минскими соглашениями линию разграничения. Впрочем, это только плод больной фантазии некоторых крайних радикалов.

Тем более следует обратить внимание на то, что если до и во время чемпионата для России крайне нежелательны какие бы то ни было обострения на Донбассе, то с его завершением ситуация изменится на прямо противоположную. Причем нынешний момент для последующей «активизации» Москвы в политической, экономической и в военной плоскости можно считать близким к идеальному. Цены на нефть занимают если не рекордные, то весьма высокие позиции, к санкциям российская экономика вполне приспособилась, а главное – западный мир переживает беспрецедентный с окончания Второй мировой раскол, глубину которого наглядно показал провальный саммит G7: он заставляет Европу и Японию искать едва ли не союза с Россией. Все это вселяет уверенность в ее руководство.

Судя по всему, именно жесткие сигналы из Москвы заставили Петра Порошенко отзвониться своему российскому коллеге (как сообщила пресс-служба Кремля, «разговор состоялся по инициативе украинской стороны»). Ведь не секрет, что телефонные контакты лидеров также проходят процедуру согласования по дипломатическим каналам, увязки с их рабочими планами. И понятно, что нет более неподходящего для этого момента, чем участие в многостороннем саммите с его плотнейшим графиком (да и вообще, телефонные разговоры во время зарубежных визитов с лидерами третьих стран крайне редки в дипломатической практике). Важно отметить, что при этом версии разговора, представленные пресс-службами Кремля и Банковой, мало в чем сходятся.

Так, по утверждению кремлевской пресс-службы: «Обсуждалась ситуация на юго-востоке Украины и ход реализации минского «Комплекса мер», в том числе с учетом предстоящей 11 июня в Берлине встречи министров иностранных дел государств «нормандского формата». Особое внимание уделено вопросам гуманитарного характера, включая обмен удерживаемых лиц. Владимир Путин подчеркнул необходимость незамедлительного освобождения российских журналистов, арестованных на Украине. Достигнута договоренность о посещении уполномоченными по правам человека обеих стран российских граждан, находящихся в заключении на Украине, и украинских – в России».

Версия пресс-службы Банковой была короче, и там речь не шла ни о Минских соглашениях, ни об обмене: «Президент Украины Петр Порошенко подчеркнул важность скорейшего освобождения украинских политзаключенных, находящихся в России и на оккупированных территориях. Глава Украинского государства обратил внимание на голодовку украинцев и выразил обеспокоенность ухудшением их состояния здоровья. Было договорено, что в ближайшее время уполномоченные по правам человека обеих стран посетят заключенных граждан». При этом фамилия главы России не звучала даже в заголовке сообщения, названного просто «Президент Украины провел телефонный разговор с Президентом РФ».

По нашей информации, Петр Порошенко звонил как раз для того, чтобы предложить некое джентльменское соглашение – Украина не будет пытаться омрачить проведение чемпионата мира, а Россия не будет «злоупотреблять» свободой рук, которая появится после его завершения. Предполагается, что детали будут проработаны на уровне экспертов (никто ведь не сомневается, что между Кремлем и Банковой сохраняются непубличные каналы связи).

Но такой формат означает, что Украина должна проявлять сдержанность в течение месяца, тогда как Россия — неопределенный, но несомненно бОльший срок. Причем и вопрос обмена узниками в этой парадигме не носит проходящего характера. Он крайне важен для Порошенко, поскольку из их освобождения предполагается сделать большое пиар-действо, позиционировать как большой успех президентской политики. Однако в Москве идею обмена воспринимают весьма прохладно, считая, что Киев играет не по правилам, поскольку заключенные в России украинцы, как считают в Москве, осуждены обоснованно, в то время как украинские власти специально под обмен хватают «кто подвернется» (к последним относится и наш коллега Кирилл Вышинский).

Об этом говорил и Владимир Путин во время прямой линии, когда ему задали вопрос о возможности обмена Сенцова на Вышинского: «Что же касается господина Сенцова, он ведь задержан в Крыму, кстати говоря, не за журналистскую деятельность, а за подготовку террористического акта, Это совершенно разные вещи, разные и несопоставимые. Поэтому мы пока об этом не думали. Надеюсь, что мы добьемся освобождения российского журналиста, в том числе и под давлением международных организаций, от которых так или иначе украинские власти сегодня зависят».

Ну а в Киеве, насколько нам известно, надеются, что обмен узниками станет частью договоренностей об «обеспечении» спокойного проведения чемпионата мира по футболу.

Несмотря на такую разницу в подаче, сам факт беседы многим показался импульсом как для проведения обмена пленными и заключенными, так и для некоторых (хотя и не прорывных) договоренностей на встрече глав МИД «нормандской четверки».

О Берлине и Париже, которые непонятно с кем

Эта встреча была первой за последние 16 месяцев и в отличие от разговора президентов планировалась загодя. С украинской стороны перед ней неоднократно говорилось, что главной темой будет вопрос о миротворцах. А в интервью главы МИД Германии Хайко Мааса газете «Зюддойче цайтунг» от 8 июня также шла речь о необходимости создания миротворческой миссии ООН на Донбассе и о каких-либо иных аспектах урегулирования конфликта не упоминалось. Хотя интервью было большим по объему, в основном речь там шла о Сирии и Иране.

Но в тот же день на традиционной правительственной пресс-конференции спикер МИД ФРГ Мария Адебар говорила, что миротворцы будут лишь одной из тем: «Как вы знаете, с нашей точки зрения существуют три главных предпосылки для возможного прогресса в Украине: во-первых, устойчивое прекращение огня, во-вторых, отвод тяжелых вооружений, в третьих — прогресс в выполнении Минских договоренностей. Эти вопросы вместе с вопросом возможной миссии ООН будут в центре дебатов на этих переговорах».

Темы, которые волновали Россию, были четко сформулированы в распространенном 9 июня комментарии департамента информации и печати МИД РФ: «Это подтверждение договоренностей предыдущих саммитов «нормандского формата» о разведении сил сторон на трех участках и «о порядке вступления в силу закона об особом статусе Донбасса, более известном как «формула Штайнмайера»». Также подчеркивалась важность решения проблемы обмена пленными и других гуманитарных вопросов. Т.е. по сути это близко к тому, что сказала Адебар.

Что же касается миротворцев, то в этом комментарии говорилось: «Как известно, в сентябре 2017 г. Россия внесла в СБ ООН проект соответствующей резолюции. Однако мы до сих пор не получили письменных поправок по этому документу. Вместо этого наши европейские и американские партнеры продвигают идеи силовой операции «по принуждению к миру», установлению в регионе – до проведения там местных выборов – международной военно-гражданской администрации».

Т.е. в этом комментарии есть намек на то, что Россия готова допустить управление неподконтрольным регионом миротворческой администрацией вместо самопровозглашенных ДНР и ЛНР, но уже после проведения там выборов.

Вместе с тем в МИД РФ по сути подтвердили заявления спецпредставителя госдепа США Курта Волкера об общей позиции США и Европы в вопросе миротворческой миссии. Хотя ранее эта общность отвергалась в отдельных публикациях как российских, так и западных авторов. В то же время на упомянутой правительственной пресс-конференции в Берлине Адебар уходила от ответов на вопросы о мандате миссии ООН, подчеркивая, что это является предметом переговоров.

А в достаточно подробном комментарии французского МИД от 8 июня о миротворцах вообще ничего не говорилось, но жирным шрифтом выделялись слова о том, что Франция и Германия «поддерживают быстрое вовлечение сторон в реализацию Минских соглашений от сентября 2014 и февраля 2015». В финальной же фразе утверждалось, что Париж и Берлин «сформулируют Украине и России свои предложения действий… с тем чтобы добиться возникновения положительной динамики, которая позволит продвигаться к полной реализации Минских соглашений, что в итоге приведет к восстановлению суверенитета Украины над территориями, находящимися в настоящее время под контролем сепаратистов, на основе осуществления локальной автономии». Т.е. говорилось о необходимости особого статуса Донбасса, о котором на Западе упоминают напрямую далеко не всегда.

Но вот как стороны оценили сами переговоры 11 июня. Российский министр иностранных дел Сергей Лавров, в частности, сказал: «Мы привлекли внимание к тому, что в октябре 2016 г. лидеры «нормандского формата» лично занимались этой ситуацией и договорились о том, что в трех конкретных населенных пунктах – Петровском, Золотом и Станице Луганской будет разведение сил и средств сторон. Эта договоренность до сих пор не выполнена. В Петровском и Золотом такие действия были предприняты, однако с тех пор украинские вооруженные силы вернулись в эти т.н. «серые зоны». Надеемся, что сегодня наши германские и французские коллеги подтвердят важность выполнения того, о чем договаривались лидеры…

Несмотря на то, что «формула Ф.-В.Штайнмайера» была одобрена в 2015 г. и подтверждена в 2016 г., наши украинские коллеги до сих пор не позволяют этой «формуле», договоренности лидеров лечь на бумагу и обрести юридическую значимость. Сегодня мы об этом также говорили, и наши французские и германские коллеги нас в этом поддержали.

Надеюсь, что сигналы, которые мы сегодня отсюда транслируем во внешний мир, возымеют свое действие. Прежде всего говорю о том, о чем договорились наши лидеры: разведение сил и средств в трех пилотных районах, лично обозначенных на карте лидерами четырех стран и выполнение «формулы Ф.-В.Штайнмайера».

Т.е. России – как это было видно по пресс-релизу ее МИД — важней всего было акцентировать внимание на том, что существуют невыполненные предыдущие договоренности на уровне глав всей четверки, которые надо выполнить, и другие стороны (по крайней мере, Германия и Франция) должны бы также об этом сказать.

О миротворцах Лавров говорил лишь в порядке ответов на вопросы: «Мы объяснили, что идеи, выдвигаемые украинскими коллегами и американскими представителями о том, чтобы превратить эту миротворческую миссию в некую военно-политическую комендатуру, которая возьмет под контроль всю территорию этих провозглашенных республик — Донецкой и Луганской — и сама уже будет решать, кого и как избирать, полностью разрушают Минские договоренности. Мне кажется, французы и немцы понимают нашу логику. Украинские коллеги пока настаивают на том, что именно такой, абсолютно противоречащий минскому комплексу мер подход, будет их устраивать.

Мы в очередной раз сказали, что у нас на столе есть проект резолюции, который предполагает поддержку со стороны ООН тех действий, которые предпринимает ОБСЕ в развитии и соответствии с Минскими договоренностями. Если у коллег есть какие-либо комментарии к этому проекту резолюции, очень просим представить их нам письменно и в какой-то юридической форме. Пока не получили ни единого предложения о том, как изменить наш проект резолюции. Нашими американскими коллегами выдвигаются некие абстрактные идеи, которые не ложатся на бумагу».

Кажется, впервые на официальном уровне было так четко сказано то, о чем я неоднократно писал раньше: Россия ждет от американцев письменной фиксации того, что говорил Волкер в Дубае в январе. Но интересно, что в отличие от предыдущего комментария МИД российский министр не говорил об общей позиции стран Запада и Киева в этом вопросе.

Министр иностранных дел Украины Климкин, напротив, подчеркивал общность позиции Киева, Берлина и Парижа. По его словам, встреча «показала, что Украина вместе с Германией и Францией стоят на четкой совместной позиции по всем вопросам, скоординированно могут давить на Россию». Глава украинской дипломатии также был единственным, кто говорил о возможном саммите «нормандской четверки». Но министр отметил, что конкретные сроки не обсуждались, так как саммит «должен быть надлежащим образом подготовлен», и для решения лидеров должны быть вынесены «2-3 вопроса, которые имеют исключительно политическое значение».

Следовательно, перед этим надо будет решить ряд других вопросов, менее важных. Но как видно по информации «Укринформа», беседовавшего с министром, никакого прогресса в решении менее важных вопросов не произошло. И позитив заключается лишь в самом факте обмена мнениями: «Климкин отметил, что уже есть маленький результат» – это то, что произошла реальная дискуссия по вопросам, которые никогда не обсуждались в «нормандском формате»: о политических заключенных вообще, а не только о заложниках; о миротворческой миссии. Также о том, в чем заключается разница в позициях. «В этом смысле это была полезная миссия. В смысле результата – нам нужны дальнейшие дискуссии», — сказал он».

Кстати, незадолго до встречи германский министр иностранных дел Хайко Маас в интервью «Бильд» выражал надежду, что саммит лидеров «четверки» можно будет провести до начала парламентских каникул в ФРГ, т.е. до 5 июля. Министр по итогам переговоров о саммите уже не упоминал, однако пытался показать, что имел место не только обмен мнениями, но и договоренности: «Мы провели сегодня очень подробный и конструктивный диалог друг с другом … Мы достигли соглашения по ряду вопросов, которые я сейчас кратко представлю. Стороны в очередной раз признали необходимость режима прекращения огня. К этому относится вывод тяжелых вооружений, военных и разминирование территорий… Мы также обсудили действия в гуманитарной сфере, которые обеспечат нужды людей, к этому относится и обмен военнопленными».

Также, как сообщил Маас, стороны договорились и далее проводить консультации экспертов «нормандской четверки» по «формуле Штайнмайера», а «что касается условий присутствия миссии ООН на востоке Украины, то мы поручили нашим политдиректорам провести дальнейшие консультации по этим вопросам в течение следующей недели».

А вот французский министр Жан-Ив Ле Дриан сказал: «Нужно добиться успеха в процессе выполнения Минских договоренностей, после чего можно рассматривать операцию по поддержанию мира». И вскоре высказал по сути ту же мысль иными словами: «Мы готовы работать над параметрами возможной миссии ООН на востоке Украины, когда это позволит реализация Минских договоренностей».

Разумеется, для того, чтобы миротворцы вошли, должно сначала произойти устойчивое прекращение огня, а желательно — и отвод сторон от линии соприкосновения. Это базовые правила миротворческих операций, которые не занимаются насильственным разъединением противников. Однако, судя по словам министра, он имеет в виду, что некий прогресс должен быть достигнут еще до того, как пойдет конкретный разговор о мандате миротворцев. Следовательно, Франция считает, что отсутствие миротворцев не должно тормозить выполнение Минских договоренностей хотя бы в сфере безопасности.

В определенном смысле здесь есть сходство с позицией Лаврова, хотя ни французский министр, ни его немецкий коллега не говорили ключевой для России тезис: стороны ранее на уровне лидеров договорились о ряде аспектов выполнения Минских договоренностей, и надо эти договоренности выполнить. Также надо отметить и неупоминание о миротворцах в пресс-релизе МИД Франции накануне встречи, и заметные различия в акцентах между Маасом и Ле Дрианом после нее. Да, они не демонстрируют разный взгляд на одни и те же вещи, однако обращают внимание на различные проблемы, тогда как ранее, комментируя мероприятиях «четверки», и Берлин и Париж обычно старались говорить одинаковые вещи — только разными словами и на разных языках.

Можно, конечно, допустить, что они решили поиграть «в доброго и злого следователей», в которой в отношении России добрым оказывается французский министр, а злым немецкий. Впрочем, Маас сейчас не отмечался высказываниями такого рода, как в начале карьеры. А, видимо, в силу статуса хозяина мероприятия немецкий министр старался подчеркнуть успех встречи. Впрочем, когда ранее французские коллеги Мааса были хозяевами аналогичных встреч, они также преувеличивали их успех.

Так, заголовок на сайте МИД Германии звучит: «Украинский конфликт: прогресс на переговорах в Берлине». Немецкий министр — единственный участник встречи, кто назвал ее конструктивной и упомянул некие договоренности. Хотя на самом деле очевидно — никаких договоренностей не было.

Более того, министр иностранных дел Украины как накануне встречи, так и после нее вообще не упомянул о Минских соглашениях. Так же, как не упоминалось о них и в пресс-релизе Банковой о разговоре Порошенко с Путиным. Может, президент и глава МИД, не решаясь так открыто, как министр внутренних дел Аваков, говорить об устарелости Минска, начинают зондировать почву в том же направлении? Однако, судя по сайту украинского президента, Порошенко упоминал о них в течение последних четырех недель на 11 мероприятиях.

Разумеется, безрезультатность встречи министров легко было предвидеть. И до нее единственным аспектом, где казался возможным быстрый прогресс, был обмен между Россией и Украиной заключенных или подследственных граждан обоих государств, к которому мог бы быть подверстан обмен и между Украиной и самопровозглашенными республиками. Ведь такие обмены чаще всего проводятся к праздникам, прежде всего новогодне-рождественским, а чемпионат мира по футболу (стартует в России 14 июня) — большой праздник. Кроме того, такие обмены традиционно воспринимают как залог других успехов на переговорах. И хотя обычно это необоснованно, в нынешнем случае можно предполагать, что договоренность по этому вопросу как раз исключит эскалацию во время футбольного первенства, которой так опасаются.

Хотя эту тему министры и затрагивали, но очевидно, что главное здесь решается на двусторонних переговорах Украины и России. А высказывания Сергея Лаврова на пресс-конференции не выглядят обнадеживающими: «По итогам их (президентов двух стран. – С.Б.) разговора специальные представители по правам человека находятся в контакте и пытаются составить «дорожную карту» решения вопросов относительно освобождения удерживаемых лиц. Безусловно, здесь нужно проводить различие между теми, кто был арестован исключительно за свою профессию, как ваш коллега К. Вышинский, который обвинен на Украине в государственной измене, и теми, кто реально подозревается и обвиняется в противоправных действиях».

Употребление понятия «дорожная карта» означает, что процесс скорей всего будет долгим. Ведь, например, о «дорожной карте» реализации Минских соглашений стали говорить на мероприятиях «нормандской четверки» еще осенью 2016 года, но карта с того времени так и не появилась, зато разговоры прекратились. Но при этом если Москва, по крайней мере, говорит о «дорожной карте», то в Киеве официально обходятся без этого понятия и без слова «обмен».

Вообще украинская сторона давно могла бы инициировать создание отдельного переговорного механизма с Москвой о судьбе украинцев, осужденных или арестованных в России, и россиян, находящихся в таком же статусе на Украине. Но в течение нескольких последних месяцев этот вопрос ставился Киевом исключительно на заседании контактной группы и абсолютно безрезультатно, так как представители Москвы утверждали, что они находятся в Минске не как участники конфликта, а как посредники, и данная тема должна обсуждаться в другом формате. Т.е. Украина долго делала Олега Сенцова, Романа Сущенко и других заключенных украинцев заложниками своей концепции – ей надо было непременно найти доказательство, что Россия присутствует в ТКГ как участник конфликта, чего Москва избегала и с чем Москва не согласна.

С другой стороны, нынешние высказывания Лаврова — это по сути то же самое деление задержанных лиц на категории, в котором представители Донецка и Луганска на минских переговорах обвиняют Украину. Естественно, в Киеве будут считать, что все арестованные или отбывающие наказание российские граждане преследуются за реальные преступления, тогда как украинские граждане, имеющие такой же статус в России, преследуются за свои убеждения или профессиональную деятельность. В Москве же будут утверждать наоборот, и пока стороны не отойдут от этих позиций дело не сдвинется с места.

Да, Лавров, собственно, повторил то же самое, что сказал Путин в ходе прямой линии 7 июня за день до разговора с Порошенко.

Однако на пресс-конференции в Циндао 10 июня у российского президента появились новые акценты в подходе к этой теме. На вопрос: «Была ли достигнута (в разговоре с Порошенко. – С.Б.) договоренность о выдаче российского журналиста Кирилла Вышинского? Если да, то когда? Или обмен?» — Путин ответил: «Мы обсуждали вопросы, связанные с выдачей людей, которые удерживаются с обеих сторон, обсуждали уже по моей инициативе и судьбу российского журналиста. Говорить о том, как этот вопрос решится, пока преждевременно, я бы воздержался, прежде всего для того, чтобы ничего здесь не нарушить и ничему не помешать». Т.е. обмен российский президент уже не отверг и не делил удерживаемых лиц на категории. Однако выступление Лаврова показывает, что заметных сдвигов не произошло. Поэтому вряд ли такой обмен состоится в ближайшие дни.

Впрочем, надо вспомнить, что прошлый 20-й чемпионат мира по футболу в Бразилии совпал с крайне драматичными событиями конфликта на Донбассе. Еще во время группового турнира этого первенства был обнародован «мирный план Порошенко», Украина объявляла перемирие на 7 дней (затем продлив этот срок до десяти), прошли первые переговоры контактной группы. А уже когда чемпионат перешел на стадию плей-офф, Порошенко прекратил перемирие, украинские войска заняли Славянск, Краматорск, Артемовск и Дзержинск, в то же время, потеряв десятки человек убитыми после ракетной атаки под Зеленопольем. Именно за время того чемпионата сначала возникли самые большие надежды на скорое урегулирование конфликта, а затем он перешел в самую горячую и кровавую фазу.

Сейчас урегулирование выглядит куда отдаленней, чем казалось четыре года назад. Правда, можно надеяться на то, что на сей раз главное событие спортивной жизни не будет омрачено кровопролитием такого масштаба. Основания для этих надежд, как видим, есть, хотя недавняя дипломатическая активность их все-таки никак не укрепила.

Читайте последние новости политики и все о ситуации в мире на страницах «2000» и в социальных сетях Facebook, Twitter, Livejournal, а также Telegram


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка