Забудем о войне: на повестке маневры

№3(850) 19 — 25 января 2018 г. 18 Января 2018 3.9

Свершилось! Закон «Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины на временно оккупированных территориях в Донецкой и Луганской областях», который обычно называют законом о реинтеграции Донбасса, а его принятие во втором чтении многократно переносилось под самыми различными поводами, оказался первым пунктом в повестке дня первой в наступившем году пленарной недели парламента.

Однако радоваться тут нечему, ибо анализ текста закона однозначно свидетельствует, что курс официального Киева, и без того крайне непоследовательный в вопросах мирного урегулирования, достаточно резко качнулся в сторону обострения и попыток саботажа мирного процесса.

Об атаке на Порошенко на фоне признания войны

Я уже писал, что из этого документа вытекает фактическое признание состояния войны с Россией без формальной констатации этого состояния. В процессе работы над проектом после первого чтения то же самое констатировало и Главное юридическое управление ВР. Так, в объемистом (на 27 страницах) заключении за подписью первого замглавы управления Аркадия Нижника, в частности, говорится:

«Поскольку меры по обеспечению национальной безопасности и обороны, отпора и сдерживания вооруженной агрессии Российской Федерации в Донецкой и Луганской областях предусматривают использование Вооруженных Сил Украины и других образованных в соответствии с законами Украины воинских формирований, то и начало осуществления таких мероприятий должно происходить с соблюдением конституционных процедур.

Иначе говоря, указанное в ч. 3 ст. 8 проекта положение не учитывает требований п. 31 ч. 1 ст. 85 Конституции Украины и п. 19 ч. 1 ст. 106 Конституции Украины, согласно которым Президент Украины вносит в Верховную Раду Украины представление об объявлении состояния войны и в случае вооруженной агрессии против Украины принимает решение об использовании Вооруженных Сил Украины и других образованных в соответствии с законами Украины воинских формирований».

Т. е. юристы Рады считают, что закон фактически ведет речь о состоянии войны, которое, однако, не объявляется — как это должно быть в соответствии с конституционной процедурой. Они не называют прямо эти нормы неконституционными, но ясно намекают на необходимость их соответствующего исправления.

Конечно, ничего Рада исправлять не стала, провалив соответствующие поправки от представителей «Самопомочі» и других радикалов.

Этому предшествовала пиар-атака на президента — пожалуй, самая массированная за все время президентства Порошенко. Стоит напомнить основные направления нанесенных ударов: сайт катарского телеканала Al Jazeera опубликовал, а «Украинская правда» оперативно перепечатала секретное решение Краматорского районного суда от 28 марта 2017 г. о специальной конфискации $1,5 млрд. экс-президента Януковича и его окружения.

Суть претензий к нынешнему президенту сводится к тому, что незаконным образом полученные одиозным «младоолигархом» Курченко средства были выведены в офшоры, а затем с помощью компании ICU, которой руководила нынешняя глава НБУ Валерия Гонтарева, переведены на счета «Ощадбанка», где на них и купили валютные облигации внутреннего государственного займа (ОВГЗ) Украины.

Называя вещи своими именами, такие аналогии, как и подозрения в отношении нынешнего президента в соучастии в аферах окружения Виктора Януковича, притянуты за уши. В декабре 2013 г. он не занимал никаких официальных должностей, и нет сведений, что имел отношение к деятельности ICU. Причем даже в самой этой информации нет ничего принципиально нового.

Еще 7 октября минувшего года Гонтарева выступила со специальным заявлением, согласно которому ICU была привлечена к этой сделке в соответствии со вступившей тогда в силу новой редакцией закона «О депозитарной системе Украины», а финансовый мониторинг компаний-нерезидентов, решивших вложиться в долговые обязательства Украины, осуществлял «Ощадбанк».

Но главное не информация, а то, как она подана: «первоисточник» в виде известного международного издания (пусть и из несколько экзотического для нас региона), которому удалось заполучить секретный текст приговора (общее содержание его, напомню, было известно и ранее), массовый репост и перепечатка с соответствующими комментариями — и взрыв информационной бомбы налицо.

Причем и следующий не заставил себя долго ждать — речь идет об опубликованных грузинским телеканалом «Рустави-2» письмах, якобы написанных в 2007 г. в ФСБ Петром Порошенко, когда его не пустили на территорию РФ. Подробнее этот вброс разобрал Александр Прохоров в «Политпортфеле» (читайте, пожалуйста, на стр. В4), я же обращу внимание на полную идентичность схем — внешний «первоисточник», перепечатка в УП и т. д. Правда, если в первом случае подлинность документа никем не оспаривается, то во втором — ясно, что это очевидная фальшивка, и УП даже пришлось приносить извинения, но, как говорится, «осадок остался».

И, наконец, два сигнала с Запада, получившие широкий резонанс в массмедиа и соцсетях, что также может свидетельствовать об их целенаправленной раскрутке. «Голос Америки» разместил ссылку на статью эксперта Европейского совета по международным отношениям (ECFR) Густава Гресселя «Украина: за шаг от клептократии» (т. е. от власти воров).

Грессель видит в Украине признаки свертывания президентом Порошенко «прогресса в области верховенства права и разделения государственной власти, которого удалось достичь после Революции достоинства».

«Если так будет продолжаться, Украина снова станет квазиавторитарной клептократией, в которой несколько руководителей государства используют силу государственного аппарата для продвижения собственных интересов», — пишет исследователь ECFR. Чтобы предупредить этот сценарий, Грессель призывает ЕС прибегнуть к точечным арестам счетов коррумпированных представителей украинской власти и тех, кто сопротивляется реформам. «... Угроза переизбранию и сохранению власти Порошенко может быть единственным языком, какой он понимает. Администрация Порошенко все больше превращает новую Украину в зеркальную копию старой», — считает эксперт.

А на сайте влиятельной американской неправительственной организации «Атлантический совет» появился материал его видной сотрудницы Дианы Фрэнсис под названием «На этот раз все будет совсем, совсем по-другому». В нем, в частности, итоги правления Порошенко характеризуются как возвращение к «эре Януковича, где нет ни верховенства права, ни подотчетности парламенту, ни эффективного преследования коррумпированных чиновников». Однако «страна полна патриотических ветеранов в дополнение к мощной контрактной армии. Это не только нейтрализует Россию, но и лежит в основе любой будущей уличной революции, если нынешний режим откажется полностью реформировать страну до выборов 2019 года».

В любом случае, по мнению автора, что бы ни случилось, хаоса 2014 г. не повторится: Украина укрепила институты, имеет союзников и готовую «инфраструктуру управления», включая группу неких 200 киевских технократов, готовых мирно и надежно перехватить власть.

И резюме: «Имея военный оплот против России, украинцы наконец получат шанс свергнуть свои одиозные элиты. Трагично, что несмотря на миллиарды от Запада для борьбы с Россией и коррупцией, единственной «оппозиционной партией», которая не была размазана криминализированной олигархией Украины, должны будут стать ее ответственные граждане, собирающиеся на улицах. Если этому суждено случиться, нет никаких сомнений в том, что на этот раз будет очень и очень по-другому».

Об огнях с различных флангов

В общем, сигнал более чем очевидный — Запад всерьез рассматривает возможность решить «проблему Порошенко» точно так же, как это было сделано с его предшественником, причем, судя по статье Фрэнсис, речь идет уже не о майдане в традиционных формах, а о военном перевороте, поддержанном улицей. И не только нет никаких опасений относительно непредсказуемых последствий, а наоборот — есть уверенность, что в этот раз все получится замечательно.

Но кто же стоит за накатом на украинского президента? «Коллективный Запад» в широком смысле, включая ведущих европейских лидеров и администрацию США (или хотя бы только последнюю), либо более узкие, но чрезвычайно влиятельные круги? Более вероятным представляется последнее. ECFR считается структурой Джорджа Сороса, и он, и его сын официально в него входят (и естественно, финансируют), Al Jazeera также известна связями со структурами Сороса.

А «Атлантический совет» гораздо более близок был к администрации Обамы, куда он делегировал многих своих представителей, включая председателя совета директоров Джеймса Джонса. В феврале 2009 г. тот покинул пост и стал советником по нацбезопасности президента Обамы. Ему на смену в совет пришел сенатор Чак Хейгел. Некоторые члены совета также перешли на службу в администрацию президента США: Сьюзан Райс стала представителем США в ООН, Ричард Холбрук — спецпредставителем в Афганистане и Пакистане, генерал Эрик Шинсеки — министром по делам ветеранов США, а Анн-Мари Слотер — директором политического планирования в госдепе. Четыре года спустя и Чак Хейгел ушел из совета, чтобы стать министром обороны США. Понятно, что он ориентирован на противников нынешнего президента США как из «клана Клинтонов» и демократов вообще, так и из неоконсерваторов, задающих тон в Республиканской партии.

В общем, «глобалистская элита» со своей известной «повесткой дня», оппозиционная нынешнему президенту США, но в то же время продолжающая оказывать сильнейшее влияние на проводимую им политику. И этой кампанией она показывает свои возможности вести активную украинскую политику даже через голову нынешней администрации США и правительств таких европейских держав, как Франция и Германия.

Действительно, сил, только ждущих команды извне для перехода к активным действиям против нынешней власти, в Украине более чем достаточно, а в возможностях вышеназванных кругов создать в мировых массмедиа соответствующий информационный фон, который заставит правительства США, Франции, Германии, руководство ЕС «следовать за событиями», никто, думаю, и не сомневается.

Но заключается ли смысл этой комбинации в том, чтобы «убедить» Петра Порошенко поддержать, например, закон об Антикоррупционном суде в желанной для Запада редакции и вообще «провести реформы», т. е. в заботе о благополучном будущем украинского народа (в их понимании)? Ведь и руководство всех западных стран добивается от Киева того же.

Но в том-то и дело, что официальному «коллективному Западу» независимые от киевских властей антикоррупционные структуры нужны в качестве рычага давления на последних. Главное же, для чего нужно такое давление, — заставить Киев пойти на определенные уступки в процессе мирного урегулирования (притом что в переговорах с Москвой Запад добивается наиболее приемлемых для Киева условий).

Однако Соросу, Клинтон и Ко нужно прямо противоположное: не допустить реализации озвученных некогда планов Трампа «поладить с Россией»; сохранить и даже усилить состояние противостояния Запада с Россией — для глобалистских элит сегодня самая важная задача. А главный узел этого противостояния — Украина. Воспрепятствовать его развязыванию, а лучше — наоборот, добиться эскалации конфликта, совершенно лишающего стороны (Россию и западные правительства) возможности маневра. Вот как раз к решению этой «задачи», по полученной нами достоверной информации, и принуждают они Порошенко — срывать мирный процесс. В общем, Порошенко оказался сразу между нескольких огней.

К «традиционным» прибавилось американское «глубинное государство», но ведь и официальная администрация США с «европейцами» никуда не делись (т. е. Украина превращается в поле битвы не только между Россией и Западом, но и между группировками американской и глобальной элит).

В такой ситуации остается только маневрировать. Именно поэтому закон о реинтеграции Донбасса, который, по мнению Москвы, хоронит минский процесс, поспешно вынесен на голосование в парламенте.

О Конституционном Суде, который «Всегда готов!»

При этом сам факт пространного юридического замечания, о котором речь шла выше, и анализ его содержания показывают также вероятность сценария отмены выборов, который я излагал более трех месяцев назад: «Технически эта процедура может выглядеть следующим образом. Группа депутатов обращается в КС, чтобы тот прояснил, какие правовые последствия должна влечь агрессия, исходя из действующих конституционных и законодательных норм.

Ну а Конституционному Суду несложно сделать вывод, что раз у нас юридически признана агрессия, в связи с чем и принят ряд положенных Конституцией мер (в частности решение об использовании войск и мобилизация, которая, напомню, не отменена), то президенту и Раде надо принять и другие меры в соответствии с законом «Об обороне», т. е. ввести военное положение, которое влечет отмену каких-либо выборов. И тогда власти ничего не останется, как выполнить решение суда».

После заключения, сделанного юридическим управлением ВР, еще понятнее, что в случае такого сценария КС примет именно данное решение. И дело не в том, что КС традиционно помогает власти, а в том, что для такого вердикта будет куда больше оснований, чем было для отмены им же политреформы при Януковиче.

Из закона «Об обороне» и Конституции объективно следует, что состояние войны вытекает из факта агрессии против Украины, и признание этого состояния так же, как и введение военного положения, является обязанностью, а не правом президента. С точки зрения права отрицать необходимость подобных действий можно было бы, если отрицать сам факт агрессии. Но определение, имеет место агрессия или нет, на мой взгляд, находится за пределами компетенции КС, который исследует правовые акты, а не фактическое положение дел.

Впрочем, как я писал 13 октября минувшего года: «Не обязательно все произойдет именно так. Если Западу активно не понравится идея с отменой выборов, реализовать ее Порошенко не сможет. Однако ему нелишне иметь правовое поле для их отмены, а его закон как раз такое поле и создает».

Разумеется, Западу эта идея не должна понравиться. Но надо обратить внимание на то, что никакой публичной критики этого законопроекта или его отдельных нюансов на Западе до сих пор не было, хотя в других случаях, как, например, с проектом о парламентском контроле над НАБУ, он реагирует молниеносно.

Да, в декабре глава мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине Фиона Фрейзер говорила: «Этому закону не хватает четкости относительно основ защиты прав человека». Но вес этого чиновника на несколько порядков меньше, чем любого главы МИД стран «большой семерки», и реальное значение такие слова обретают, лишь если их цитируют на государственном уровне в обоснование определенной позиции.

Заключение Фрейзер относилось к редакции, принятой в первом чтении, тогда как в тексте, в итоге вынесенном в Раду, ограничений прав человека прописано еще больше. Один из главных результатов доработки проекта — определение территорий, где будет действовать особый правовой режим, и описание этого режима. Так, в «зонах безопасности, прилегающих к району боевых действий», украинские военные и представители других участвующих в операции в Донбассе силовых структур получают право:

— проверять у граждан документы, а в случае их отсутствия — задерживать их для установления личности;

— осуществлять личный досмотр, досмотр вещей, транспортных средств;

— не допускать граждан на отдельные участки местности и объекты;

— проникать в жилые помещения, на земельные участки, принадлежащие гражданам;

— использовать в служебных целях средства транспорта и связи, принадлежащие гражданам (правда, с их согласия).

При этом в промежуточном между двумя чтениями варианте такое же право использования предоставлялось и относительно жилой и нежилой недвижимости граждан, но его убрали. Также был отредактирован пункт, которым на этой территории силовикам давалось право «применять оружие, вооружение, боевую технику, специальные средства». Теперь предполагается, что оружие и спецсредства (о технике речи уже нет) можно применять лишь в случае крайней необходимости и против правонарушителей и других лиц, не выполняющих «законные требования» силовиков. Но понятно, что в реальной ситуации законность или незаконность таких требований можно будет определять только постфактум.

Два месяца назад депутат от «Батькивщины» Алексей Рябчин писал в Фейсбуке: «Депутаты де-факто предлагают установить режим военного положения на Донбассе без всяких гарантий прав и свобод человека и гражданина! И это притом, что у нас год назад был принят президентский законопроект «О правовом режиме военного положения», где все эти вопросы были урегулированы! Зачем нужно это «военное положение light» в мирном Краматорске, Доброполье, Старобельске или Сватово?»

Итоговый текст закона не дает ответа на вопрос, будет ли такое положение в упомянутых городах, расположенных на отдалении от линии соприкосновения. Ведь он предполагает, что границы зон безопасности, прилегающих к району боевых действий, определяет начальник Генштаба ВСУ по представлении командующего объединенных сил в Донбассе (таковыми силами закон именует совокупность формирований всех силовых структур). Но никаких критериев прилегания к району боевых действий закон не дает, а значит — присутствие там и Краматорска, и Старобельска оставлено на усмотрение Генштаба.

Есть в тексте закона и озадачивающий пункт: «пребывание в районе осуществления мероприятий по обеспечению национальной безопасности и обороны, отпора и сдерживания вооруженной агрессии Российской Федерации в Донецкой и Луганской областях лиц, не привлеченных к проведению таких мероприятий, допускается с разрешения командующего объединенных сил». Что такое данный район и кто определяет его границы, не сказано. Безусловно, по логике, речь идет, собственно, о местах, где идут боевые действия. Но законы должны писаться так, чтобы не оставлять места для множественных толкований.

А по смыслу эта норма означает, что даже лица, имеющие жилье в данном районе, находятся там незаконно, пока не имеют разрешения военных. Причем разрешение должно выдаваться на уровне командующего всеми войсками Украины в Донбассе. А если разрешения не будет? Закон молчит. По логике, таких людей надо эвакуировать, а нормы об эвакуации и ограничениях выбора места жительства содержатся только в законе о военном положении.

Но конституционно ли вводить нормы, присущие военному положению, без такого положения? Это вопрос к правоведам, на который они, думаю, будут отвечать по-разному. Но отмечу, что большинство возможных ограничений прав и свобод граждан прописаны в Конституции таким образом, что данные ограничения допустимы не только в случае ВП, но и в других обстоятельствах, при этом обязательно на основании закона.

Например, видно, что полномочия силовиков в законе о реинтеграции Донбасса ограничивают гарантированное ст. 30 Конституции право граждан на неприкосновенность жилища. Однако в самой этой статье написано: «В неотложных случаях, связанных со спасением жизни людей и имущества либо с непосредственным преследованием лиц, подозреваемых в совершении преступления, возможен иной, установленный законом, порядок проникновения в жилище». И нет сомнения, что в близкой к боевой обстановке любое проникновение украинских военных в частный дом суд легко расценит как «случай, связанный со спасением жизни».

В Конституции перечислены права, которые нельзя ограничивать даже в случае военного и чрезвычайного положений. Но их закон о реинтеграции не задевает. Кроме того, Конституция прописывает два ограничения, которые можно применять лишь в случае ВП и ЧП: привлечение граждан к обязательным работам без их согласия и отчуждение у них имущества. О таких работах ничего в законе нет, зато говорится о праве силовиков использовать в служебных целях средства транспорта и связи, принадлежащие гражданам.

Однако ст. 41 Основного Закона гласит: «Принудительное отчуждение объектов права частной собственности может быть применено только как исключение по мотивам общественной необходимости, на основании и в порядке, установленных законом, и при условии предварительного и полного возмещения их стоимости. Принудительное отчуждение таких объектов с последующим полным возмещением их стоимости допускается только в условиях военного или чрезвычайного положения».

Речь идет о временном использовании, но с правовой точки зрения такое использование — все равно отчуждение. Правда, в Конституции говорится о «принудительном отчуждении», а с депутатской точки зрения о нем речи нет, ибо использовать это имущество военным можно лишь с согласия собственников (впрочем, понятно, как легко получить его в прифронтовой обстановке). Но обращает на себя внимание, что прописанное в законе согласие собственников Главное юридическое управление Рады проигнорировало и призвало депутатов исключить этот пункт или привести его в соответствие с Конституцией.

А «привести в соответствие» можно, лишь введя военное положение.

О влиянии России, на которое больше не сможем рассчитывать

Но, наверное, главные изменения в законе по сравнению с первым чтением — это политически декларативные. Так, во-первых, как и ожидалось, из текста были удалены ссылки на Минские соглашения. Как известно, еще в первом чтении было решено проголосовать закон без их упоминания, т. е. без того пункта ст. 7, в котором говорилось, что Украина обеспечивает «приоритетность выполнения положений по безопасности» этих договоренностей.

Однако выложенный на сайте Рады текст документа ко второму чтению свидетельствовал, что в процессе подготовки убрали даже намек на них, имевшийся в преамбуле. Там Россия обвинялась в нарушении «достигнутых на международном уровне договоренностей» путем «систематического несоблюдения режима прекращения огня». Но в итоге в тексте на парламентском сайте Россия обвиняется лишь в «нарушении принципов и норм международного права».

Однако режим прекращения огня является не нормой права вооруженных конфликтов, а нормой соответствующих договоренностей о перемирии. В Донбассе же он установлен Минскими соглашениями. И без ссылки на них эти обвинения в адрес России оставались голословными.

Поэтому намек на Минск, кажется, все-таки вернули. Так, по стенограмме заседания видно, что депутат Виталий Куприй (внефракционный представитель «УКРОПа») предлагал поправку, требуя убрать из преамбулы слова «о международных договоренностях», ибо так протаскивается ссылка на Минские соглашения. Поправка была отклонена. Следовательно, вероятно, что, как и в случае с законом «Об образовании», текст закона о реинтеграции, за который в итоге голосовали депутаты, несколько отличался от того текста, который фигурирует на сайте Рады. Поэтому окончательно понять, за что голосовали депутаты, станет возможно только после официальной публикации закона.

И еще одна важная черта проекта — трактовка конфликта исключительно как украинско-российского. В частности, в нем все гражданские структуры самопровозглашенных ДНР и ЛНР названы российской оккупационной администрацией. Так было и в редакции первого чтения. Но в тексте, поданном ко второму чтению, и все вооруженные формирования отдельных районов Донбасса названы российскими.

Соответствующее положение преамбулы звучит: «Российская Федерация совершает преступление агрессии против Украины и осуществляет временную оккупацию части ее территории с помощью вооруженных формирований Российской Федерации, состоящих из регулярных соединений и подразделений, подчиненных Министерству обороны Российской Федерации, подразделений и спецформирований, подчиненных другим силовым ведомствам Российской Федерации, их советников, инструкторов и иррегулярных незаконных вооруженных формирований, вооруженных банд и групп наемников, созданных, подчиненных, управляемых и финансируемых Российской Федерацией». Т. е. согласно закону в состав вооруженных формирований РФ входят и «вооруженные банды».

Т. о. почти в точности повторяется положение преамбулы, которое с самого начала было в проекте, подготовленном СНБО, просочившемся в СМИ в прошлом июле. Только тогда говорилось, что «вооруженные банды» входят в состав вооруженных сил РФ. Но поданная к первому чтению редакция была несколько «завуалированнее». В ней речь шла и о российских регулярных войсках в Донбассе, и о контролируемых и поддерживаемых ею «вооруженных бандах и группах, иррегулярных силах и наемниках», которые все же российскими войсками не считались.

Эту завуалированность можно было считать уступкой Западу. Но в итоге от нее депутаты отказались, и понятно почему. Если все подразделения, которые в Донецке и Луганске именуются ополченцами, юридически признаны российскими войсками, значит, Украина получает основание настаивать на их выводе на российскую территорию, а не на легализацию их в качестве народной милиции, право на которую отдельных районов Донбасса зафиксировано в Минских соглашениях.

Впрочем, по данной проблеме эти соглашения противоречивы, так как предполагают вывод «боевиков и наемников» и «разоружение незаконных групп», а слово «милиция» в общепринятом понимании никак не предполагает наличия у нее артиллерии, танков и даже пулеметов.

Как и следовало ожидать, обсуждение закона затянулось из-за 675 поправок, треть из которых ставилась на голосование, но на момент подготовки номера к печати ни одна из них не была принята. Голосование по документу в целом состоялось в четверг, когда номер уже был в типографии, и читатели знают его исход, но автору сейчас он неизвестен.

Ряд депутатов говорят, что голосов под него во вторник не было. Так, для «Самопомочі», внефракционных представителей «УКРОПа» и «Свободы», и в меньшей степени «Батькивщины» — он недостаточно радикален, а для Оппоблока наоборот так радикален, что не нужен вообще. Группа «Возрождение» молчала, но обычно она позиционирует себя как партия мира.

Без учета этих групп БПП, «Народный фронт», Радикалы Ляшко и «Воля народа» (кстати, наиболее распространенная на этой сессии конфигурация реального большинства) имеют 258 депутатов. На практике столько их в Раде не собирается, но спикер и лидеры фракций постараются обеспечить нужную явку: слишком многое поставлено на карту, к тому же именно по четвергам посещаемость Рады традиционно самая большая. В первом чтении закон прошел потому, что за него голосовали 214 депутатов упомянутой четверки и еще 19 внефракционных. Аналогичное большинство вполне возможно и сейчас.

Сложней прогнозировать практические последствия утверждения закона. Но, на мой взгляд, серьезное и конкретное предупреждение уже прозвучало. В обнародованном 11 января интервью «КП в Украине» Виктор Медведчук отметил: «Принятие закона, в котором имеет место признание России государством-агрессором, будет означать, что Украина в дальнейшем не сможет рассчитывать на влияние России (как участницы «нормандской четверки») на непризнанные республики в вопросах реализации Минских соглашений».

Наверняка это не столько прогноз опытного политика, как утечка информации. Кстати, это интервью появилось на следующий день после встречи Медведчука с президентом Путиным.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Стая «хромых уток»

Вы узнаете: почему Порошенко не рискнет объявить парламентские выборы раньше...

Чей Крым

В атмосфере спекуляций о возможном «сговоре и новом переделе зон влияния» в ходе...

Облагайте квартиры, а не зарплаты

Политики-популисты меняют наши мизерные зарплаты на ничтожные пенсии

Украинцам разрешат платить по китайскому счету

В Украину идет крупнейшая в мире платежная система Китая — Pay Internationa

Спецназ предвыборной войны

Главная проблема с десятками миллионов наших льготников даже не в том, что никакой...

Убийство вместо спасения и реабилитации

14 из 28 государств Европейского Союза могут гордиться отсутствием дельфинариев

Загрузка...

Международный диалог: интеллигентно и с перспективой

В строго обозначенный час золотой беркут машет крылами под цветомузыкальный...

На «восточном фронте» ждем перемен

Вы узнаете: в чем различия двух законопроектов об отмене депутатской...

«Порядок» в небе за заборами

В первые дни июня украинским чиновникам удалось пробудить в согражданах неподдельный...

Контракт с будущим

Легендарная экспертная группа Римский клуб отметила 50-летие еще 7 апреля, а масштабный...

Пармезан в обмен на обещания

Создание в мае нового итальянского правительства оживило слухи о скорой отмене...

Тимошенко искажает факты, чтобы быть услышанной

15 июня Юлия Тимошенко провела в Киеве форум под названием «Новый курс Украины»,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка