Битва за Киев: триумф и трагедии

№44(840) 3—9 ноября 2017 г. 02 Ноября 2017 1 5

6 ноября исполняется 74 года со дня освобождения столицы Украины от немецко-фашистских захватчиков. Сегодня это историческое событие вызывает немало кривотолков. Прежде всего советскому руководству ставят в вину то, что оно стремилось взять город к предстоявшей дате, не считаясь ни с чем. Те, кто размусоливает этот вопрос, а еще больше те, кто их слушает, очевидно, ничего не понимают в основах военного искусства.

Национально-колоритный орден

Планирование какой бы то ни было военной кампании и операции подчинено решению политических задач, которые ставит перед генералами военно-политическое руководство страны. Собственно, война — вспомним еще раз Карла фон Клаузевица — есть продолжение политики иными средствами. Соответственно планирование военных действий — это и есть продолжение иными средствами чьей-то внутри- и внешнеполитической стратегии.

Политические цели едва ли не важнее сугубо военных соображений — такой подход может вести к трагическим последствиям, но может и удачно сработать, решив в свою пользу исход войны. Постановка же политических задач тесно связана с морально-политическим фактором, значение которого на войне велико. Когда в смертельной схватке сходятся два могучих противника, именно боевой дух войск и морально-политическая крепость тыла могут стать решающим фактором победы. В силу этого — а не только в силу идеологических особенностей советского государства — его руководство вело столь отчаянную борьбу за города-символы и даты-символы. Порой это вправду приводило к тяжелым поражениям — как осенью 1941 г. из-за желания Сталина любой ценой удержать Киев.

Но ради достижения морально-политического превосходства над врагом был проведен и не имеющий аналогов в истории парад 7 ноября 1941 г. Ради этого держался блокадный Ленинград, хотя можно же было, как говорят некоторые «умники», сдать его на милость немцев, предотвратив гибель сотен тысяч людей (хотя Гитлер-то и собирался его уничтожить — как город-символ!). Ради этого наши войска зубами вгрызлись в развалины Сталинграда, хотя чего проще было отойти на левый берег Волги и там занять новую линию обороны.

Несомненно, взятие Киева к празднику имело большое моральное и военно-политическое значение — оно триумфально увенчало бы успешную летне-осеннюю кампанию, начатую разгромом немцев на Курской дуге. Нужно иметь в виду и то, что вскоре предстояла Тегеранская конференция, и столь крупный успех Красной армии, выход ее на Правобережную Украину стал бы еще одним побудительным аргументом к союзникам, чтобы те поторопились с открытием Второго фронта.

Перенос военных действий на Украину, ее постепенное освобождение от врага повлекли за собой важные политические решения символического характера, которые — на это следует обратить особое внимание — реализованы были как раз накануне решающих боев за столицу республики. Прежде всего 20 октября 1943 г. Воронежский, Степной, Юго-Западный и Южный фронты были переименованы соответственно в 1-й, 2-й, 3-й и 4-й Украинские фронты. Киев освобождал, как известно, 1-й Украинский фронт под командованием генерала армии Н. Ф. Ватутина.

Интересный вопрос, поднятый в последние годы некоторыми политиками: насколько Украинские фронты были украинскими? Разумеется, это были оперативно-стратегические объединения единой Красной армии единого советского государства, воевали они за общие интересы всей страны и народа, и с 1943 г. в составе Украинских фронтов резко возросла украинская этническая составляющая.

Руслан Гула в монографии «Витоки та роль радянського патріотизму у роки Великої Вітчизняної війни 1941—1945 рр.» (Днепропетровск: «Герда», 2012, 516 с.) приводит такие данные: в начале 1944 г. в составе 1-го Украинского фронта воевали более 200 тыс. украинцев; в некоторых оперативных объединениях (5-я гвардейская армия, 27-я и 60-я армии) они составляли 60—80% личного состава. В 4-й гвардейской армии 2-го Украинского фронта украинцев было 57% [с. 200].

Во время войны советское руководство, изыскивая морально-политические резервы, принялось возрождать «старый», русский патриотизм и традиции дореволюционной российской армии (например, введение погонов). Это — непростой вопрос: многие исследователи левого толка сильно ругают за все это Сталина, ругают его за отход от классовых принципов и даже видят в этом повороте истоки будущего морально-политического разложения советского государства и общества. Как бы то ни было, именно в самый тяжелый, критический момент оборонительных боев лета 1942 г. — 29 июля (на следующий день после знаменитого Приказа № 227 «Ни шагу назад!») — в СССР были учреждены боевые ордена в честь русских полководцев Александра Невского, А. В. Суворова и М. И. Кутузова. Следующей же наградой такого рода стал орден Богдана Хмельницкого I, II и III степеней, учрежденный тогда, когда готовился бросок на Киев, — 10 октября 1943 г. Первое награждение им состоялось 28 октября (всего же было около 8,5 тыс. награждений этим орденом).

Большую роль в учреждении награды сыграли Александр Довженко и Микола Бажан. Знак ордена получил выраженный национальный колорит: это единственный орден СССР, на котором надпись — фамилия гетмана — выполнена не на русском, а на другом — украинском — языке. Награда предназначалась для лиц, отличившихся при освобождении советской земли; в статуте ее это не указывалось, но по факту орден являлся «украинским»: наибольшее число награждений им пришлось на Украинские фронты.

Следует отметить и его «более мужицкий» (в хорошем смысле!), «всех уравнивающий» характер: если схожими орденами Суворова, Кутузова и Александра Невского награждались только офицеры (первыми двумя — от командира роты и выше, третьим — от командира взвода и выше) — т.е. это были как бы «элитные» награды, то ордена Богдана Хмельницкого III степени могли быть удостоены лица сержантско-старшинского и рядового состава, а также рядовые партизаны.

Возрождая старые русские военные традиции и патриотизм, руководство СССР явно сделало посыл также и второй по численности и значимости национальности страны, выбрав в качестве ключевой фигуры ее «пантеона» Богдана Хмельницкого. Морально-политическое значение освобождения (да, к определенной дате!) Киева основывалось не только на том, что это — столица УССР, но и на том, что Киев — это центр древнерусской государственности. Известные кадры кинохроники, на которых красноармейцев «приветствуют» Софийский собор и Хмельницкий на коне, должно быть, производили сильное впечатление на граждан СССР. И не надо забывать, сколь важной и особенно острой была политическая борьба за Украину — между, скажем так, «просоветской» и пронемецко-коллаборационистской линиями.

Тяжесть боев и потерь

Про Битву за Днепр, составной частью которой стала Киевская наступательная операция, говорят еще, ссылаясь на цифры человеческих потерь при форсировании реки и удержании плацдармов, что она была проведена бездарно. Но здесь надо не размахивать цифрами, а анализировать условия и обстоятельства ведения операций.

Даже тогда, когда Днепр еще не превратился в цепочку водохранилищ, он представлял собой серьезную водную преграду: так, в месте переправы у Великого Букрина южнее Киева река имела ширину 700 м. Даже если автомобилю или танку двигаться по понтонному мосту — а машины тогда двигались по понтонным мостам едва ли быстрее пешехода — требовалось в лучшем случае несколько минут, чтобы преодолеть это расстояние — и это по ровной, простреливаемой поверхности, где невозможно укрыться!

Немцы занимали правый, высокий берег Днепра, на котором кое-где возвышаются небольшие горы (холмы). Скажем, над Великим Букрином господствовала высота 244,5 (на современных картах ее высота обозначена в 242 м) — северная оконечность Каневских гор. Река Днепр — очень удобный естественный рубеж для организации обороны, и 11 августа — когда еще шла Курская битва — Гитлер отдал приказ о строительстве укрепленной оборонительной линии «Восточный вал» (Ostwall), наиболее важная часть которой должна была проходить по Днепру. Если бы немцам удалось это сделать, они могли бы рассчитывать на перевод войны в позиционную фазу и ее затягивание в расчете, например, на сепаратный сговор с Англией и США.

Однако времени на возведение полноценной сплошной линии укреплений по Днепру у немцев уже не было. В середине сентября 1943 г., не в силах сдержать натиск советских войск на Левобережье, германское командование отдало приказ на отступление — началось «бегство к Днепру». Опередить неприятеля на переправах у советских войск не получилось. Но при переправе через Днепр и враг понес тяжелые потери, так что позиции на правом берегу заняли достаточно уже ослабленные части. Ко времени наступления Красной армии на Киев некоторые германские дивизии сократились до численности полка (такие сильно утратившие боеспособность дивизии в вермахте было принято именовать «боевыми группами»), были зафиксированы случаи, когда в танковой дивизии оставалось всего 5 танков.

Оперативная обстановка требовала немедленной, с ходу, «на плечах» у врага, не дожидаясь зачастую прибытия инженерных частей, переправы через Днепр — чтобы не дать противнику основательно укрепиться на правом берегу и еще в связи с тем, что приближалась зима. Поэтому форсирование столь сложной водной преграды, как Днепр, осуществлялось поспешно, с широким использованием подручных средств (бревна, плоты, бочки и т. п.), что не могло не вести к потерям.

Спору нет, были допущены и просчеты. Так, И. С. Конев в своих воспоминаниях писал, что приданная его Степному фронту 5-я Воздушная армия поначалу не сумела обеспечить прикрытие переправ, которые безнаказанно бомбила немецкая авиация. Трагически закончилась плохо организованная Днепровская воздушно-десантная операция. После этого провала советское командование до конца войны отказалось от крупномасштабных воздушных десантов — так же, как, к слову, и Гитлер запретил их проведение после катастрофических потерь его парашютистов (и тоже из-за отвратительной организации разведки и десантирования) во время удачной в целом для вермахта Критской десантной операции весной 1941 г.

Так или иначе, 22 сентября удалось занять первый плацдарм — у Чернобыля, а в последующие дни — у Днепродзержинска, Кременчуга и южнее Киева. Принятая стратегия форсирования Днепра обусловила образование множества плацдармов — всего их было 23! — вместо концентрации войск на паре-тройке их. С одной стороны, это сбивало немцев с толку — они не знали, с какого направления им ожидать наступления противоположной стороны. Однако существование множества плацдармов, конечно, распыляло силы Красной армии, притом что немцам было легче, «сидя на твердой земле», маневрировать силами и организовывать снабжение.

Противник обрушил на советские плацдармы страшнейшие атаки, намереваясь сбросить наших воинов в Днепр. Настоящий ад творился на Букринском плацдарме — это нашло отображение в ряде произведений литературы и кино («Батальоны просят огня», эпизод из киноэпопеи «Освобождение» и др.), и там Красная армия понесла особенно тяжелые потери (порядка 20 тыс. чел.). И все же на правый берег было переправлено несколько армий, плацдармы были удержаны и расширены. Еще в октябре советские войска неудачно пытались прорваться к Киеву от Букрина.

Кровопролитные бои за Букринский и Лютежский плацдармы показали, на мой взгляд, какую сильную оборону создали бы немцы на всем протяжении Днепра, если бы советские войска промедлили с его форсированием, желая организовать его основательнее. И неизвестно еще, при каком сценарии потери были бы больше...

Букринский плацдарм поначалу считался более перспективным с точки зрения исходного рубежа для развертывания наступления на Киев, тогда как Лютежский плацдарм чуть севернее Киева, в районе Вышгорода, рассматривался советским командованием как вспомогательный. Ответом на неудачи стал блестящий маневр: огромные силы (3-я гвардейская танковая армия под командованием П. С. Рыбалко, 23-й стрелковый корпус, 7-й артиллерийский корпус прорыва и др.) были скрытно, незамеченными для неприятеля отведены обратно на левый берег, совершили марш в тылу вдоль Днепра и переправились на Лютежский плацдарм, где для них уже было осуществлено инженерное обеспечение позиций. Оттуда РККА нанесла решительный удар, в результате которого были освобождены Киев и Житомир.

За Житомир, правда, пришлось еще повоевать. Германская армия оставалась очень сильной. В середине ноября фельдмаршал Манштейн собрал мощный кулак из 15 дивизий, включая 7 танковых, в т. ч. отборные танковые дивизии СС «Рейх» и «Адольф Гитлер», и нанес контрудар по Киеву. Житомир пал, возникла критическая ситуация — вполне реальная угроза потерять столицу Украины вновь. Советская армия перешла к обороне; выдающуюся роль в Киевской оборонительной операции сыграл командующий 60-й армией И. Д. Черняховский. Аккурат 1 января Житомир был освобожден во второй раз — и он вошел в историю как единственный советский город, в честь освобождения которого Москва салютовала дважды.

Трагедия армейских мобилизаций

Ныне стали весьма популярны рассказы о том, как вернувшаяся советская власть забирала в армию украинских хлопцев и бросала их в бой безо всякой подготовки, чуть ли не без оружия и обмундирования.

Насчет второго момента имеются сомнения: не было никаких причин для того, чтобы бросать в бой молодежь без оружия — все-таки в конце 1943 г. нехватки оружия советская армия уже не испытывала. Кстати, наша система снабжения, во главе которой стоял начальник тыла Красной армии генерал армии Андрей Хрулев, по воспоминаниям участников войны, большую часть войны работала достаточно хорошо, исправно. Это же немцы зимой мерзли в тоненьких шинельках, тогда как советские бойцы были обеспечены полушубками и валенками! Да, и пресловутыми ватниками тоже — эта неказистая, но добротная одежда куда лучше современной синтетической мути, и наш ватник в годы войны показал полное превосходство над европейской военной модой!

Можно, однако, предположить, что как раз в начале осени 1943 г. советская система снабжения давала сбои, во-первых, по причине того, что стремительное наступление привело к отрыву передовых частей от тыла, и, во-вторых, из-за того, что по указанию Гитлера немцы применяли на Левобережье тактику выжженной земли. Был разрушен железнодорожный транспорт, и значительная нагрузка по военным перевозкам (сотни тысяч тонн одних боеприпасов!) легла на автомобильные войска.

В любом случае участие в тех боях «зеленых» новобранцев — это печальный факт, о котором писал, к примеру, в своем откровенном дневнике Александр Петрович Довженко: «Всех мучит мысль о бесчеловечных, невиданных страданиях народа. Рассказывают, что на Украине начинают уже готовить для мобилизации 16-летних, что в бой гонят плохо обученных, что на них смотрят как на штрафников, никому их не жалко» (цитировано по книге Руслана Гулы, с. 202).

В нормальных условиях организацией призыва на военную службу заняты специальные органы — военные комиссариаты. Однако война сильно нарушила работу всей этой системы. Это в тылу работают военкоматы, но как быть с только что освобожденными районами, где требуется немало времени для возобновления деятельности всех госструктур? На ранее оккупированной территории, кроме того, возникает чехарда с документами, нарушается учет военнообязанных. В связи с этим еще 9 февраля 1942 г. вышел приказ Ставки, разрешивший проведение мобилизации войсковым объединениям — армиям. Предполагалось создание в них запасных полков, в которых бы и проводились отбор и боевая подготовка рекрутов.

Понятно, что такая «эрзац-система» давала более низкое качество личного состава, чем полноценная, планомерная подготовка резервов в глубоком тылу. А когда не раз возникала критическая ситуация, в сражение бросали всех, кого только удавалось собрать. Можно предположить, что осенью 1943 г. — после летних тяжелых боев (и тяжелых потерь!) и в преддверии новых крупных сражений — некоторые командиры испытывали нехватку штатного личного состава, и это подталкивало их к тому, чтобы быстренько «забривать» всех подряд — в нарушение приказа Ставки! Нарушение заключалось в том, что мобилизацией занялись на уровне дивизий и полков, а не армий, как того требовал вышеозначенный приказ. Т.е. имело место элементарное самоуправство отдельных командиров.

И надо сказать, высшее командование отреагировало на эту ситуацию, издав 15 октября 1943 г. приказ Ставки ВГК «О порядке призыва военнообязанных в освобожденных от немецкой оккупации районах». В этом приказе признавалось, что «допускаются серьезные нарушения установленного законом порядка проведения мобилизации. Мобилизации проводят не только военные советы армий, но и командиры дивизий и частей, не учитывая фактическую потребность в пополнении». Новый приказ установил четкий порядок: мобилизацию армейскими структурами допустили только в зонах боевых действий в 50-километровой полосе от линии фронта, на остальной же территории данная задача была возложена на военкоматы.

Приведенный документ свидетельствует о том, что «экспресс-мобилизации» на Украине — где, отметим, были богатые и крайне нужные для ведения войны людские ресурсы — вовсе не представляли собой сознательный геноцид украинского народа. Эти безобразия были обусловлены издержками страшнейшей из войн и самоуправством отдельных лиц — что, разумеется, оправдать нельзя.

Но во время битвы за Днепр рядом с человеческими трагедиями был проявлен и невиданный массовый героизм. Это сражение поставило рекорд по числу награждений званием Героя Советского Союза —2438, что составило 21% общего количества награждений за все время войны (притом что битва за Днепр заняла лишь примерно 6,5% продолжительности Великой Отечественной) и 19% общего количества награждений званием Героя за все время существования СССР.

Чехословаки и партизаны в боях за Киев

Интересная, на мой взгляд, страница битвы за Киев — участие в ней 1-й отдельной чехословацкой пехотной бригады, которой командовал Людвик Свобода.

Еще летом 1941 г. Советский Союз заключил соглашение о взаимопомощи с чехословацким правительством в изгнании. На основании этого соглашения был создан 1-й чехословацкий отдельный пехотный батальон, преобразованный 5 мая 1943-го в бригаду. В чехословацкое воинское формирование набирались граждане разорванной Мюнхенским сговором 1938 г. Чехословакии, бежавшие от немецко-венгерских оккупантов и их словацких марионеток в Советскую Украину, — где они попадали в лагеря за незаконное пересечение границы. Теперь же их освобождали и давали возможность с оружием в руках бороться за освобождение их страны.

В действительности в чехословацкой бригаде собственно чехов и словаков было меньшинство — примерно две трети ее составляли украинцы и закарпатские русины. Чехословацкое формирование приняло боевое крещение весной 43-го в Воронежско-Касторненской операции, участвовало в освобождении Харькова и Левобережной Украины; за участие в боях за Киев 139 бойцов были награждены орденами и медалями. Само соединение за освобождение Киева было удостоено ордена Суворова II степени, а за освобождение Белой Церкви — ордена Богдана Хмельницкого I степени. Позднее бригада, пополненная личным составом после освобождения Закарпатья, вошла в состав 1-го чехословацкого армейского корпуса.

За умелое руководство своим подразделением и проявленные мужество и героизм в ходе боя 5 ноября в Киеве звания Героя Советского Союза был удостоен командир танковой роты чехословацкой бригады подпоручик Иосиф Буршик (1911—2002). Его подразделение отбило у немцев завод «Большевик», а сам Иосиф в ходе боев за Киев уничтожил САУ «Фердинанд», три орудия, два дзота и др. Кроме того, его рота овладела селом Петровка под Киевом, разбив превосходящие силы врага.

Иосиф Буршик — примечательная личность, чей пример говорит о том, сколь сложными и непредсказуемыми могут быть человеческие судьбы. Он воевал еще в 1939 г. в составе чехословацкого легиона польской армии, был интернирован в СССР и оказался в лагере.

За время пребывания в Союзе — а после войны он еще и учился в Москве в военной академии — Буршик разочаровался в коммунистах, стал антикоммунистом. За это был осужден на родине, бежал из тюрьмы в ФРГ, а затем в Великобританию. В 1968 г. он в знак протеста против подавления «Пражской весны» отказался от всех советских наград (помимо звания Героя, Буршик еще был награжден орденом Суворова III степени). После 1990 г. он был реабилитирован, ему дали звание генерала и вернули все чехословацкие и советские награды.

За героизм в Киевском сражении звания Героя Советского Союза (посмертно) был удостоен еще один чехословацкий гражданин — словак, партизанский командир Ян Налепка (1912—1943). Он был мобилизован словацким коллаборационистским правительством и отправлен на советский фронт. Будучи начальником штаба 101-го словацкого полка, Налепка создал антифашистскую организацию и установил связь с партизанами А. Сабурова. В мае 1943-го он с группой единомышленников перешел к партизанам и погиб 16 ноября 1943 г. в бою за освобождение Овруча Житомирской обл.

Партизаны вообще были важными и активными участниками битвы за Днепр и освобождения Киева. Они не только развернули в тылу противника активную «рельсовую войну», нарушившую его коммуникации, но и оказывали весомую поддержку советским частям, переправлявшимся через Днепр. В отряды партизан влились остатки разгромленного немцами Днепровского воздушного десанта. Всего же в 1941—1944 гг. украинские советские партизаны уничтожили более 468 тыс. солдат и офицеров противника, уничтожили и повредили 211 самолетов, 1566 танков и бронемашин, 820 орудий и минометов, разгромили 411 гарнизонов и комендатур, 56 штабов, взяли с боем 139 районных центров, поселков городского типа и железнодорожных станций. Тяжелый урон партизаны нанесли транспортной системе оккупантов, подорвав 5 тыс. эшелонов и 61 бронепоезд, уничтожив и повредив более 5 тыс. паровозов, 52 тыс. вагонов, 13,5 тыс. автомобилей, потопив 29 катеров, 22 парохода и 54 баржи. Эти данные, приведенные в книге Руслана Гулы (с. 319), наглядно показывают, какой вклад внесли партизаны Украины в Победу.

В сражениях за Киев и освобождение Украины проявляли героизм и проливали кровь люди разных национальностей, в т. ч. и иностранные граждане, и, конечно, выдающуюся роль в этом сыграли сами украинцы. В тех сражениях было все: и высочайшее воинское искусство, и очевидные просчеты советских военачальников, и беззаветная храбрость, и трагедии «маленьких людей», попавших в водоворот страшной войны. Историю Великой Отечественной войны надо видеть во всем ее противоречии, не опускаясь до принижения памяти тех — от рядового до генерала, — кто спас человечество от нацизма.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Вывести Украину на правильный путь

Современное социально-политическое и экономическое развитие Украины характеризует...

Украинский газ — в квартире не у нас

Мечта фантастов сбылась в режиме трагифарса — наши энергоносители идут на восток....

Прямая любовь к власти

Новый «Прямой» канал и старые телевизионные «мэтры»

Очень по-французски

Вход на все мероприятия  — свободный

Бон-вояж в землі мертвих

Україна має унікальний шанс одним рішенням і подолати бідність, і мінімізувати...

Загрузка...

Украина в ожидании «большой сделки»

Украина уже никогда не сможет усилить Россию

Зачем власть повторяет «страшилки» от «2000»

Экологические проблемы могут заложить основу для устойчивого прекращения огня на...

Цифровое оскудение

Развитие нового «дела Тимошенко» покажет, какой степенью свободы от Запада...

Большая, но предварительная радость

Решение Стокгольмского арбитража дает надежду на возобновление отношений с...

Погребинский: «Если здесь что-то и может случиться, то...

Для Запада власть Порошенко легитимна до тех пор, пока она играет роль антироссийского...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Анонимус
03 Ноября 2017, Анонимус

Отлично написано, спасибо

- 4 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка