Импровизации на новых рубежах

№12(812) 24 -- 30 марта 2017 г. 23 Марта 2017 4.4

Официальная блокада Донбасса нанесла украинской власти удар с неожиданной стороны. Реакция Запада оказалась не только негативной, но и молниеносной — в смысле практических последствий.

Казавшийся решенным вопрос об очередном транше МВФ завис в воздухе — фонд счел необходимым сперва проанализировать эффект блокады на экономику Украины. А поскольку этот эффект бесспорно велик (Нацбанк снизил прогноз роста ВВП с 2,8% до 1,9%), очевидно, и меморандум о сотрудничестве с нашей страной придется переписывать, причем наверняка в сторону ужесточения. Практика МВФ известна — чем хуже ситуация в стране, тем строже условия.

Нельзя не отметить, что де-факто блокада длится уже почти два месяца, и она не мешала согласовывать условия транша. А потребность в уточнении данных возникла, как только СНБО перекрыл сообщение с неконтролируемой частью Донбасса де-юре. Т. е. если ранее МВФ мог ожидать, что блокада прекратится, то теперь стало ясно — это надолго.

А ведь реакцию МВФ вполне можно было просчитать, т. к. он выделяет кредиты исходя из собственных оценок макроэкономических показателей той или иной страны. Вследствие полного отторжения неподконтрольных территорий эти данные неизбежно должны измениться. А значит, они не будут соответствовать тем условиям, на которых предполагалось выделить транш.

О плохой блокаде и хорошем эмбарго

Что же касается реакции западных государств, то, на первый взгляд, она может показаться несколько странной.

В частности, официальный представитель МИД ФРГ Мартин Шеффер заявил: «Мы обеспокоены решением СНБО. Оно не способствует деэскалации, а наоборот, провоцирует тенденции к отделению на Донбассе».

Эти слова перекликаются с высказыванием главы представительства ЕС в Украине Хьюга Мингарелли, которое я приводил неделю назад: дескать, «отдельные районы» не должны считаться оккупированными и попадающими в зону ответственности РФ.

Напомню, с осени 2014 г. все ограничения экономических связей с неподконтрольными территориями достаточно благосклонно принимались Западом (критика отказа от социальных выплат оставалась сугубо декларативной и никогда не сопровождалась давлением на Киев).

Не вызвали осуждения западных партнеров ни перерегистрация предприятий на подконтрольных территориях, ни введенные в июне 2015-го ограничения торговли с «отдельными районами», ни ужесточение этих ограничений, инициированное правительством незадолго до официального объявления блокады.

Казалось бы, меры, которые Порошенко ввел на прошлой неделе, должны были встретить еще большее понимание. Ведь они стали официальной реакцией на фактическую национализацию предприятий Донбасса непризнанными «республиками».

Поясню, почему правомерно говорить именно о национализации (хотя формально в «отдельных районах» говорят о временном или внешнем управлении).

Еще 7 марта «директор департамента минсвязи ДНР» Игорь Халепа сообщил, что все 953 сотрудника донецкого филиала «Укртелекома», уволенные руководством компании 2 марта после введения внешнего управления, приняты на работу на «республиканское» предприятие связи «Комтел» с 3-го числа. А 17 марта Александр Захарченко заявил, что все работники предприятий «сами написали заявления и перешли на работу в республику, и все попытки украинской стороны сопротивляться этому оказались безрезультатными».

Т. е. не только в филиалах (как в случае с «Укртелекомом»), но и в целостных имущественных комплексах временное управление выражается в том, что формально работники пишут заявление о переходе на новое предприятие. При этом фактическое место работы не меняется — следовательно, «временно управляемые» предприятия работают как новые субъекты хозяйствования. И раз их мощности взяты на баланс новыми предприятиями, значит, фактически имеет место национализация.

Такая ситуация, по идее, должна облегчить восприятие Западом аргументов Киева. Так, Петр Порошенко в телеинтервью по завершении заседания СНБО 15 марта сказал: «Если продукция украденных предприятий начнет поставляться в Россию, мы будем требовать введения санкций в отношении этих предприятий России».

Комментируя состоявшееся в тот же день заседание контактной группы, представитель ОБСЕ Мартин Сайдик отметил, что координатор экономической подгруппы Пер Фишер настаивает на недопустимости вмешательства в управление украинскими предприятиями со стороны «ЛДНР».

Возможно, Запад насторожило слово «блокада» в официальном лексиконе. Ведь оно воспринимается как крайняя степень экономического конфликта: «бойкот», «эмбарго» и «санкции» звучат менее пугающе. Реакция зарубежных партнеров наводит на мысль, что действия Киева стали импровизацией — по крайней мере адекватных ситуации консультаций точно не проводилось.

Конечно, есть основания полагать, что Запад мягко скорректирует свою позицию. Т. е. не будет говорить, что ошибся в оценке действий Киева, но в дальнейшем сосредоточится на критике РФ и самопровозглашенных «республик». Этим, похоже, все и ограничится — новых санкций пока явно не предвидится.

Так, в ходе визита в Вашингтон Ангела Меркель отметила, что Белый дом и лично Дональд Трамп «все больше занимаются минским процессом». При этом слово «санкции» публично не употребляли ни германский канцлер, ни американский президент.

О крымско-донбасском рудном братстве

Между тем национализация украинских предприятий и объявление Александром Захарченко линии соприкосновения «границей ДНР», очевидно, вовсе не импровизация. Они вполне вписываются в стратегию отмежевания ЛДНР от Украины. Эта стратегия, цель которой — усиление давления на Киев на переговорах в Минске, подробно описана в опубликованной 13 марта статье замдиректора российского Центра политической конъюнктуры Олега Игнатова, озаглавленной «Логика размежевания». Вот ее фактическое резюме:

«Кремль и ДНР—ЛНР начали совместно расширять политическое и экономическое давление на Украину, в т. ч. создавая реальную угрозу признания республик. Эта угроза создается за счет достройки их государственности и экономического обособления Донбасса от Украины. Обозначение движения в этом направлении должно напомнить украинской стороне и западным игрокам о необходимости возвращения к имплементации Минских соглашений, если Киев и Запад действительно хотят завершить конфликт и восстановить украинский суверенитет над Донбассом.

При этом процесс не обязательно должен закончиться признанием ДНР и ЛНР Россией де-юре. Достаточно определить перспективу формирования таких условий де-факто, когда уже сама Россия не сможет ничем помочь Киеву для дипломатического возвращения Донбасса.

Наконец, российские официальные лица неоднократно заявляли, что видят решение конфликта в прямых переговорах Украины и республик, в которых все остальные международные игроки могли бы выступать только в качестве незаинтересованных посредников. Следовательно, на случай возобновления переговоров (возможно, с участием новых украинских властей) для Кремля была бы идеальна ситуация, когда Россия перестала бы восприниматься как сторона конфликта, а Киев был бы поставлен перед необходимостью договариваться обо всем только с Донецком и Луганском.

Для этого республики должны обладать настолько сильной и непререкаемой субъектностью, что исключение их из переговорного процесса представлялось бы для украинской стороны уже нерешаемой и, более того, деструктивной задачей. Поэтому в ответ на шаги Киева по размежеванию с Донбассом ДНР и ЛНР формально укрепляют свой суверенитет и проводят институциональные границы с Украиной».

Любопытно авторство данной публикации. До сих пор никто в Центре политической конъюнктуры, кроме его главы Алексея Чеснакова (близкого к Владиславу Суркову), не вбрасывал идей, которые намекали бы на новые действия Кремля, а не фиксировали продолжение сложившегося курса.

В данном случае, похоже, речь идет уже не о зондаже (для которого лучше использовать фигуру масштаба Чеснакова), а о плане — окончательно принятом и требующем медийного обеспечения.

Отмечу, что в упомянутой статье ничего не говорится о перспективах национализированных предприятий. Хотя ясно, что и сырье, и рынки сбыта они могут найти только в России.

14 марта российское агентство РБК со ссылкой на свои источники сообщило, что правительство РФ рекомендовало металлургическим холдингам (в частности, «Северстали» и «Металлоинвесту») рассмотреть возможность поставок железной руды на предприятия «ЛДНР», оставшиеся из-за блокады без сырья. Но на следующий день представители обеих компаний рассказали информагентствам, что на правительственных совещаниях этот вопрос не поднимался. Опроверг информацию РБК и пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков.

Впрочем, понятно, что такие поставки совсем не обязательно осуществлять посредством известных холдингов. Их предпочтительнее оформлять через специально созданные фирмы-прокладки — или даже через реальные компании, зарегистрированные в Крыму, которые и так находятся под санкциями.

Кстати, 17 марта в Ливадийском дворце в Ялте состоялось — с участием «руководства» Крыма и «ЛДНР» — учредительное заседание интеграционного комитета «Россия — Донбасс». Смысл этой структуры, судя по всему, в налаживании торговых механизмов.

После заседания «председатель крымского парламента» Владимир Константинов сказал: «Республики будут двигаться в сторону экономической интеграции с Россией, другого пути просто не существует. Формы этого процесса различные. Мы предложили идею организовать проект «Россрегион», задача которого обеспечить максимально полное сотрудничество с республиками Донбасса». При этом он добавил, мол, это сотрудничество «не будет противоречить никаким международно-правовым аспектам».

Эти не слишком конкретные высказывания прозвучали на полях мероприятия. А на самом заседании, судя по сообщениям российских СМИ, обсуждались лишь вопросы интеграции «отдельных районов» и РФ в социально-гуманитарной сфере, а также реализация совместных проектов в образовании и народной дипломатии.

Т. е. схемы работы национализированных украинских предприятий скрываются. И это может создать впечатление, что Москва опасается давления в данном направлении. Однако, как я писал выше, новые санкции маловероятны, посему скрытность РФ, по всей видимости, продиктована не реальными страхами, а желанием не давать повода для предметной критики.

В любом случае возврат к доблокадному статус-кво без уступок со стороны Киева представляется абсолютно невозможным.

Об удлинении короткого поводка

После открыто поддержанного Западом ареста Насирова власть, похоже, сдает очередной рубеж.

Это дело обнажило смычку радикалов (в частности, из «Азова»), устраивавших околосудебные перформансы, и прозападных активистов. Представляющий последних Мустафа Найем сразу после подтверждения Апелляционным судом меры пресечения главе фискальной службы заявил об «общей победе».

А ведь Найем был одним из немногих в майданном лагере, кто критиковал решение СНБО от 15 марта. В частности, он написал в Фейсбуке: «Приостановка торговли с ОРДЛО технически и фактически — это начало полной потери оккупированных территорий». Ответственность за это, по его словам, несут не только организаторы блокады, но и те, «кто три года не могли найти в себе смелость говорить с людьми прямо, убеждать и пояснять природу взаимоотношений с неконтролируемыми территориями».

Еще до освобождения главного налоговика под залог стихли заявления представителей президентской команды с критикой процессуальных просчетов в этом деле. Т. о. был снят неблагоприятный фон для решения более важной задачи: утверждения аудитора НАБУ по парламентской квоте.

Как известно, по настоятельным рекомендациям западных партнеров в Украине формируется независимый от власти (а фактически — подконтрольный США) комплекс антикоррупционных структур: Национальное антикоррупционное бюро проводит оперативную работу, Специализированная антикоррупционная прокуратура выдвигает обвинения, а Специализированный антикоррупционный суд (пока еще не создан) принимает решения о виновности или невиновности обвиняемых.

Иными словами — вся отечественная элита берется на короткий поводок.

Предусматривается ежегодный независимый аудит НАБУ. Его должна проводить комиссия внешнего контроля в составе трех членов, которых назначают президент, ВР и Кабмин. В полномочия независимого аудитора входит возможность выдачи заключения о неэффективности деятельности НАБУ и о ненадлежащем исполнении обязанностей его директором.

Понятно, что если президент проведет от ВР своего человека (сделать это по квоте Кабмина — всего лишь технический вопрос), судьба нынешнего главы НАБУ Артема Сытника будет практически предрешена, т. к. на Банковой уверены, что он действует под контролем западных структур.

Именно поэтому вокруг персоналии аудитора от ВР завязалась жесткая борьба. Кандидатов двое: британец Найджел Браун, выдвинутый фракциями БПП и НФ, а также замгенерального инспектора департамента юстиции США Роберт Сторч, который ранее трудился в посольстве в Киеве. Последнего продвигают еврооптимисты и другие оппозиционные парламентские силы.

Вот что в этой связи заявил нардеп Егор Соболев: «Я думаю, что Арсен Аваков и Николай Мартыненко из окружения Арсения Яценюка, а также люди из окружения Петра Порошенко очень сильно переживают, что они будут следующими после Романа Насирова... К сожалению, клептократическое большинство не поддерживает кандидатуру Роберта Сторча. А Найджел Браун известен только обслуживанием российских олигархов».

Если АП нужен свой человек в лице Брауна, дабы посредством аудита сменить руководство НАБУ, ей важно не привлекать внимание к изъянам этой структуры, а подчеркивать, что выбор аудитора парламентом — рутинная процедура. И такой план стоило реализовывать с самого начала «дела Насирова», несмотря на то что оно, похоже, как раз стало реакцией на намерение власти провести британца в аудиторы.

16 марта назначение Брауна, как казалось, должно было состояться. Но сначала еврооптимисты заблокировали трибуну, а затем спикер Парубий и вовсе закрыл заседание. По имеющейся информации, во время перерыва ему звонили из посольства США и призывали не вносить кандидатуру Брауна на рассмотрение.

Член фракции БПП Татьяна Рычкова заявила: «Давит посольство Америки на депутатов... некоторым членам комитета пришло письмо от посольства. Как другое государство может указывать депутатам другой страны, что им делать? Они выдвинули кандидатуру Сторча, а потом появилась кандидатура Брауна, и теперь они не знают, как им выкрутиться из этого положения».

Эту информацию подтвердил и Мустафа Найем: «Мне точно известно, что ряд парламентских фракций получили письма из посольства США с просьбой не идти на нарушение закона».

С правовой точки зрения обвинения со стороны американцев в нарушении закона более чем сомнительны. Можно спорить о том, насколько соответствует регламенту заседание антикоррупционного комитета ВР, выдвинувшее сразу две кандидатуры (глава комитета Егор Соболев его не созывал). Однако гораздо важнее, что закон о НАБУ никак не расписывает процедуру утверждения аудитора по парламентской квоте, следовательно, парламент в этом решении никак не связан мнением комитета.

Утром 21 марта была предпринята новая попытка определиться с аудитором. На рейтинговом голосовании Брауна поддержали 202 из 343 депутатов, зарегистрированных в зале, Сторча — 178. Но окончательно утвердить Брауна не удалось — за него проголосовали только 200 нардепов.

Сложившаяся ситуация позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, как и в истории с генпрокурором, Порошенко способен упорно отстаивать перед Западом вопросы, скажем так, собственной юридической безопасности.

Во-вторых, провал голосования по Брауну показал шаткость позиций президента в ВР, а ведь когда вопрос выносился в сессионный зал, на Банковой наверняка рассчитывали, что голоса найдутся (да и сторонники Сторча вряд ли стали бы просто так блокировать трибуну). Однако в результате БПП недодал 34 голоса (из 141), НФ — 27 (из 84). Другие силы, считающиеся неформальными членами коалиции — группы «Воля народа» и «Возрождение», — дали меньше половины голосов своих депутатов, а Радикальная партия Ляшко — всего один.

Это крайне неприятный для власти симптом, а ее торопливость и настойчивость вполне можно понять — пока нет аудитора, Сытник остается на своем месте. А поскольку логика конфликта требует действий, в любой момент можно ожидать новых громких дел.

Важно понимать, что ослабление президента на одном направлении вовсе не означает усиление его позиций на других. Напротив — демонстрация слабости в каком-либо конкретном вопросе будет провоцировать радикалов к более решительным действиям.

Очевидно, что любое протестное движение, без которого сместить власть невозможно, примет праворадикальный характер, крайне правые станут главными (если не единственными) бенефициарами падения очередного «преступного режима».

В такой ситуации шансы на приход к власти вменяемых политиков, к тому же располагающих достаточным ресурсом для выполнения Минских соглашений, практически сводятся к нулю.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

НБУ в срок выполнит все взятые на себя обязательства...

Национальный банк Украины (НБУ) полностью и в срок выполнит все взятые на себя...

Зеленский пообещал МВФ назначить независимого главу...

Президент Украины Владимир Зеленский в телефонном разговоре сообщил...

МВФ требует независимости НБУ

Международный валютный фонд (МВФ) отмечает существенные достижения в обеспечении...

Украина получила $2,1 млрд первого транша МВФ

Украина в пятницу полностью получила $2,1 млрд первого транша от Международного...

МВФ обнародовал меморандум с Украиной

Международный валютный фонд (МВФ) в четверг опубликовал Письмо о намерениях и...

ГБР объявило о подозрении Порошенко

Пятому президенту Украины Петру Порошенко уведомили о подозрении, сообщает...

Черная метка Украины

Вместо того чтобы заниматься выполнением гособоронзаказа, приходится обороняться от...

Два взгляда на историю

В соответствии со школьными учебниками истории становление нашей страны как...

До развала Союза оставался один шаг

К 30-летию принятия Декларации о государственном            суверенитете...

Лікарняне харчування: проблеми і низькі стандарти

Реалії харчування в лікарнях України — це мізерне фінансування, застарілий підхід...

Портрет либерального фашизма

Масса людей, оказавшихся на разных руководящих должностях, представляет собой класс...

Рыбные дни в Чернобыле

Радиоактивное облако накрыло значительные территории Украины и Белоруссии. Но есть...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка