Недовольные феодалы — не повод для паники

№51(847) 22—28 декабря 2017 г. 21 Декабря 2017 5

Это не провал — это такой неочевидный успех

24 ноября с большим скрипом проект закона «О пенитенциарной системе» был зарегистрирован в Верховной Раде. Документ предлагает, в частности, уменьшать сроки осужденным, которые работают, — считать 3 рабочих дня за 4 дня срока. За год работы, таким образом, можно дополнительно уменьшить срок на 80 дней. Кроме того, 10% от заработанного зэком администрация колонии должна резервировать, чтобы перечислить ему в день освобождения.

Проблема только в том, что скоро жителям колоний может быть негде работать.

Денис Чернышов: «Наказание без заключения преступника за решетку лучше хотя бы потому, что так дешевле»

В марте этого года «2000» публиковали интервью с заместителем министра юстиции Денисом ЧЕРНЫШОВЫМ («Ремонт клетки», №12 (812), 24—30 марта, стр. A6—7) — о перспективах реформы пенитенциарной системы. Подводя итоги года, приходится уже спрашивать Дениса Викторовича, почему явных результатов объявленных преобразований со стороны не заметно.

Решетка — слишком дорого

— Перед нашей встречей я поговорил с тремя группами людей: служащими в вашей системе; отбывающими наказание; бизнесменами, использующими промышленные площадки колоний. Практически все до одного заявили, что не заметили позитивных изменений в результате реформы. Многие отметили, что ситуация в том или ином секторе даже ухудшилась. Денис Викторович, нет ли у вас ощущения того, что ваша работа провалилась?

— Конечно, нет!

Многие недовольны тем, что мы им поломали схемы. Что касается бизнесменов: кто-то «химичил», кто-то использовал труд заключенных без должной оплаты. А теперь мы требуем выплаты полной зарплаты по закону. Это для таких бизнесменов дополнительные расходы, поэтому для них ухудшение однозначно произошло.

Для заключенных: начали закручивать гайки. Алкоголь, наркотики сложнее пронести, телефон незаконно использовать сложнее. Это же «ухудшение» для них? Вот они и недовольны.

Около 100 наших работников по итогам года мы привлечем к ответственности — как административной, так и уголовной. Большая часть будет наказана за наркотики, есть факты коррупции, незаконной предпринимательской деятельности. Мы вторгаемся в эту устоявшуюся годами жизнь маленьких феодалов — конечно, они утверждают, что стало хуже!

— Но жалуются ведь не на это! Например, вы утверждаете, что закручиваете гайки. Но даже заключенные, не говоря уже о представителях администрации, заявляют, что во многих местах заключения наблюдается дисциплинарный кризис. Прежние меры воздействия на нарушителей режима не работают — банально посадить в штрафной изолятор разбушевавшегося зэка невозможно. А новых средств и механизмов нет. Как сказал мне один из источников: «То, что в колониях еще не наступил полный хаос, лишь дань традиции — которую лишь по старой привычке отдают и сидельцы, и надзиратели».

— Сотрудники, которые должны обеспечивать режим, жалуются, что не могут этого сделать?

Должна быть система сдержек и противовесов. Мы начали требовать соблюдения закона. Если администрация желает посадить человека в ШИЗО, она должна правильно все задокументировать, сделать все по регламенту, в соответствии со всеми нормами. Нам же всем не нравится, когда не соблюдается процессуальный кодекс?

Если все сделано законно — это аргумент защиты сотрудников со стороны системы. В конце концов, даже для выбивания мной в парламенте повышения им зарплаты!

— Вы намекаете, что проблемы ваших сотрудников — от низкого уровня знаний и навыков самого персонала?

— Да! Произошла колоссальная деградация, потому что в систему долгие годы никто не заглядывал. А теперь мы пришли и говорим: все нужно делать по инструкции. Это вызывает переполох, потому что по инструкции не умеют.

А в оправдание своей неспособности законно навести порядок распускают даже слухи, что я продал блатным систему!

Человек привыкает ко всему — даже к самому гадкому и плохому. А теперь мы пытаемся вырвать людей из зоны этой привычки — потому что зоной комфорта это язык не поворачивается назвать. И слышим крики паники: все, это хаос. «Пришли, все развалили». А что здесь было хорошего, такого, что не стоило бы развалить?

Посмотрите на условия содержания в Лукьяновском, Одесском, Херсонском СИЗО — это нормально?

— Так никто и не спорит, что старая система плоха. Просто не видно новой. С каким новым и современным киевским СИЗО с новыми и корректными сотрудниками вы предлагаете сравнивать Лукьяновское?

— За год здания не строятся.

— В марте вы говорили, что де-факто провели демилитаризацию службы. Некоторые начальники колоний стали даже на работу ходить в пиджаках. Правда, это продолжалось недолго. А теперь в среде недослуживших в МВД о пенитенциарной системе говорят, как об уютном месте, где можно легко получить перед пенсией высокие спецзвания. В чем вообще заключалась демилитаризация? Складывается впечатление, что это слово было фетишем, значения и смысла которого никто до конца не понимал.

— Мы внесли в законопроект, который сейчас находится в ВР, норму о постепенной, за несколько лет, полной демилитаризации службы пробации, связанной с надзором и перевоспитанием, а не заключением. Нелогично, чтобы она носила погоны.

Медики полностью снимут погоны.

Режим будет обеспечивать специальная служба. Но во всех странах мира такие люди носят форму и кое-где, в зависимости от режима, оружие!

Выйти нормальным гражданином

— Форма как раз мало кого интересует. Недоумение вызывают специальные звания и связанные с этим льготы и преференции.

— В силу того, что сейчас пенсионная реформа многие аспекты уравняла, эта тема отпала. И работа в госслужбе теперь мало отличается от работы на госпредприятии. Сегодня от погон пользы нет. Это было когда-то, и реакция на них — это устаревший рефлекс.

Да, мы заложили в законопроект для работников пенитенциарной системы определенные льготы и социальные гарантии, в том числе пенсионные. Но эти люди работают в тяжелых условиях, с риском, с высоким психологическим напряжением. И, подчеркну, заложили эти нормы мы именно потому, что сегодня их нет.

Что же касается демилитаризации, то главная ее цель — это гуманизация. Я даже считаю, что более логично и гуманно ставить автоматические системы охраны, использовать, скажем, проволоку под напряжением — чем вышки с автоматчиками. Ведь автоматчик обязан беглеца застрелить! Это разрушающе действует на психику.

У пенитенциарной системы главная миссия — не изоляция, а ресоциализация. Человек должен выйти нормальным гражданином. Возможно, получив образование и профессию — чтобы иметь возможность прокормить себя и больше не входить в конфликт с законом.

— Одно из самых рекламируемых новшеств проводимой реформы — введение системы пробации, в том числе как альтернативы лишению свободы. Но не является ли эта новая система просто фетишем? По каким показателям она будет эффективнее нынешней? Какие у вас вообще показатели? Например, сколько бывших заключенных после освобождения трудоустраиваются, каков процент рецидива?

— У нас нет единой для всех правоохранительных органов аналитической системы. Ее только нужно создать. И лишь осенью этого года Кабмин принял наше предложение по созданию единого реестра осужденных. Он будет содержать полный профиль заключенного, его медкарту и станет ротироваться с правоохранительными органами. Сказали, что нам систему представят для тестирования в первом квартале следующего года.

Пенитенциарная пробация подразумевает, что за 6 месяцев до освобождения мы начинаем готовить человека к жизни на воле. Потом его передают офицеру пробации по месту жительства, где ему помогут найти работу, пойти в центр занятости и т. д.

И только когда это заработает, у нас появится возможность корректно отслеживать и выдавать показатель рецидива среди наших клиентов. Поскольку именно это — ключевой показатель эффективности всей пенитенциарной системы.

По ювенальной пробации для несовершеннолетних, которая в тестовом режиме уже работает, я могу сказать — у нас около 2% рецидива.

— Так у вас и выборка нерепрезентативная: слишком мало людей прошло через систему, слишком недолгий срок и т. д. Если бы это были «честные» 2%, вы и ваши сотрудники стали бы мировыми знаменитостями — нигде в мире такого уровня никому и близко достичь еще не удалось.

— Поэтому я и не хвастаюсь этим не совсем корректным результатом. Статистика — лукавая наука, и каждую цифру можно рассмотреть под разным углом.

— В некоторых странах система пробации мало похожа на эффективную модель: в Великобритании, например, рецидивистами становятся 56% преступников, прошедших через пробацию. Кто посчитал, что у нас получится лучше?

— Система пробации во всем мире лучше хотя бы потому, что она дешевле тюрьмы — минимум в 10 раз!

Мы не садим преступника за решетку, он живет дома — но офицеры пробации тщательно следят за всеми аспектами его жизни.

Вторая причина — тюрьма уж точно не исправляет преступника. С человеком, который совершил незначительное преступление, лучше работать на свободе.

Вымаливая госзаказ

— Совершенно не улучшилась ситуация с условиями работы промплощадок в местах заключения. Складывается впечатление, что часть колоний потеряют арендаторов из бизнеса, а свое производство наладить не смогут.

— Я же себе законы не придумываю, постановления Кабмина не пишу!

Абсолютно неправильно было сделано, когда госпредприятия в местах лишения свободы получили такой же статус, как другие субъекты хозяйствования в Украине. Мы обязаны предлагать свои услуги и товары на тендере. Казалось бы, все правильно — конкурируйте!

Но давайте посмотрим на контекст. Уровень финансирования пенитенциарной системы — чуть более 40%. Самые неотложные ремонты в основном шли за счет спецфонда, который формировался из отчислений от оплаты труда заключенных.

После того, как ввели норму минимальной зарплаты 3200 грн., мы должны с учетом отчислений в спецфонд начислять заключенному более 5 тыс. грн. Однако фирмы-конкуренты, с которыми мы вынуждены состязаться в тендере, могут своим вольным работникам платить меньше — при лучшей производительности труда и квалификации персонала. Даже по этому параметру мы неконкурентоспособны.

В результате мы проигрываем тендеры, не формируем спецфонд, не покрываем дефицит, не даем работу заключенным.

Законодатель обязал нас заключать стандартные трудовые договоры. А у многих наших клиентов нет паспортов и идентификационных кодов! Да, мы подписали меморандумы с соответствующими службами, и не одну тысячу документов мы уже получили. Но ведь совсем выпали еще иностранные граждане и лица без гражданства! Для них существует отдельная процедура трудоустройства, которую наши клиенты вообще не имеют возможности пройти.

За 2017 г. заключено 9972 договора, к труду привлечены 9689 человек. Это составляет 42,5% от количества трудоспособных осужденных.

Абсурдная ситуация: выбирать президента по учетной карточке заключенного можно. А подписать трудовой договор — нельзя. И прокуратура на соблюдение данной нормы обращает очень пристальное внимание!

— Так вы же сами обещали, что продавите норму о возможности заключения альтернативной формы гражданского договора. Почему не удалось реализовать?

— Если бы это можно было сделать в рамках полномочий Минюста, это давно было бы сделано. Но тут участвуют другие министерства, Кабмин.

Миссия и цели наших предприятий — не получение прибыли, а привлечение заключенных к труду. Нас под общую гребенку грести нельзя. Поэтому мы ставим вопрос перед Кабмином, перед Радой — дайте нам госзаказ, например, в оборонной сфере. Ту же «егозу», колючую проволоку, фортификационные сооружения мы делаем замечательно. Нам не надо прибыли, нам нужно людей занять.

— У вас и без прибыли будет дороже, чем у конкурентов.

— Потому что вся система недофинансируется! Так мало этого — еще и 70% прибыли забиралось в бюджет. Только с 1 декабря наконец приняли постановление, которым 45% чистой прибыли можно направить на капитальный ремонт, модернизацию и развитие производства.

— В начале года вы говорили, что будет создан госхолдинг из предприятий, работающих в рамках пенитенциарной системы. Где холдинг?

— Мы начинаем это обсуждать с Министерством экономики, Министерством финансов, которые неспешно это рассматривают. Сейчас мы определили наиболее эффективные направления, по региональному или отраслевому принципу их лучше объединять, сколько необходимо на перевооружение...

Но все это даст результат, если сделаем все одновременно: и объединение, и госзаказ обеспечим, и получим возможность формировать трудовые отношения не на основе трудовых договоров.

Не стоит ждать появления эффективной структуры ранее чем через год.

Сейчас заслушиваем руководителей госпредприятий — только единицы из них можно оставить на постах.

— Вы делаете ставку на то, что на зонах будут работать госпредприятия. Это странно, потому что госпредприятия, во-первых, чаще всего работают у нас неэффективно, а во-вторых, они никак не заинтересованы в социализации заключенных. Я знаю истории, когда представители бизнеса, арендующие промплощадки в местах заключения, принимали затем участие в судьбе освободившегося человека. С госпроизводством такое не случается. Почему бы не делать ставку на привлечение бизнеса?

— В текущей ситуации окна возможности для привлечения бизнеса у нас нет.

Збаражская исправительная колония на Тернопольщине — единственное заведение системы, в котором есть туберкулезная больница. Поэтому заключенных везут сюда со всей страны

Но неправильно думать, что мы делаем ставку на госпредприятия. Они нам просто достались! Сегодня функционируют 100 предприятий, из них эффективно — только 15. Некоторые мы закрываем — в этом году 11.

Какой выход? Иногда надо обострить до абсурда. Мы пытаемся переубедить ДФС, Кабмин. Вот есть у нас одно предприятие, которое накопило долг перед государством 27 млн. грн. Первоначальный был в 5 млн. грн., а потом на него наложились штрафы, пеня и т. д. Ну в чем смысл накручивать на такое производство штрафы? Оно что, от этого станет лучше работать?

Тюрьма очевидна, но невероятна

— В начале года вы заявляли о ликвидации 24 колоний, где слишком мало заключенных и слишком много персонала.

— Реализуем этот план несколькими этапами. В сумме, возможно, будет и больше.

12 колоний уже развезли, только одну из запланированных 13 до конца года не успеем. Объекты будут либо законсервированы, либо перепрофилированы. По предварительным оценкам, только за счет этого мы сэкономим за следующий год около 100 млн. грн.

— Вы упомянули большие успехи в борьбе с наркоторговлей. Сколько сотрудников было вычищено?

— Около 60 человек по наркотикам попали под расследование. За этот год было изъято 138 кг наркотиков! Отработано более 2 тыс. информационных сообщений.

Полностью победить эту проблему невозможно. Я был на международном конгрессе тюремщиков — и в Голландии, и в Германии, и во всем мире нелегальный трафик товаров в места заключения имеет место.

Ранее никто с подобным заработком — причем не только от наркоторговли — у нас системно не боролся. Теперь мы начинаем наступление. И люди вдруг замечают, что если убрать нелегальный доход, то зарплаты на жизнь не хватает. Естественно, начинаются сигналы: систему развалили, все плохо!

У нас нет задачи посадить определенное количество сотрудников. Мы должны обеспечить им достойную зарплату.

— Для рядовых граждан ярким показателем неэффективности работы пенитенциарной службы сегодня чаще всего служит шквал мошеннических звонков и смс от криминальных call-центров, размещенных в местах заключения. Наверное, нет в Украине человека, который либо сам с этим не сталкивался, либо не знал бы о такой проблеме от близких, ставших жертвами мошенников. Сколько таких центров вы закрыли?

— За этот год — два небольших. Мы выявили одну шайку, в которой скрипты, сценарии для обработки жертв, писал психолог — работник пенитенциарной системы!

Это только кажется, что решить проблему просто. Как только мы говорим о том, что нам надо глушить нелегальную связь, как по этому поводу начинают возмущаться правозащитники, а заключенные — жаловаться на невыносимые условия.

Самое простое было бы закупить спецоборудование, глушилки. Но как на это выбить финансирование?

Например, мы делали пилотный проект с израильтянами в зоне под Борисполем — где поставили видео- и интернет-связь как альтернативную систему поддержания социальных связей. После этого все контролирующие службы у нас побывали: где лицензия на технику, как завезли, а что вы от этого получаете, а давайте делиться...

— Если подвести небольшой итог вашей работы, что вы считаете своим безусловным успехом?

— Многие результаты будут видны позже, они неявные. Многое из того, что можно считать успехом, это, конечно, результат длительной работы команды.

Да, мы повысили зарплату — и сегодня самый младший наш сотрудник получает от 5 тыс. грн. Но это только первый шаг. Успехом бы я считал, если бы мой сотрудник получал на уровне полицейского.

Открыли новую межобластную больницу, которая по уровню может состязаться с лучшими гражданскими учреждениями.

Разработали законопроект, которого никогда не было, «О пенитенциарной системе»: принятие документа позволит на законном уровне оклады наших сотрудников привязать к прожиточному минимуму (сейчас в системе есть оклады в 1080 грн.), вернуть нашим сотрудникам забранные у них социальные гарантии. Также принятие этого закона позволит несколько гуманизировать уже существующий Уголовный кодекс.

Подготовили новые Правила внутреннего распорядка: их с нетерпением ждут в местах лишения свободы, ибо те правила, которые действуют сейчас, абсолютно не соответствуют научно-техническому прогрессу, который произошел за последние четверть века.

Разработаны новые нормы питания; идет процесс оптимизации учреждений и предприятий, создано ГУ «Центр охраны здоровья ГУИС».

Получен первый полный пакет документов по реализации государственно-частного партнерства во Львове от потенциального частного инвестора по строительству нового следственного изолятора.

Красный Крест (впервые в мире!) открывает у нас 10 аптек в местах заключения, которые они полностью обеспечивают лекарствами за свой счет. Только на аптеку в киевском СИЗО потратили 500 тыс. грн.

Глобальный фонд в этом году нас полностью обеспечил лекарствами по туберкулезу и ВИЧ. Масса есть вещей, которые не видны на первый взгляд.

— Красный Крест и Глобальный фонд — молодцы.

— Да, но они могли бы прийти в другие места! Это за счет именно проактивной позиции команды Минюста удалось расширить с ними сотрудничество. Это касается и проектов с Норвегией и Советом Европы.

Я люблю медицинские аллегории. Представьте, что к вам поступил тяжелый, сложный больной. Вы, задействовав все ресурсы, ставите ему диагноз. А тут вас спрашивают: каков ваш успех, уже вылечили?

Нет, пока только диагноз поставили.

Реформа будет идти не год, и не два, и даже не семь. Хотя бы потому, что обучение в нашей академии занимает 4 года, и еще года 2—3 нужно человеку, чтобы стать профессионалом. Даже замена кадров — это очень длительный процесс.

— Вы пересели в свое нынешнее кресло из банковского бизнеса. Насколько новая среда удивила некомфортностью, какие ожидания не оправдались?

— Ожидания не оправдываются в том плане, что приходится сталкиваться с непониманием самых вроде бы очевидных вещей. Не все в парламенте и правительстве, оказывается, понимают, что заключенные завтра выйдут на свободу и будут ходить с нами по одним улицам, станут нашими соседями.

Не все понимают, почему зарплата в пенитенциарной системе должна быть такая, как в полиции. Почему-то это нужно доказывать!

Европейский суд по правам человека регулярно принимает решения, которыми обязывает Украину выплачивать компенсации гражданам за ненадлежащие условия содержания в местах лишения свободы. Я прихожу в Минфин и объясняю, что государству эффективнее улучшать условия — чем тратить эти деньги на компенсации, параллельно попадая под риски введения санкций и ухудшая имидж страны. Оказывается, это тоже неочевидно.

Трудозатраты на доказывание подобных очевидных вещей совершенно невероятные.

В бизнесе я с таким не сталкивался. Бизнес мыслит и действует рационально.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Бунт в СИЗО: мелитопольским полицейским удалось...

Чтобы прекратить беспорядки, правоохранителям понадобилось чуть более часа 

В России опровергли сообщения СМИ о вывозе Сенцова из...

Украинский режиссер Олег Сенцов в ночь на 12 августа не покидал исправительной колонии...

В черниговском СИЗО заключенный покончил с собой,...

В СИЗО Чернигова около 05.30 в субботу 14 июля обнаружили заключенного с...

Суд не отпустил Савченко из СИЗО

Шевченковский райсуд Киева оставил под арестом нардепа Надежду Савченко,...

В криворожском СИЗО умер обвиняемый по делу о...

Обвиняемый по делу о тройном ДТП в Кривом Роге, унесшем 11 жизней, сегодня умер в...

Загрузка...

Нищие щедроты

Если считать закупку газа у России «кабалой», то Украина в этой кабале так и...

Правильные идеи неправильного прошлого

«Нельзя быть гуманистом, если ты не ненавидишь фашизм, ростки которого вот уже...

Статус Донбасса разменяют на статус агента

Идеи об определении статуса иностранного агента и соответствующие законодательные...

Иллюзия гарантий

В ближайшем будущем Украину ждут мрачные времена усугубления междоусобиц и кризиса...

Санкции. Вид из Лондона. Откровение Дубилета

На минувшей неделе возмутителем спокойствия в украинском сегменте всемирной паутины...

День Государственного флага Украины

После провала ГКЧП в Москве 23 августа 1991 г. группа народных депутатов внесла...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка