Будем жить по формуле Троцкого

№4(851) 26 января — 1 февраля 2018 г. 25 Января 2018 1 4.7

Итак, закон о реинтеграции Донбасса благополучно принят в целом. На этот раз за него нашлось гораздо больше голосов, чем при одобрении в первом чтении, 280 — против 233. Представители «Самопомочі» и «Батькивщины» теперь также проголосовали за документ, хотя радикальные поправки, предложенные их представителями и другими депутатами, не получили поддержку. В числе таких поправок предлагалось прекратить с РФ торговые отношения, ввести военное положение, разорвать дипотношения с Россией.

Впрочем, за последнюю поправку голосовали лидеры обеих фракций коалиции Артур Герасимов (БПП) и Максим Бурбак («Народный фронт»). Но это был лишь примечательный демонстративный жест, так как с самого начала было ясно, что практически все поправки обречены. В зале при голосовании поправок оказывается слишком мало депутатов, а подтягиваются они, лишь когда приближается окончательное утверждение.

О наемниках, отмененных Радой

Но сам факт непрохождения, как правило, радикальных дополнений к закону создавал для некоторых не знакомых с политической кухней наблюдателей (в т. ч. в России) впечатление относительной сдержанности документа. Этот факт затушевывал то обстоятельство, что между чтениями закон дополнительно ужесточился и заметно увеличился в объеме.

Но несмотря на все ужесточение, документ в ключевых элементах является сугубо декларацией, а не законом, т. е. не документом, который устанавливает правовые нормы. Да, такие нормы определены для ряда вещей (например, признание свидетельств о рождении и смерти, выданных в самопровозглашенных республиках), хотя, как правило, эти нормы вводят в ранг закона либо судебные прецеденты (как было в случае с этими свидетельствами), либо сложившаяся практика. Но главное, что все нормотворчество касается вещей сравнительно второстепенных на фоне ключевых вопросов мирного урегулирования.

И в этой, ключевой, части он практически идентичен двум постановлениям Рады, принятым около трех лет назад. 27 января 2015 г. было проголосовано постановление: «Об Обращении Верховной Рады Украины к Организации Объединенных Наций, Европейскому Парламенту, Парламентской Ассамблее Совета Европы, Парламентской Ассамблее НАТО, Парламентской Ассамблее ОБСЕ, Парламентской Ассамблее ГУАМ, национальным парламентам государств мира о признании Российской Федерации государством-агрессором». Там многократно говорилось и об агрессии, и об оккупации.

Да, здесь можно говорить, что оккупант Донбасса ранее прямо назван не был, хотя намеки более чем прозрачны. И остатки неясности снимаются другим постановлением — от 21 апреля того же года: «О Заявлении Верховной Рады Украины «Об отпоре вооруженной агрессии Российской Федерации и преодолении ее последствий». Там, например, в п. 3 сказано: «Следствием вооруженной агрессии Российской Федерации против Украины стала нелегитимная военная оккупация и последующая незаконная аннексия территории Автономной Республики Крым и города Севастополя... военная оккупация значительной части государственной территории Украины в Донецкой и Луганской областях».

Следовательно, оккупация Донбасса ничем не отличается от оккупации Крыма, за исключением того, что Крым аннексирован. Ну а кто именно оккупанты на востоке Украины, говорится в преамбуле того же постановления: «Вооруженные Силы Российской Федерации и иррегулярные подразделения российских наемников захватили Донецкий аэропорт, город Дебальцево...»

Т. е. еще в 2015 г. утверждалось, что с точки зрения Рады, на Донбассе воюет Россия как регулярными войсками, так и своими наемниками. И это принципиально отличается от нынешней формулировки, которая объявляет тех, кого в ОРДЛО именуют народной милицией, а в российских СМИ ополченцами, — «вооруженными формированиями Российской Федерации».

Да, нынешний документ резче в формулировках, системнее, и после подписи Порошенко он станет не постановлением, а законом —документом, отражающим мнение и президента, и Рады. Но смысл любого закона не в фиксации общей позиции ветвей власти, а в создании правовых норм, т. е. в определении того, что можно делать в сфере, которую регулирует данный закон, каким способом можно делать это и чего делать нельзя. Но все вышеописанные отличия закона от старых постановлений в плане отношения к конфликту не придают декларациям характер правовых норм.

Не исключено, правда, что скрытая норма там есть. И в дальнейшем — по представлению депутатов — КС эту норму увидит и примет вердикт, где будет сказано, что факт агрессии обязывает президента вводить военное положение и объявлять состояние войны. И здесь любопытно, что среди отвергнутых поправок было и предложение Мустафы Найема записать, что данный закон не является объявлением состояния войны в соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 85 Конституции (который Рада в законе активировала, дав на его основе президенту право вводить войска). Поскольку же из агрессии по украинскому законодательству вытекает состояние войны, получается, что документ по сути зафиксировал знаменитую формулу Троцкого «ни мира, ни войны».

Но сценарий с обращением депутатов в КС отнюдь не обязателен. Он может стать побочным результатом закона, но нельзя думать, что закон специально под него написан. Тогда почему же понадобился этот акт, если главные провозглашенные им вещи уже провозглашены в постановлениях?

Думаю, потому, что постановления принимались давно, пиарились несравненно меньше упомянутого закона, и через пару недель после первого из них принималось Минское соглашение, а после второго — Раде все же приходилось заниматься конституционной реформой с упоминанием Донбасса (хотя и безрезультатно), а эти обстоятельства, можно считать, подмочили дух этих постановлений.

И не только ж «Минск-2» тогда Леонид Кучма подписывал. Тогда же Петр Порошенко вместе с прочими лидерами стран «нормандского формата» подписывал декларацию, где, например, говорилось: «Лидеры разделяют убеждение в том, что укрепление сотрудничества между Европейским Союзом, Украиной и Россией будет способствовать урегулированию данного кризиса... Лидеры по-прежнему привержены идее создания общего гуманитарного и экономического пространства от Атлантики до Тихого океана на основе полного уважения международного права и принципов ОБСЕ».

Но зачем со «страной-агрессором» общее гуманитарное и экономическое пространство, даже сотрудничество с ней, если подобное сотрудничество является не следствием урегулирования кризиса, а фактором, который якобы может способствовать его урегулированию (из декларации же вытекает как раз последнее)?

Главное же, что Киеву необходимо создавать для общества впечатление позитивной для Украины динамики в развитии конфликта, и такое впечатление будет создаваться не столько самим текстом закона, сколько отсутствием негативных последствий на международном уровне от его принятия. Т. е. смысл такого акта — в зондаже ситуации и демонстрации обществу благоприятных результатов этого процесса.

О хорвато-грузинском сценарии

Оппоблок и эксперты, принадлежащие к «партии мира», многократно озвучивали мнение о том, что этот документ противоречит европейской и американской позиции, нарушает договоренности в «нормандском формате» и т. п. Но посмотрим, какова реакция на него в мире. Из ведущих мировых СМИ («Ассошиэйтед пресс», ВВС, «Франс Пресс», «Аль-Джазира», «Синьхуа») лишь «Ассошиэйтед пресс» обратил внимание, что в законе не упомянуты Минские соглашения. Зато «Франс Пресс» фактически поддержал украинскую позицию, написав об «изобилии свидетельств» о российских военных и вооружениях в Донбассе».

В целом же интерес к закону в массовых СМИ небольшой. Следовательно, не считается, что этот акт что-либо меняет.

Разумеется, в экспертном сообществе внимания побольше. Например, Польский центр восточных исследований считает, что «документ вписывается в начавшуюся на Украине избирательную кампанию, предшествующую президентским и парламентским выборам 2019 года. Он призван повысить рейтинг президента и его партии, поэтому в политических кругах его называют «законом о реинтеграции Донбасса», хотя в нем не содержится никакого конкретного плана действий».

Судя по таким трезвым формулировкам, польские эксперты должны были бы читать этот акт. Но в то же время они пишут: «в претворении положений закона в жизнь приоритет отдается т. н. минским договоренностям... Появление этой законодательной инициативы даст Киеву дополнительные преимущества в процессе переговоров на тему размещения миротворческого контингента ООН».

Последняя фраза — почти цитата из Яценюка, который после голосования в Раде сказал: «Принятие закона о деоккупации даст возможность на Совете Безопасности ООН принять решение о введении миротворцев». Но почему после этого закона Россия не применит вето на не устраивающую ее резолюцию, все равно непонятно. Зато понятно, что и польским экспертам, и Яценюку закон полагается хвалить. Что же до Минских соглашений, то полякам, во-первых, достаточно слов в документе о приоритете «политико-дипломатических методов» урегулирования, во-вторых, они твердо убеждены, что Минские соглашения — это то, что не хочет выполнять исключительно Россия.

Разумеется, все высказывания СМИ и экспертов — это просто гарнир, а главное блюдо — официальная реакция. Она не заставила себя долго ждать. Приведу фрагмент стенограммы правительственной пресс-конференции в Берлине от 19 января.

«Вопрос министерству иностранных дел. Украинское правительство приняло закон о Донбассе. В нем районы Донбасса, где т. с. властвуют сепаратисты, считаются оккупированными Россией. Это означает своего рода военное положение для этих территорий. Разделяет ли федеральное правительство такую трактовку? Как влияет на шансы деэскалации и мирного процесса конституирование в Украине своего рода военного положения?

Брейль (Райнер Брейль, спикер МИД. — С. Б. ): Я не думаю, что мы заметно продвинемся, если будем подробно дискутировать о классификациях и определениях. Для нас решающим является воля к диалогу и переговорам на основе Минских соглашений. Закон, о котором вы говорите, ясно выражает приверженность к мирному решению конфликта и не нацелен на эскалацию.

Дополнительный вопрос: Считает ли федеральное правительство, что Донбасс оккупирован Россией?

Зайберт (Штефан Зайберт — спикер федерального правительства. — С. Б.): ...Этот закон еще очень свежий, поэтому мы должны сначала рассмотреть этот текст... сегодня мы, конечно, не будем давать ему окончательную оценку. Контекст, однако, заключается в том, что Украина является жертвой агрессии, которую поддерживает Россия, и уже четыре года находится в состоянии военного конфликта... имеет место постоянная поддержка Россией сепаратистов в виде оружия и снаряжения, также несомненно, что российские войска находятся на украинской территории — это неоспоримо.

Главное же заключается в том, что мы рассмотрим этот текст. По украинскому мнению, он созвучен Минским соглашениям. Мы это проверим. Минск — это созданные и при участии федерального правительства рамки, внутри которых идет поиск мирного решения. Эти рамки остаются неизменными, и Украина им привержена».

Т. е. Берлин ясно показал, что пока этот документ его никак не беспокоит, и оговорки о том, что закон еще изучат, мало что меняют. Ведь пока текст не опубликован официально, не может Германия выставлять себя советским слесарем, который заявлял, что может судить о романе «Доктор Живаго», не прочитав его.

А раз Европа в лице Германии закон поддерживает (значит, США поддержат тем более), Порошенко и прочие сторонники этого закона с блеском достигают ключевой цели: показывают, что правы они, а не те, кто утверждал, что документ как-то мешает странам «нормандского формата».

Нужно также особо отметить, что когда процесс принятия закона о реинтеграции был завершен, от официальных американских структур и лиц не последовало абсолютно никакой реакции. Молчат даже страницы в Твиттере американского посольства в Украине (обычно живо реагирующие на любое мало-мальски значимое событие в нашей стране) и Курта Волкера.

И потому точно так же, как и украинские оппозиционеры, смешно выглядят многие российские политики и эксперты, которые подобно главе комитета Совфеда по международным делам Константину Косачеву говорили: «Полагаю, Германия и Франция как участники Минского процесса должны дать надлежащую оценку «антиминскому» акту Украины, который в корне переворачивает ситуацию во внутриукраинском урегулировании».

Такой оценки, как видим, не последовало. Впрочем, для российского МИД такая реакция была ожидаемой, и его заявление было подчеркнуто жестким:

«Нельзя не обратить внимание, что принятие закона удивительным образом «совпало» по времени с анонсированным в Вашингтоне решением о готовности США поставить на Украину летальные вооружения. К сожалению, мы являемся свидетелями создания ситуации, чреватой опасной эскалацией на Украине с непредсказуемыми последствиями для всеобщего мира и безопасности».

Особо стоит обратить внимание на жесткий тон интервью «Коммерсанту», данное Сергеем Лавровым: «Россия имеет свои красные линии в политике, и Запад должен их уважать». По словам министра, Россия имеет право защищать интересы своих соотечественников, тем более когда они подвергаются гонениям во многих странах, когда их права притесняются, как это произошло на Украине. Точно такой же красной линией были и события августа 2008 г., когда Грузия напала на Южную Осетию и российских миротворцев.

Можно констатировать, что с момента заключения Минских соглашений столь однозначных слов из уст официальных представителей Москвы не звучало. Заявлено о «красных линиях» и совершенно недвусмысленно указано на пример событий в Южной Осетии в 2008 г.

Видимо, в Москве всерьез опасаются попыток разрешить ситуацию по «хорватскому» (или, если хотите, неудачному «грузинскому») сценарию и решили предупредить о своей реакции все заинтересованные стороны. К слову, как раз в эти дни в Хорватии пребывал с визитом министр обороны Украины Степан Полторак, сообщивший: «Мы будем изучать опыт Хорватии, чтобы найти правильные решения украинской ситуации».

В этом контексте любопытно, что в сюжете об Украине, показанном в программе «Воскресное Время», вновь напоминается о «грузинском опыте».

О Порошенко, сцепившем зубы

Вечером 19 января в Нью-Йорке Сергей Лавров счел необходимым представить свое видение и причин благодушной позиции Запада на принятие закона о реинтеграции: «Закон... если подходить с юридических позиций, перечеркивает Минские договоренности, которые были единогласно одобрены СБ ООН в резолюции, принятой через несколько дней после встречи четырех руководителей «нормандского формата» в Минске. Для нас это очевидно.

...Надеюсь, что в частных, приватных, закрытых контактах Киеву об этом говорят из Берлина, Парижа, Вашингтона, других столиц. Но, взяв под свое крыло эту абсолютно недоговороспособную власть, Запад уже не может публично выступать с критикой того, что делают его «подопечные».

Но завершил он посвященный Украине фрагмент выступления так: «Мы будем добиваться того, чтобы все записанное в Минских договоренностях выполнялось. Попытки «сбить прицел» и увести куда-то в сторону эти дискуссии, стремление найти новые повестки дня, новые методы, новые формы неприемлемы. Мы будем спокойно и твердо отстаивать тот честный пакет, под которым подписался Президент Украины П. А. Порошенко, лидеры Донецка и Луганска».

В том же духе и прочая реакция на закон в Москве, Донецке и Луганске. Суть сводится к тому, что документ плох, но мы будем и дальше следовать Минским соглашениям. А это как раз то, что нужно Киеву. Ведь таким образом признается, что отношение к Украине качественно не меняется.

И хотя градус официальной антироссийской риторики со стороны украинской власти остается крайне высоким, есть моменты, указывающие на попытки Петра Порошенко «объясниться» с Москвой.

Так, именно в тот день, когда стало известно, что закон о реинтеграции будет рассматриваться первым пунктом в повестке дня пленарной недели, Климкин и Лавров провели телефонные переговоры. А 20 января президент принял главу УПЦ митрополита Онуфрия. Формально оба мероприятия были связаны исключительно с проблемой освобождения пленных.

То, что эта тема используется как повод для многозначительных политических жестов, я писал неоднократно. И в данном случае, извините за профессиональный для политолога цинизм, мне крайне сложно представить, что именно этот вопрос заставил Порошенко провести встречу, которая у «патриотического сообщества» не могла не вызвать вполне предсказуемой реакции. Настолько предсказуемой, что дабы как-то ее сбить, известный «порохобот» Мирослав Орешко разместил в Фейсбуке следующий комментарий (приношу извинения за вынужденное цитирование): «Главная цель Президента Украины освободить как можно быстрее наших братьев из плена. Для этого нужно сцепив зубы, как пингвин «улыбаться и махать» даже врагу Украины, агенту КГБ в рясе священника. Такая политика»

На самом же деле, по имеющейся у нас достоверной информации с Банковой, через владыку Онуфрия Порошенко пытался передать некие сигналы Москве, указывающие на вынужденный характер принятия закона о реинтеграции под сильным внутренним и внешним давлением.

В Белом же доме полагают, что усилением поддержки Киева (вплоть до разрешения поставок ему летального оружия) можно добиться более глубоких, чем предусмотрено Минском, уступок со стороны Москвы, что должно дать возможность администрации Трампа говорить о большой дипломатической победе и снять таким образом почву для атаки неоконов.

Но Москва давать повод для таких рапортов не намерена, предупреждая о возможных последствиях и требуя более активной реакции со стороны того Запада, который в эскалации не заинтересован.

Однако действительно (и Запад, несомненно, будет публично обращать на это внимание) закон не вводит никаких норм, препятствующих выполнению Минских соглашений, а значит, не должен мешать переговорам. Да, текст закона демонстрирует второстепенность этих договоренностей для Киева, но в правовом смысле такая демонстрация не является разрывом.

Ключевое обстоятельство, которое возмущает Москву, — тот факт, что Украина не ведет прямых переговоров с представителями т. н. ДНР и ЛНР, — сложилось не вчера, и закон ничего не меняет в этой практике, полностью поддерживаемой Западом, для которого эти лица также не являются представителями соответствующих территорий. И эта позиция опирается на несовершенство «расплывчатых» Минских соглашений, которые не предписывают вести такой диалог где-либо, помимо Трехсторонней контактной группы, в которую непризнанные ДНР и ЛНР не входят как полноценная сторона.

Это лишний раз было подчеркнуто, когда в день принятия закона после первого в этом году заседания ТКГ представитель ОБСЕ Мартин Сайдик выразил особую благодарность «своим коллегам Л. Кучме и Б. Грызлову». Посланцы из Донецка и Луганска для него не коллеги. Но ведь и группа-то официально трехсторонняя (Украина, Россия, ОБСЕ).

И переговоры в Минске и в «нормандском формате», конечно, продолжатся, но как и прежде это будут бесконечные переговоры без фиксации результатов. Не угрожает ли это обострением военных действий?

Пока такое опасение и план реанимации урегулирования высказал лишь обозреватель агентства «Блумберг» Леонид Бершидский, кстати, бывший россиянин, уехавший в Германию в 2014 г. в знак протеста против присоединения Крыма.

В своей колонке он отметил, что закон декларирует отказ от Минских соглашений, и Германия и Франция должны взять на себя активность в мирном решении, которое автор видит так: на неподконтрольную территорию вводятся миротворцы, которые организуют там выборы, после чего Украина должна получить контроль над границей. О статусе и конституционных поправках ничего не сказано, но отмечается, что Киев должен гарантировать отказ от уголовного преследования тех, кого считает коллаборантами.

Для реализации плана, по мнению автора, Берлин и Париж должны угрожать России отказом от второй ветки «Северного потока», а Украине — отказом от безвиза (одного из немногих достижений новой власти). Но, как считает Бершидский, на Киев надо давить в заметно большей степени, чем на Москву.

Хотя очевидно, что Киев в основном переносит это давление не менее успешно, чем санкции — Москва.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Великое изгнание

Вы узнаете: почему ни одно из западных посольств не осудило депортацию Саакашвили, что...

Трамп «запустил дурочку»

Администрация США ясно дала понять, что она заинтересована в «сдерживании»...

Очередной шаг к коллапсу

Bыборы будут проходить в неслыханной доселе атмосфере, когда еще важнее не то, как...

Когда ОРДЛО захочет в «большую Украину»

«Гуманитарная ситуация на востоке Украины продолжает усугубляться и сегодня...

«После войны буду работать над тем, чтобы она никогда...

Мы передвигаемся по своей территории, там — за линией разграничения — тоже наша...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Сергей Супонин
28 Января 2018, Сергей Супонин

Вот один из Хорватских опытов, суть которого в том, что раздробив в 1941 г. Югославию, немцы обласкали Хорватию и прикрутили Сербию; хорваты-католики стали убивать сотни тысяч православных сербов на своей территории, и это усилило в Сербии ненависть как к хорватам так и немцам, вы, мол, ответственны за зверства ваших любимцев. Уж не после ли визита нашего Мин обороны в Хорватию (он же не дипломат) у нас стали на официальном уровне праздновать Рождество Христово по-католически? При перенятии "Хорватского опыта" следует помнить, что у сербов за спиной не было России с ее армией и с ее ВПК. Свой-то украинский ВПК мы интенсивно угрохали... А надежды на исключительно очередной ленд-лиз - есть ни что иное как проявление функционального идиотизма. Пора бы усвоить практику "Стыд и срам на всю Европу за такую простоту. На мериканских выборах лизали жопу - оказалось что не ту!"

- 6 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка