К военному положению через мат и пшик

№48 (885) 30 ноября — 6 декабря 2018 г. 29 Ноября 2018 4.8

О том, что причины войны и повод к ней — это разные вещи, нам рассказывал учитель истории еще в школе, как и о том, что когда присутствует первое, то обязательно приключится и второе.

Характерно, что термин Casus belli (что и переводится как «случай, повод для войны») как юридический термин существует со времен римского права. Действительно, удачный Casus belli позволяет, во-первых, мобилизовать патриотические настроения в собственной стране, а также обеспечить более благоприятный международный фон: союзники скорее поддержат, нейтралы не склонятся к поддержке объекта нападения, да и для союзников удачный Casus belli (превращающий фактическую жертву агрессии в ее виновника) может стать отличным поводом («повод для повода» — такая вот тавтология получается) уклониться от выполнения своих обязательств.

Впрочем, не только, собственно, в вопросе начала войны, но и во многих других, более или менее близких к политике вещах удачный или нет повод может стать залогом успеха или провала всего мероприятия. В идеале же повод должен быть таким, чтобы отличить от причины его было крайне сложно.

О «драке», которая была гарантирована

Больше года назад, едва только был подан законопроект о реинтеграции Донбасса, я писал, что он может стать основой для отмены выборов по следующему сценарию. Появляется обращение в Конституционный Суд: обязывает ли президента установленный этим законом факт российской агрессии ввести военное положение на период до прекращения агрессии (т. е. до предусмотренной данным законом констатации Минобороны и МВД Украины факта вывода российских войск).

Утвердительный ответ КС в этом случае не требует казуистики, ибо законодательство Украины прописано так, что понятие «агрессия» в нем аналогично понятию «война». К тому же в составе КС есть судьи, которые полагают, что военное положение в стране де-факто существует, и на этом основании не поддерживают проекты конституционных поправок: Конституция запрещает ее изменение в условиях военного положения.

Запрещает она и проведение выборов ВР в таких условиях. Насчет выборов президента и местных выборов Конституция молчит, но норма об их запрете существует в Законе Украины «О правовом режиме военного положения» с того момента, как он появился.

Обратиться в КС вправе любой полномочный на то субъект: президент, группа народных депутатов, Верховный Суд, омбудсман, Верховный Совет Автономной Республики Крым. Впрочем, последний не существует, а для президента здесь политтехнологично не проявлять инициативу, а оказаться как бы ни при чем.

Но в последние недели стало казаться, что такой сценарий, означающий отмену всех выборов на неопределенный срок, — это сугубо абстрактная возможность. Ведь если б он реализовывался, то в КС упомянутое обращение уже наверняка поступило бы, ведь этот орган работает неспешно. Ну а срывать выборы лучше все же до того момента, как избирательный процесс уже запущен.

Но раз такое обращение не появилось, можно было предполагать, что либо Запад заранее убедительно попросил Порошенко избежать срыва выборов, либо у президента не были уверены в позитивном вердикте (скажем, ввиду боязни судей запятнать репутацию политическим решением равновесным отмене политреформы при Януковиче). Наконец, теоретически можно допустить, что никто не догадался разыграть подобную карту. Впрочем, в подобное поверить трудно: политики хорошо понимают собственные интересы. Но для инициирования военного положения отнюдь не обязательно толкование КС закона о реинтеграции Донбасса. Достаточно обострения ситуации, которая послужила бы причиной для подобного решения. Такое обострение произошло 25 ноября.

Суть конфликта в том, что три украинских боевых корабля (два бронекатера и буксир) направлялись из Одессы в Бердянск на подкрепление группировки ВМС Украины в Азовском море. Проделать этот путь, минуя Керченский пролив, невозможно, и 22 сентября два украинских корабля уже проходили по такому маршруту в соответствии с признанным международным и российским законодательством правом мирного прохода, а также договором между Украиной и Россией об использовании Азовского моря.

Тем более что с формальной точки зрения, исходя из позиции Украины, у нее были все основания осуществить передислокацию трех кораблей ВМСУ «самоходом» через Керченский пролив — во-первых, Крым аннексирован незаконно, де-юре это украинские территориальные воды, и мы, мол, вправе ходить в них куда и как заблагорассудится, во-вторых — российско-украинское соглашение о совместном использовании Азовского моря гарантирует беспрепятственный проход гражданских и военных кораблей двух стран через Керченский пролив.

Но в любом случае действуют и навигационные ограничения по судоходству в Керченском проливе, особенно под арками моста, требующие заблаговременного оповещения диспетчерской службы и получения от нее разрешения на проход, принятия на борт лоцмана (и оплаты его услуг) и ожидания своей очереди, что может занять до двух суток.

Как водится, версии сторон относительно этих пунктов кардинально расходятся: украинская утверждает, что все необходимые запросы сделала (но еще раз уточню, что проход через пролив носит разрешительный, а не уведомительный характер).

Российская же сторона сообщает, что заблаговременно сообщила украинской о закрытии акватории. Согласно версии РФ (она появилась на сайте ФСБ вечером 26 ноября), незадолго до приближения украинских кораблей к проливу 25 ноября в 22.23 (по московскому времени) российский пограничный катер сообщил украинцам «о закрытии района в территориальном море РФ на подходе к Керченскому проливу со стороны Черного моря».

Т. е. Россия к югу от Керченского пролива закрыла акваторию, которую считает своими территориальными водами. Право на временное закрытие таких вод на недискриминационной для других стран основе (если закрывать — то для всех) прибрежные государства имеют. Но даже в подробном описании событий по версии ФСБ ничего не говорилось, на какой период закрывается соответствующая акватория, а также о причине закрытия. Похоже, что таковой стало приближение украинских кораблей.

Как бы там ни было, существовала большая вероятность того, что Россия — даже при безукоризненном соблюдении процедуры — не пропустит под мостом украинские боевые корабли. Попытка же прорыва безнадежна и чревата самыми тяжкими последствиями. К тому же 300—400-мильный переход двух речных катеров и портового буксира с паспортной мореходностью 3 балла через открытое, весьма неспокойное в ноябре море — весьма рискованное мероприятие, в то время как суда вполне подлежат переброске по железной дороге.

В общем, помните, как бравый солдат Швейк назначает своему горячему приятелю саперу Водичке встречу в кафе «У чаши» после войны? На вопрос последнего: «А драка там будет?» — он ответил: «Ну, если мы придем, то обязательно будет!» А возвращаясь от мировой классики, признаем — «драка» была гарантирована.

Итак, по российской версии, украинские корабли вошли в территориальные воды РФ (в 12-мильную зону от берега), после чего россияне объявили их нарушителями границы и стали препятствовать их дальнейшему продвижению. При этом российский представитель в ООН утверждает, что украинские катера были в водах, которые и до 2014 г. являлись российскими. Однако делимитации морских границ между Украиной и Россией в Черном море не было никогда. И даже в версии ФСБ не говорится о нарушении российской границы на 2014 г. Самостоятельная же проверка указанных координат показывает: когда российские корабли стали препятствовать украинским, те находились примерно в 12 км от входа в пролив — на одинаковом расстоянии от крымского и таманского берегов.

По украинской версии: о закрытии территориальных вод украинским морякам сообщили спустя несколько часов после столкновения. Тем не менее страница ВМС в Фейсбуке сообщала, что корабли продолжают выполнять задание. В то же время погранслужба ФСБ заявила, что в 11.30 из Бердянска выдвинулись два украинских бронекатера, которые «на предельной скорости следуют в направлении Керченского пролива в район провокации, организованной украинской стороной». Украина эту информацию не опровергала.

Затем со ссылкой на ФСБ ТАСС сообщил, что эти корабли повернули обратно. Но эта информация появилась только в 21.30, хотя, несомненно, поворот произошел значительно раньше: если бы они двигались к проливу, то к этому времени давно бы его достигли, но информации об их приближении к этому месту не было.

Надо сказать, что, когда в сентябре украинские корабли проходили Керченский пролив, их встречали те же два бронекатера. Можно предполагать, что имел место тот же план, и катера заранее получили приказ выдвигаться к расчетному времени прохождения пролива тремя украинскими судами из Черного моря. Но этот приказ своевременно не был отменен, и такое выдвижение объективно стало игрой на нервах у России (потому в Москве и задержали информацию о повороте бронекатеров).

Что же касается украинских кораблей с другой стороны пролива, то, по украинской версии, они просто стояли на якоре, а затем двинулись обратно. По российской — они были в течение 8 часов блокированы, а под покровом темноты попытались уйти, в то время как россияне хотели их остановить, видя в них нарушителей границы, и после предупреждений применили огонь на поражение.

Как только стало известно о захвате всех трех кораблей и находящихся на них моряков, среди которых есть раненые, президент собрал СНБО, по итогам которого и подписал указ о военном положении сроком на два месяца.

Об обрядах, которые заставят соблюдать

Власть сверхоперативным объявлением о введении военного положения лишний раз продемонстрировала свою «сверхзадачу» в сложившейся ситуации, поскольку объявленные сроки действия военного положения (ВП) означали как минимум перенос президентских выборов, ибо по закону они должны быть назначены Радой за 100 дней до них, а за 90 дней начинается избирательный процесс.

Однако понятие «выборы» означает не только голосование, но и всю избирательную процедуру, включая их объявление. Следовательно, норма о их непроведении во время военного положения касается и назначения их даты.

И первый вопрос, возникший у многих, сводился к тому, мог ли Петр Порошенко пойти на эту комбинацию без согласования с западными партнерами. И мой ответ — однозначно мог. Четыре с половиной года его пребывания в президентском кресле наглядно показали, что свои интересы в отношениях с Западом он готов отстаивать не то чтобы жестко, но весьма и весьма изворотливо.

Год он умело уклонялся от выполнения требования об отставке генпрокурора Шокина, а когда «возможности сопротивления» были исчерпаны, вместо западной креатуры поставил на это место своего ближайшего соратника Луценко, несмотря на все обещания и обязательства притормозил создание Антикоррупционного суда, который до конституционной даты президентских выборов (март 2019 г.) точно не заработает. И таких примеров много. Порошенко умело пользовался явно оформившимся постулатом «непогрешимости Украины» в заявлениях западных лидеров.

Киев можно было, пусть и аккуратно, критиковать за слабую борьбу с коррупцией, низкие темпы реформ, гораздо мягче — за проявления национализма и правого радикализма. Но когда касалось ситуации на востоке Украины, выполнения Минских соглашений — тут Украина была априори и всегда права, предельно аккуратные реплики недовольства политикой Киева высказывались языком дипломатических экивоков, понятным лишь тем, кто в теме и способен улавливать нюансы.

Очевидно, на Банковой рассчитывали, что так будет и в этот раз, что в западных столицах будут просто вынуждены принять киевскую версию событий, а значит — и «реакцию» в форме введения военного положения. Но, повторюсь, смысл происходящего был абсолютно ясен. По нашей информации, на Банковой всерьез рассчитывали, что «там» попросту не «просекут» коллизию с выборами, а потом уже будет поздно менять позицию. Надеялись и на «фактор воскресенья», в расчете, что вечером выходного дня в соответствующих структурах на месте будут только дежурные клерки, не особо владеющие всеми нюансами «украинской проблематики».

Просчет заключался в том, что не были учтены два момента. Во-первых, при политической целесообразности на Западе могут «не заметить» те или иные нарушения демократической процедуры, но «обряды нужно соблюдать», а отмену выборов «не заметить» категорически невозможно, тем паче с учетом сакрального отношения там (пусть и на словах) к демократическим институтам. Во-вторых, именно в силу того, о чем я писал выше, во всех западных столицах рассчитывают, что после 31 марта на Банковой появится новый хозяин, и такой «фокус» от нынешнего там не мог не вызвать резкого неприятия.

Однако не менее важен и вопрос, создавал ли все-таки Порошенко ситуацию намеренно или лишь воспользовался ею? На мой взгляд, вторая версия выглядит убедительнее. Ведь в Киеве не могли заблаговременно предвидеть ни того, что Россия закроет соответствующую акваторию, ни того, к каким силовым действиям она прибегнет. Но я допускаю, что мог быть заблаговременно определен перечень ситуаций, которые допускают реагирование в форме военного положения. Объективно такое определение необходимо как часть общей стратегии (даже без учета той выгоды, которую давало Порошенко это положение).

Введение военного положение на 60 дней как минимум означало бы, что оно истечет во время зимних парламентских каникул, и утвердить дату выборов Рада сможет не раньше 1 февраля. Т. о. они были бы назначены не ранее чем на 13 мая. Но это было бы максимально благоприятным для выборов сценарием. Ведь военное положение можно продлевать по той же процедуре, по которой оно вводится. А успех первого шага показал бы, как далеко можно пойти.

Если бы указ о военном положении был легко утвержден Радой в изначально предложенном виде, то в такой атмосфере более вероятным становился и сценарий увековечения военного положения через КС. К президентской команде пришел бы аппетит во время еды. И чем дальше — тем больше были бы заинтересованы в отмене парламентских выборов те, кому на них ничего не светит.

Теоретически у президента были все основания надеяться на гладкое утверждение указа. Предыдущая парламентская неделя показала, что традиционное парламентское большинство в состоянии провести все нужные Порошенко решения. Речь идет о конфигурации большинства, сложившегося еще при утверждении премьером Гройсмана. Это формальная коалиция из фракций БПП и НФ и неформальные члены коалиции, обычно голосующие вместе с ней: две группы депутатов-мажоритарщиков «Возрождение» и «Воля народа» и несколько внефракционных, в основном также мажоритарщиков.

У НФ по соцопросам нулевой рейтинг, следовательно, теоретически он должен быть за оттягивание президентских выборов, которое перейдет в отсрочку парламентских. Мажоритарщики традиционно ориентируются на власть и также теоретически должны быть рады: мандат сохраняется, а деньги на кампанию тратить не надо.

Что же касается входивших в коалицию «Европейская Украина» при премьере Яценюке фракций «Батькивщины», Радикальной партии и «Самопомочі», то они также не раз голосовали вместе с властью по идеологическим вопросам, а в данной ситуации их оппозиционность Порошенко должна была уравновешиваться боязнью прослыть непатриотами, которые-де наносят Верховному главнокомандующему удар в спину и подрывают оборонные усилия.

Разумеется, можно было вспомнить, что власть не вводила военное положение и в более драматичные моменты, а также задавать обоснованный вопрос о том, как практически оно повлияет на военную ситуацию (в итоге такие слова прозвучали).

Но поначалу казалось, что все пойдет по порошенковскому сценарию, ведь первоначальную критику депутатами от «Самопомочі» президентского указа осадил их лидер Андрей Садовый. А кандидат в президенты Анатолий Гриценко сразу после заседания СНБО поддержал военное положение в Фейсбуке. Думаю, причина такой позиции была не только в их личных взглядах и боязни прослыть непатриотами, но и в том, что они считали утверждение военного положения неизбежным и не решались этой неизбежности противиться.

С другой стороны, уже днем 26 ноября, когда появляется текст указа Порошенко, Гриценко в той же соцсети его критикует. Но и это может быть связано не только с его личной оценкой, но и с тем, что политик получил информацию — в изначальном виде не пройдет.

Угроза превращения указа в полный пшик стала с особой силой очевидна после того, как президента не поддержал НФ, потребовав сокращения срока ВП, ограничения его территорий и гарантий президентских выборов. Многие политики стали говорить, что необходимо провести выборы в срок. Думаю, сыграло роль и соответствующее обращение трех президентов — Леонида Кравчука, Леонида Кучмы и Виктора Ющенко, которое распространил в Раде Кравчук. Речь шла том, что сейчас военное положение обусловлено в основном политическими мотивами. И если уж вводить его, то так, чтобы оно не помешало факту проведения выборов и не способствовало бы ущемлению прав и свобод.

Также президенты отметили экономический аспект, который обычно оставался без внимания: «Существует еще один беспрецедентный риск, связанный с военным положением, — это правовой хаос в государстве. Каждая сделка между субъектами хозяйствования содержит пункт о невыполнении условий договора в связи с обстоятельствами непреодолимой силы, одним из которых является военное положение. Блокирование расчетов за товары и услуги приведет к параличу бизнеса, существующие инвестиционные проекты будут заморожены, потенциальные поступления отменены, отток капиталов из банков приведет к неуправляемой инфляции. Трудно представить, каким станет курс гривни».

Главные дебаты прошли не на заседании Рады, а до него, в кулуарах, так как «фронтовики» и представители группы УДАР в БПП хотели позволить президенту сохранить лицо, а для этого не стоило обнажать степень разногласий с ним. В итоге глава государства подал иной проект указа для утверждения: военное положение вводится на 30 дней в 10 областях, которые граничат с Россией (в т. ч. по морю) и с Приднестровьем. Что же касается гарантий проведения президентских выборов, то их 26 ноября создала сама Рада, назначив выборы на 31 марта.

О большой войне, которую никто не ждет

Правда, здесь есть правовой нюанс. Да, Рада проголосовала за это постановление еще до того, как был подписан и обнародован закон об указе президента о введении военного положения. А согласно закону «О правовом режиме военного положения» такой указ вступает в силу лишь после подобной парламентской ратификации. Однако в самом указе военное положение отсчитывается от 14 часов 26 ноября. Следовательно, выборы назначены Радой уже во время военного положения. Теоретически это дает основания для того, чтобы опротестовать постановление в Конституционном Суде. Но практически такой сценарий — после произошедшего в Раде — выглядит маловероятно.

Согласно помещенному на сайте ВР тексту его повторного указа, за который и голосовали депутаты, на период действия ВП «могут ограничиваться конституционные права и свободы человека и гражданина, предусмотренные статьями 30—34, 38, 39, 41—44, 53 Конституции Украины, а также вводиться временные ограничения прав и законных интересов юридических лиц в пределах и объеме, которые необходимы для обеспечения возможности внедрения и осуществления мер правового режима военного положения, предусмотренные частью первой статьи 8 Закона Украины «О правовом режиме военного положения».

Перечисленные статьи Конституции касаются неприкосновенности жилища (ст. 30), тайны переписки и телефонных разговоров (ст. 31), невмешательства в частную жизнь, в частности в плане запрета сбора конфиденциальной информации (ст. 32), свободы передвижения (ст. 33), свободы мысли и распространения информации (ст. 34), права избирать органы власти (ст. 38, очевидно, это касается выборов в объединенных громадах, запланированных на время введения военного положения), права на мирные митинги и демонстрации (ст. 39), права собственности (ст. 41, которая допускает в условиях военного положения принудительное отчуждение собственности с последующей компенсацией ее стоимости), права на предпринимательство (ст. 42), права на труд (ст. 43, очевидно, речь идет о возможности в случае ВП введения трудовой повинности), права на забастовку (ст. 44), права на образование, в частности на обучение на родном языке (ст. 53).

Относительно права на образование не очень понятно, что имеется в виду, поскольку слово «образование» отсутствует в законе «О правовом режиме военного положения». Видимо, речь идет о распространении трудовой повинности на учащихся в ущерб их праву на образование.

Впрочем, упомянутые ограничения не обязательны, а лишь возможны. По закону военное командование определяет, целесообразно ли прибегать к ним. Правда, в законе прямо указано, что во время действия этого правового режима запрещаются «забастовки, массовые собрания и акции».

Конечно, любая власть не прочь ограничить права граждан, особенно в трудные для себя моменты, но после того, как в «главном пункте» (о сроке действия) пришлось пойти на кардинальные уступки, военное положение становилось совершенно формальным и совершенно непонятным: зачем вообще оно понадобилось, какие, собственно, последствия оно несет? «Военное положение — это и есть ограничение прав и свобод граждан», — пришлось объяснять с трибуны Рады Александру Турчинову.

Неясно, ни насколько широко указанные выше ограничительные меры будут применяться на практике, ни то, как благодаря ВП Украина сможет в течение месяца улучшить свои позиции в нынешнем конфликте. Ведь его обострение связано с ситуацией на Черном и Азовском морях, где Украина объективно не может изменить соотношение сил.

Думаю, абсолютное большинство политиков понимают, что большая война Украине сейчас не грозит. И, вероятно, через месяц президент сможет утверждать, что благодаря режиму ВП Украина повысила боеготовность. Однако лично для него операция с введением ВП уже сейчас выглядит неудачной.

Да, депутаты дали ему отступить, сохранив лицо (хотя и сопровождали обсуждение инициативы Порошенко матом, вызвавшим даже протест президента), и не стали загонять его в угол, рискуя самим показаться непатриотичными. Но ситуация вскрыла картину поддержки Порошенко в Раде. Картина получилась отнюдь не столь оптимистичной, как казалось еще накануне: поддержка части нынешних сторонников, в т. ч. второй по силе фракции НФ, условна, и чем ближе к выборам, тем больше будет зависеть от его рейтинга.

Причем, похоже, партия Яценюка вела себя так, потому что ее депутаты договорились с конкурентами Порошенко о собственном политическом выживании. Впрочем, об условности поддержки президента можно было догадываться и раньше, но одно дело просто догадки, другое — публичная демонстрация этой условности, которая становится фактором, работающим на снижение рейтинга главы государства.

Итак, в результате «консультации», которые предшествовали принятию окончательного варианта, свелись к усилиям Порошенко сохранить лицо, не превратить ВП в полную профанацию. Однако он не сильно преуспел. Пункт 3 указа, предусматривающий возможность ограничения конституционных прав граждан, сохранился, но президенту пришлось дать устное обещание, что им он воспользуется только в случае прямого наземного вторжения российских войск, а главное — действие ВП ограничено десятью областями.

В такой конфигурации не нужно искать некие «вторые смыслы» типа того, что это в основном области юго-востока, где на прошлых выборах Порошенко получил наименьшее число голосов. Главное, что собственно требовалось оппонентам президента из Рады, чтобы ВП не затронуло Киев (а также Львов), столицу, где ведется основная политическая жизнь, где расположено подавляющее большинство общеукраинских СМИ. Т. о. ВП в окончательном варианте может оказаться полной профанацией если не де-юре, то де-факто. Ни одной из поставленных им политических задач Порошенко не достиг.

Примечательны и позиции прочих политсил при обсуждении ВП. Позиции главных парламентских «майданных» оппозиционеров нынешней власти («Батькивщина», «Самопоміч» и Радикальная партия Ляшко) были близки и понятны: за ВП, но без ущерба выборам и ограничения прав. Именно эти три фракции блокировали трибуну и президиум, дабы не допустить голосования по первому президентскому варианту с ходу, причем «Батькивщина» и «Самопоміч» старались вербально не сильно активничать, чтобы и срыва выборов не допустить, и свой патриотический электорат не разочаровать, не дать повода обвинить себя в непатриотической позиции.

А вот Олег Ляшко дрался, аки лев. И это очень любопытный момент, ведь в отличие от Тимошенко и Садового, которые всерьез рассчитывают на победу в президентских выборах, он свои шансы наверняка хорошо понимает: он сугубо «нишевый» политик, и его задача на президентских выборах не более чем «демонстрация флага». Главный для него день, который год кормит, — на парламентских выборах, где от количества полученных в парламенте мест зависит его политическое влияние на всю последующую каденцию.

Т. е. для Ляшко перенос президентских выборов особо не принципиален и крушением надежд не является. Значит, его позиция обусловлена пожеланиями «генерального спонсора», коим, что ни для кого не секрет, является Ринат Ахметов. Т. е. можно сделать вывод, что крупнейший олигарх Украины не заинтересован в сохранении у власти Петра Порошенко. И это позволяет по-новому взглянуть на раскол в «Оппоблоке» между группами «фирташевцев» и «ахметовцев», каждая из которых обвиняет другую в работе на власть. Обе группы, естественно, выступили против ВП в принципе, но не особенно активно, что с тактической точки зрения, может, и правильно, поскольку могло добавить аргументов сторонникам ВП (видите, мол, как против него борются «агенты Москвы»).

Об угрожающих масштабах дрейфа

Один из самых неприятных для президента моментов в том, что против первоначального варианта выступила фракция НФ, причем с подачи Авакова, который, по имеющейся информации, заявил на заседании фракции, что он против военного положения. И именно «фронтовики» предложили формулу реализованного «компромисса»: сокращение срока ВП на 30 дней, ВП только в отдельных регионах и сразу назначение даты президентских выборов. Т. о. дрейф НФ и персонально Авакова обретает угрожающие для Порошенко масштабы.

Добавились к уже имевшимся новые вопросы и относительно ближайшего соратника президента Юрия Луценко. Он не участвовал во всех «движениях» вокруг ВП, поскольку был в отпуске в Японии. Вполне вероятно, что это отпуск «политический». А учитывая прежние заявления, есть все основания полагать, что по возвращении Луценко куда категоричнее потребует своей отставки.

В общем, генеральное наступление, предпринятое Порошенко, завершилось оглушительным провалом. В крайне сомнительном активе — совершенно бесполезное военное положение, в пассиве же — явная потеря контроля над парламентом, новые весьма серьезные трещины в коалиции, реальный развал собственной команды и экономические проблемы.

И главное — на фоне всего этого в «перспективы» Порошенко уже никто не верит и будет действовать в соответствии с этим пониманием. А значит, процесс развала действующей власти может принять характер раскручивающейся спирали. Но вот другой, самый тревожный вопрос: не последуют ли в силу этого новые, еще более опасные авантюры? Ведь терять, похоже, уже нечего. Другое дело, что непредсказуемость политики Киева все более раздражает Запад, и это тоже может стать своего рода сдерживающим Банковую фактором.

Уже очевидно, что не менее, чем внутренние союзники, Петра Порошенко в «керченском деле» огорчили и продолжают огорчать его союзники и старшие партнеры на Западе. Правда, до открытой критики Киева и в этот раз дело не дошло, но крайняя сдержанность западной реакции бросается в глаза. Первые заявления НАТО и ЕС хотя и содержали дежурные слова о поддержке территориальной целостности Украины, ее права на свободное судоходство в Азовском море и призыв к России освободить захваченные корабли и моряков, но осуждения последней в них не было, наоборот — призыв к обеим сторонам проявлять сдержанность. В ситуации, когда одна из сторон — друг и союзник, а вторая — в лучшем случае «трудный партнер», такое уравнивание указывает на многое.

В аналогичном ключе выдержаны и заявления представителей других ведущих западных держав. Особняком, кроме заявлений особо дружественных к Украине государств, можно поставить разве что запись в Фейсбуке Курта Волкера, но он сам фигура полуофициальная, а заявления в соцсетях также могут трактоваться как частное мнение.

У Петра Порошенко в первой половине дня 26 ноября состоялся телефонный разговор с Ангелой Меркель. Приведу одну фразу из сообщения Банковой относительно реакции собеседницы украинского президента: «Ангела Меркель выразила обеспокоенность эскалацией российской агрессии с применением оружия и сообщила, что будет делать все для деэскалации». Но в информации о разговоре на сайте Меркель нет осуждения России, а сказано лишь: «Канцлер выразила свою обеспокоенность по поводу ситуации и подчеркнула необходимость деэскалации и диалога, над чем она будет работать».

Ну а самое показательное, что заседание Совбеза ООН по следам инцидента в Керченском проливе инициировала не «жертва агрессии», а сам «агрессор». Правда, оно не состоялось, прозападное большинство в Совбезе решило его не проводить. Иначе говоря, ведущие западные державы избавили себя от необходимости развернутого изложения своей позиции по этому вопросу.

Настоящий же всплеск дипломатической активности начался ближе к полуночи 26 ноября. Высказался, наконец, Дональд Трамп, после десятка сделанных в этот день постов в Твиттере на разные темы написавший: «Нам не нравится, что происходит. Я работаю с европейскими лидерами над решением проблемы. Они не в восторге. Мы все работаем над этим вместе».

Тогда же появились сообщения о телефонных разговорах Порошенко с госсекретарем Майклом Помпео (о реакции главы американского внешнеполитического ведомства на информацию от Порошенко в сообщении Банковой ни слова) и Владимира Путина — с Ангелой Меркель. В последнем случае отмечу, что сообщение о разговоре на сайте Кремля появилось в 0.30 27 ноября по Москве.

Вряд ли рабочий график лидеров не позволял им обсудить столь острую тему раньше, в более удобное время. Более вероятно, что стороны ждали завершения «коллизии» в Киеве с утверждением военного положения, а главное — определенности в вопросе о выборах, после чего можно было бы обсуждать ситуацию, имея полную картину. Это же относится к твиту Трампа и разговору с Помпео.

В целом понятно, что консультации на разных уровнях велись весь день, и вряд ли кто-либо из их участников искренне старался поддержать Украину и президента Порошенко.

В заключение темы международной реакции приведу заявление министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен от 27 ноября: задача Украины — предоставить доказательства, которые подтверждали бы ее версию событий 25 ноября в Керченском проливе, что до сих пор полностью неясно, по какому сценарию происходил инцидент. «Украина должна предоставить доказательства конкретных событий. Россия должна обеспечить свободный проход по водным путям, и она не должна действовать несоразмерно». Также Германия призывает РФ отпустить украинских моряков и вернуть корабли.

«Несоразмерность» вкупе с требованием к противоположной стороне предоставить доказательства — это фактическое признание правоты действий. Впрочем, практически весь Запад занял в керченском инциденте позицию внешнего нейтралитета, что уже само по себе для Киева крайне непривычно и неприятно, а о том, что было сказано украинским представителям «не для печати», не решаются сообщать даже наши источники.

Единственное, что можно утверждать достаточно однозначно, — Меркель в разговоре с Порошенко совершенно недвусмысленно высказала позицию всего Запада относительно вероятного переноса президентских выборов и отметила, что если такое решение будет принято, то и публичная реакция на инцидент в проливе грозит быть крайне неблагоприятной для Киева, не говоря о других проблемах.

Именно этим объясняется то, что Порошенко практически сразу согласился с указанными выше «корректировками», которые фактически нивелировали президентский указ о ВП. Впрочем, и уже известная к тому времени позиция Запада явно добавила смелости противникам затягивания действия ВП и возможности переноса выборов.

Т. е. Порошенко вынужден прислушиваться к советам Запада, а его противники надеются, что рекомендации последуют. Нужны ли еще доказательства внешнего управления страной?

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Выборы без перспективы мира

Кремль устраивает как Порошенко, так и Тимошенко

Взгляд вдаль с края пропасти

Вы узнаете: какие пролитсилы пытаются создать «единого кандидата» «под...

Александр Квасьневский: «Польша неизменно будет...

Александр Квасьневский — президент Республики Польша в 1995—2005 гг., в настоящее...

Кредит МВФ повышает шансы на переизбрание президента...

Благодаря $4-миллиардному кредиту Порошенко не будет выглядеть в глазах избирателей...

Политики сбиваются в стаи

Президентская гонка идет своим чередом, проходя стадию, когда претендентам необходимо...

Охота потеряла всякий смысл

Вы узнаете: что заставило Тимошенко голосовать за «патриотические» решения ВР;...

Загрузка...

Деконструктор

Выдвигая идеи сплочения вокруг армии по языковому и религиозному принципу, Петр...

Петр Порошенко абсолютно прав

В недавнем послании ВР президент совершенно справедливо говорил о политических...

Учение Ленина овладело Мураевым

То, что между основателями партии «За життя» Вадимом Рабиновичем и Евгением...

Предвыборный митинг в Верховной Раде

От президента ожидали отчета о проделанной за год работе, но он отдал предпочтение...

Ежегодное послание Западу

Призыв к поддержке со стороны Порошенко адресован конкретно США и проатлантическим...

(лже) Успехи и (лже) Стратегии Порошенко

Фамилии Порошенко во втором туре президентских выборов не видят большинство...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка