Миф о спасительном реестре

№21 (367) 25 - 31 мая 2007 г. 25 Мая 2007 0

Создание реестра избирателей представляется правительственной коалиции едва ли не гарантией проведения честных выборов. Или по крайней мере для наведения порядка со списками избирателей, которые были главной проблемой при голосовании в 2004-м и 2006-м. Только насколько обоснованы такие надежды?

Pro et contra

У нас были распространены следующие виды фальсификации списков: 1)невключение данных избирателя; 2)включение с искажениями фамилии, имени, отчества или адреса; 3) включение в список мертвых душ — несуществующих людей, которые приписаны либо к реальным адресам, либо к адресам выдуманным. Подобные изъяны очень распространились на последних президентских и парламентских выборах. Более того — в 2006-м были предпосылки для облегчения фальсификаций с использованием мертвых душ. Ибо на этих выборах впервые действовала новая практика составления списков, директивно спущенная ЦИК (поскольку закон этот вопрос никогда не регулировал). Избиратели были пронумерованы в алфавитном порядке — по фамилиям, а не в соответствии с адресами.

При старой системе избиратель, пришедший проверить себя в списках, легко мог поднять тревогу, увидев, что там значится житель его квартиры, который сроду там не жил, зато один сосед по лестничной площадке в список не внесен, а у другого — искажена фамилия. А в 2006-м избиратель рядом с собой встречал в списке не соседей, а однофамильцев, живущих на совсем других улицах, в реальности которых он не мог сомневаться, даже если это мертвые души. Кроме того, старый порядок был гораздо удобней и для членов комиссий, когда те уточняли списки посредством поквартирного обхода, и для проверки правильности списков участниками выборов и общественными организациями.

Теперь же предполагается, что сведения обо всех избирателях Украины объединят в электронную базу данных, которой и является реестр. Там будут их персональные данные — фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес ит.д. И даже «номер постоянного избирательного участка, к которому относится избиратель». Последнее весьма странно. Ведь закон о выборах не предполагает, что страна раз и навсегда разграничена на избирательные участки. С каждыми выборами эти границы меняются, более того, меняется и количество участков. Так, на выборах-2002 в Харькове было 584 участка, в 2004-м — 575, 2006-м — 611 (при неизменных границах города), в области число участков составляло соответственно 1114, 1105 и 1101. Поэтому, полагаю, наличие данного пункта создает определенное поле для злоупотреблений.

Это не самый главный дефект закона. Но сперва о его достоинствах. Да, теперь работа над списками становится постоянным, а не сугубо предвыборным процессом, а ошибки в персональных данных реальных избирателей должны свестись к минимуму. Вводится в закон и понятие «избирательного адреса», который, как правило, совпадает с адресом регистрации гражданина, но по его мотивированному заявлению может быть изменен на адрес его иного местожительства. Плюсом является и то, что предварительные избирательные списки, которые органы ведения реестра подают участковым комиссиям, составляются по порядку адресов граждан, а не по фамилиям.

Реестр на местах должны вести специальные структуры при горсоветах городов областного подчинения, а на остальной территории — при райадминистрациях. Их работу могут проконтролировать все желающие. Рядовые граждане могут делать запросы не только о наличии в реестре себя лично, но и любого гражданина, о количестве избирателей по любому адресу, а также о персональных данных избирателей, зарегистрированных по личному адресу этого гражданина. Кроме того, политические партии, представленные в Верховной Раде, могут получать копии всего реестра во временное пользование (но без права хранить его копии).

Правда, предоставление такого контроля только парламентским партиям несправедливо. Не слишком просто и рядовому гражданину получить нужные сведения — нужно письмо писать, да и для надежности, видимо, заказное. Тогда как во многих странах избиратель может легко проверить наличие своих данных в реестре по интернету.

О том, как это происходит, я узнал, когда интересовался январскими выборами в парламент Сербии, страны, далекой от ЕС, почти так же, как и Украина. Сайт сербского ЦИК давал линки на сайты реестров избирательных округов, а там достаточно было ввести избирательный номер, чтобы найти в списках свою фамилию или данные любого человека, чей номер тебе известен. Отмечу, что в отдельных округах для избирателей из числа венгров и хорватов существовали реестры и на их языках. В идеале и Украине такой опыт надо бы позаимствовать, но, боюсь, что сейчас разрешение вести реестр на нескольких языках может только способствовать фальсификациям.

Но главное — не упомянутые недочеты, а то, что реестр не дает достаточных гарантий против внесения в списки мертвых душ. Закон ничего не говорит о том, как будет оформлена компьютерная база данных, каковой и является реестр. Если пользуясь этой базой, нельзя будет легко и просто распределить избирателей в соответствии с их избирательными адресами, значит, партии, даже получив реестр, не заметят массу фальсификаций с включением фиктивных жителей, фиктивных домов или квартир. Более того, есть опасность, что поначалу и с правильностью сведений о реальных избирателях будет не все в порядке.

Опасная реинкарнация списков-2006

Закон предполагает, что первичное формирование реестра произойдет за счет электронных списков, подготовленных к прошлым выборам по состоянию на 1 февраля 2006-го. Конечно, другой электронной базы данных у нас нет. Но ведь речь идет о списках, которые вызвали тогда столько нареканий, даже без исправлений, внесенных в них за два довыборных месяца.

Напомню, что 14 марта 2006-го глава Комитета избирателей Украины Игорь Попов заявлял, что 5—10% избирателей внесены в списки с ошибками, а 23 марта он говорил уже о 5—15% ошибок. Это значит, что в абсолютных цифрах их количество могло достигать 5,5 млн. Разумеется, заметная доля этих ошибок была в итоге исправлена во многом благодаря разъяснениям ЦИК о праве избиркомов устранять незначительные неточности в день голосования. Однако избиратель, который тогда добился уточнений, теперь будет уверен, что с его-то данными все в порядке. А органы, ведущие реестр, при желании могут не торопиться самостоятельно устранять ошибки. Ведь это за внесение в реестр ложных данных закон установил ответственность, а в сохранении старых ошибок никто априори виноват не будет.

Но даже если исправить все, то в реестре с неточными данными могут оказаться много сотен тысяч избирателей. Ведь согласно итоговому отчету КИУ из-за неточностей в списках не смогли проголосовать 1,5—2% электората, т. е. либо 375—500 тыс. (количество пришедших на участки), либо 540—720 тыс. (если считать общее количество избирателей). Но сразу после голосования Игорь Попов говорил даже о миллионе не проголосовавших из-за неточностей в списках. Очевидно также, что эти цифры весьма приблизительны, ибо ни субъекты избирательного процесса, ни КИУ не ставили задачи максимально полно учесть число таких людей. А вот сколько проголосовало мертвых душ и других виртуальных избирателей, никто даже оценок не делал.

Реестр не решает проблемы выявления отсутствующих в Украине граждан, которые остаются приписанными к своим домашним адресам. Конечно, в нормальной демократии эта проблема к реестру напрямую не относится: чтобы не допускать голосования по чужим паспортам, нужны нормальные люди в комиссиях. Но раз уж такое голосование типично, то целесообразно было бы использовать в реестре данные пограничного и таможенного контроля о пересечении гражданами границы, чтобы хотя бы частично выявить отсутствующих в стране «заробітчан».

Ошибки как технология

Оъективные обстоятельства отнюдь не работают на то, чтобы создание реестра могло быстро решить проблему неточных списков. Проблема ведь появилась не с независимой Украиной, а как самое перспективное направление фальсификаций обозначилась лишь в этом десятилетии (с довыборов депутата ВР в Мелитополе в конце 2002-го).

А в 2006-м списки были основным способом манипуляций со стороны «оранжевой власти», что подтверждают свидетельства отнюдь не склонных к ее излишней критике источников. Так, последний промежуточный отчет миссии ОБСЕ, датированный 2—13 марта, сообщает, что большинство жалоб на качество списков приходится на южные и восточные области. При этом отмечается (это повторено и в поствыборном отчете), что проверка миссии подтвердила обоснованность жалоб на Луганщине и Сумщине. Отчет же КИУ приводит конкретные примеры проблем со списками лишь по Херсонской, Харьковской, Одесской и Винницкой обл. А в материалах агентства «Интерфакс-Украина» за последние две недели перед выборами и сразу после них есть сообщения о данной проблеме лишь по Крыму, Донецкой, Кировоградской, Винницкой, Днепропетровской, Луганской, Харьковской, Одесской областям.

Таким образом, в трех авторитетных источниках вместе взятых названы 10 проблемных регионов. В 3 из 14регионов победил БЮТ (с которым на тот момент «НУ» также боролась), в 7 из 10 — Партия регионов. Отмечу также, что вовсю раскритиковав президентские выборы в Белоруссии весной 2007-го, к спискам избирателей наблюдатели ОБСЕ не высказали особых претензий.

В Украине налицо было не головотяпство на местах, а эффективная технология противодействия оппозиции. Технология, на которую международные наблюдатели не способны обратить должного внимания, так как, во-первых, традиционно больше интересуются равенством возможностей в агитации и отсутствием админресурса, во-вторых, не выявив заметных недостатков в кампании, склонны будут приписать проблему списков плохой организации на местах, в-третьих, «обмануть их нетрудно, так как они сами обманываться рады в отношении новой власти».

Чтобы такая технология выглядела менее подозрительной, проблемы со списками должны существовать во всех регионах, но в разной степени, а статистика граждан, не проголосовавших из-за неточностей в реестре, не вестись. Именно боязнь такой статистики и отвратила Ющенко от разрешения включать избирателей в списки в день голосования по решению суда — ведь если бы обращалось в суд явное меньшинство, по количеству обращений можно было бы объективно судить о масштабе проблемы в региональном разрезе.

Опыт первых блинов

И сейчас можно будет ожидать и сохранения в реестре искаженных данных, и появления новых неточностей, которые потом будут объяснять сбоями техники. Тем более мировая практика доказывает, что первый опыт применения электронных списков при наличии желающих совершить фальсификации приводит к качественному ухудшению списков. Здесь самый яркий пример — выборы в Грузии в конце 2003-го, после чего и произошла «революция роз».

Дело обстояло так. МВД обработал списки в бумажном виде и передал ЦИК.Тот подержал их пару месяцев и передал офису Международного фонда избирательных систем (IFES), который по контракту с правительством компьютеризировал списки. Когда же они появились в интернете, то обнаружилась масса мертвых душ, даже люди, рожденные в 1800 году, и не оказалось многих живых и известных, в том числе нынешнего президента Саакашвили и родственников тогдашнего президента Шеварднадзе. Что ж, как говорил по другому поводу вор в законе и театровед, ставший видным грузинским политиком, Джаба Иоселиани: «Демократия — это вам не лобио кушать».

Отмечу, что IFES активен и в Украине, а видную роль в организации играет высокопоставленный диаспорянин — американский судья Богдан Футей, который в нынешнем кризисе поддерживает Ющенко.

Конечно, хотя IFES и обрабатывал документы последним, может, виновен тогда был не он, а грузинские МВД и ЦИК.Но независимо от того, будут ли Украине помогать с реестром чужие дяди, есть серьезная опасность того, что на первом испытании он не сможет предотвратить масштабных нарушений. А значит, не просто полезная, но и безальтернативная в долгосрочном плане идея будет дискредитирована.

Следует пока не поздно усовершенствовать положения закона для устранения недостатков. Но до практического их применения всех возможных сложностей учесть нельзя. Поэтому необходимо провести первую пробу реестра не на общенациональных выборах, а на внеочередных выборах мэра какого-либо крупного города либо на местном референдуме областного или городского масштаба. При этом предусмотреть меры по обязательному учету граждан, которые не смогли проголосовать из-за проблем со списками. Ибо именно такой учет куда лучше оценочных суждений наблюдателей помог бы понять масштаб проблемы и выяснить, являются ли ошибки в списках технологией или это массовая небрежность.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Встревоженность, карантин, выборы

Верховная Рада — лидер антипатий: 73% негативных оценок

Неясная простота

Единственное «упрощение», которое поприветствовать никак нельзя, — это...

Сказал, но не ответил

Самый главный маркер компетенции правительства в экономической сфере — наличие...

Локализация от Кабмина

Неценовых критериев в государственных закупках станет больше

Политические партии — не декорации власти

Главная неожиданность в битве за кресло руководителя Киева нас ожидает во втором туре...

Без слуги в голове

На правительственном проекте Госбюджета-2021 попиарится не только оппозиция, но и...

Градостроение в Киеве — не «УДАРная» тема

Вопросы градостроения должны быть краеугольным камнем для любого мэра

Опрос — не референдум

За счет самого факта проведения опроса общественного мнения «Слуга народа»...

Местные выборы в «маленькой Украине»

«Железный занавес» власть готова проводить по границе всего Донбасса

Не каждый профит в строку

Реальное перемирие, если его удастся сохранить до 25 октября, будет сильным активом...

Когда во всем коронавирус виноват

Отсутствие ям на дорогах избиратель заметит сразу. А пробелы в образовательном и...

Партия мэров и ее неприличная Proposition

Можно определенно говорить о провале политического брендинга «пропозиционеров»

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка