Настоящих буйных мало, Саакашвили на роль вожака?

№50(846) 15—21 декабря 2017 г. 14 Декабря 2017 1 4.4

После сдачи прошлого номера в печать события развивались чрезвычайно бурно. Мы отмечали острую реакцию Запада на действия украинской власти относительно НАБУ.

, Игорь КОНДЕНКО

Напомню, что вечером 6 декабря в Раде был зарегистрирован законопроект лидеров фракций Артура Герасимова (БПП) и Максима Бурбака («Народный фронт»). Он давал Раде право увольнять руководителей НАБУ, САП и ГБР (Госбюро расследования). Думается, эта инициатива обсуждалась и реальными лидерами этих сил и была ими поддержана. Со стороны «Народного фронта» это было очевидно.

Так, около полуночи того же дня его лидер Арсений Яценюк сообщил в Фейсбуке, что политсовет партии обсудил ситуацию в правоохранительных органах. В его посте говорилось о готовности НФ безотлагательно проголосовать за закон об антикоррупционных судах и назначить через Раду аудитора НАБУ, причем НФ был готов предложить на эту должность Роберта Сторча (т. е. фигуру, которую отстаивало прозападное антикоррупционное лобби. — С. Б.) или «других международно признанных специалистов».

Но одновременно там было сказано и о необходимости установления парламентского контроля над деятельностью правоохранительных органов. А право парламента снимать их руководителей — это, конечно, основная форма такого контроля.

И тут же с голосами в поддержку НАБУ оперативно засветились и Представительство ЕС в Киеве, и Всемирный банк, и МВФ, вынуждая власть лавировать.

О двух ЧК, которых Украина не выдержит

В ночь на пятницу состоялся телефонный разговор Петра Порошенко с главой МВФ Кристин Лагард: согласно официальной информации, обсуждался вопрос создания Антикоррупционного суда, т. е. завершающего элемента «антикоррупционной» цепочки, начинавшейся с подвергшегося атаке НАБУ (по замыслу — совершенно независимого от властей), процесс формирования которого, напомним, власть тормозила и саботировала всеми возможными способами.

В пресс-релизе МВФ утверждалось, что стороны «договорились о необходимости сохранения независимости, а также повышения оперативного потенциала Национального антикоррупционного бюро и Специальной антикоррупционной прокуратуры». А в пресс-релизе президента сказано лишь, что речь шла об «обеспечении эффективной деятельности антикоррупционных институтов».

Уже то, что разговор состоялся в разгар скандала вокруг НАБУ и в тот момент, когда Порошенко находился с зарубежным визитом, указывает на его совершенно экстренный характер.

Европейские дипломаты намекнули на самую жуткую кару. Как сказал вечером 6 декабря источник «Европейской правды» в институтах ЕС: «Пока мы не готовы говорить об угрозе для безвиза публично, но в разговорах с украинскими коллегами мы давали этот сигнал. Ведь вопрос уже возник». По мнению европейцев, подобные действия парламента противоречат борьбе Украины с коррупцией, реформам и обязательствам по визовой либерализации.

В сообщении же Представительства ЕС в Украине, обнародованном днем 7 декабря в соцсетях, говорилось: «Законопроект должен быть отклонен. Украина должна усилить, а не ослабить антикоррупционные институты».

Но еще утром того же дня депутат Мустафа Найем написал, что закон не будут включать в повестку дня, и назвал это огромной победой. А чуть позже Артур Герасимов в кулуарах Рады сказал, что ждет широкого обсуждения документа и альтернативных проектов от коллег.

Однако в любом случае этот законопроект остается зарегистрированным, он лишь — пока — не включался в повестку дня. Но вопрос о его включении (тем более обсуждении) на прошлой пленарной неделе был объективно маловероятным — такая горячая тема легко сорвала бы обсуждение бюджета, а его окончательно утвердили в четверг.

Другое дело, что этот проект вполне может быть отвлекающим маневром, а главный расчет на смену руководства НАБУ связывался с уголовным делом против его директора Артема Сытника, о котором объявил с парламентской трибуны 6 декабря генпрокурор Юрий Луценко: «Уголовная ответственность за уже допущенные ошибки обязательно будет».

Формально дело не возбуждено, и, очевидно, поэтому на слова генпрокурора не обратили должного внимания. Но по закону главу НАБУ реально снять лишь вследствие неблагоприятных выводов ежегодного аудита и в случае обвинительного приговора суда. Но само наличие уголовного дела — очень сильный аргумент, чтобы подозреваемый приостановил работу в данной должности. Так, например, произошло с главой ГФС Романом Насировым, а вот примеров работы высокопоставленного госслужащего на фоне подобного дела в нашей истории нет.

Луценко, говоря, что не позволит НАБУ превратиться в ЧК, приводил вполне убедительные аргументы о выходе этой структуры из правового поля, что, кстати, показывает, что западным покровителям этой структуры плевать на украинское право. Разумеется, сама ГПУ и другие пропрезидентские силовые структуры тоже нередко действуют, как ЧК. А двух конкурирующих ЧК Украина не выдержит.

Негативом для власти стало и то, что, возможно, американцам удалось разбить или ослабить альянс главы САП Назара Холодницкого с президентом, который складывался в последние месяцы. Видимо, поэтому Холодницкий так же, как и глава НАБУ Артем Сытник, отказался срочно возвращаться из США для выступления в Верховной Раде. А интервью для СМИ Холодницкого не давали оснований полагать, что САП в конфликте НАБУ и ГПУ находится на стороне прокуратуры. Последующие же события и вовсе оказались однозначным и серьезным поражением власти.

О возможности Саакашвили спать спокойно

Поздно вечером 8 декабря СБУ удалось «выследить» и задержать Михаила Саакашвили. Почему слово «выследить» взято в кавычки, я поясню далее.

При этом реакция Запада на арест Саакашвили последовала спокойная: она свелась к высказываниям в духе «ребята, давайте жить дружно». Ничего подобного заявлению Курта Волкера в защиту Саакашвили сразу после прорыва того через границу не прозвучало. Показателен комментарий Павла Климкина: «Вы слышали какую-то международную реакцию? Я, например, когда общался с министрами в Вене, а встреч у меня было 20 с чем-то, друзья с определенной иронией говорят: ну как у вас там? То есть они считают, что это украинское дело, делайте свое дело, но делайте это в рамках правового поля, все очень просто. А какой-то такой формальной реакции, конечно, вы не услышите». Действительно, промолчал и Госдеп, хотя, например, на скандал с НАБУ накануне он отреагировал крайне резким заявлением.

Канва торга Банковой с западными кураторами могла выглядеть следующим образом: представители власти пообещали и дали «твердые гарантии» выполнения всех антикоррупционных требований, но заодно пожаловались: Саакашвили раскачивает ситуацию в стране, что чревато тяжелыми последствиями. В ответ им объяснили, что «Саакашвили самостоятельный политик», но дали понять, что к «разумным шагам» по защите государства отнесутся с пониманием.

При этом обстоятельства ареста выглядят несколько странными. Лидер «Руха новых сил» был задержан в квартире бывшего главы ГУ НП в Луганской обл. Юрия Покиньбороды. Полковник заявил, что его хотят подставить, сделать виноватым в аресте Саакашвили, для того чтобы отвлечь внимание от тех, кто сообщил правоохранителям о месте пребывания лидера РНС. Но давайте называть вещи своими именами: украинские спецслужбы и вовсе бы ничего не стоили, если бы в имеющейся ситуации не отслеживали передвижения Саакашвили. Вопрос был лишь в том, чтобы «поймать момент», когда он не мог рассчитывать на массовую защиту своих сторонников.

И разве не мог понимать этого и сам Саакашвили, отправляясь на «конспиративную» квартиру в обычном спальном районе? Или у него были заверения, что его не тронут, что власть будет только имитировать его поиск и попытки ареста, а он должен делать вид, что скрывается? Либо же он заведомо знал, что его пребывание в СИЗО не затянется? И ведь именно так произошло — в понедельник вечером судья Печерского суда Лариса Цокол отклонила в полном объеме ходатайство прокуратуры и вообще выпустила Саакашвили без всякой меры пресечения, не применив даже самую мягкую: «личное обязательство».

Понятно, что сама собой напрашивается версия о «договорняке» в данном конкретном эпизоде: скажем, никакого «размена» Саакашвили на прекращение атак на НАБУ не было, наоборот, западные представители выложили достаточно «аргументов», дабы официальные киевские власти отказались от попыток не только установить контроль над НАБУ, но и от репрессий в отношении Саакашвили.

И история с отказом в ходатайстве Генпрокуратуры стала взаимоприемлемым сценарием «разруливания» ситуации: Саакашвили избавился от необходимости изображать из себя «скрывающегося» и вернулся в свою комфортабельную квартиру, заодно добавив красок к имиджу «несгибаемого борца», ну а власти также не нужно больше демонстрировать розыск грузинского экс-президента в трех киевских соснах или унизительно объявлять о снятии предъявленных Саакашвили крайне тяжких обвинений, да еще и со столь «убедительной» доказательной базой. А отказ суда в удовлетворении ходатайства об избрании меры пресечения — ну, такое бывает в правовом, демократическом государстве.

О народе, который привычно безмолвствует

Однако, как сообщают наши источники на Банковой, все было «всерьез», там действительно рассчитывали «стреножить» Саакашвили домашним арестом (домашним, потому что в случае решения о заключении под стражу задача доставить его из суда назад в СИЗО изначально была признана невыполнимой), а потому решение Печерского суда стало для команды президента шоковым.

То, что власть не смогла продавить нужное решение в ключевом для страны (в силу географического положения) и, казалось бы, полностью подконтрольном Печерском суде, более того — решение оказалось даже не компромиссным, а унизительно отрицательным для власти, вывело слабость власти, если можно так выразится, на новый уровень. Судья Лариса Цокол (а скорее всего, не только она, но и те, кто ее «надоумил») своим решением просто показала, за кем, по ее мнению, будущее, и сочла, что лучше не портить отношения с последними, а не с нынешней властью.

Судья осталась глуха к доводам прокуратуры о том, что если экс-президента Грузии не отправить под домашний арест, то его могут убить агенты ФСБ. И в итоге решила, что какую бы то ни было меру пресечения к нему выбирать не нужно. Даже личное обязательство, которое бы просто обязывало его являться на вызовы следователя.

Да, он все равно остается подозреваемым, а значит, имеет такие обязательства, но своим решением суд показал, что — еще до рассмотрения дела по существу — считает обвинения явно несерьезными. Ведь прецедентов отказа суда в выборе меры пресечения в отношении высокопоставленных лиц я не помню. Даже в случаях дел Николая Мартыненко и Александра Авакова, когда на суды явно давили представители власти, чтобы подозреваемых отпустили, они получали меры пресечения, пусть необременительные — взятие на поруки народных депутатов и личное обязательство, хотя и с ношением электронного браслета.

Сейчас прокуратура настаивала на домашнем аресте с этим браслетом, но даже если б в отношении экс-президента Грузии суд избрал одно личное обязательство без этого средства контроля, то, возможно, она бы не возражала. Ведь она даже переквалифицировала подозрение Саакашвили на менее тяжелую часть той же уголовной статьи. Но раз мера пресечения вообще не избрана, она просто обязана апеллировать, и Луценко уже заявил, что так и будет. Однако, похоже, власть не контролирует судебную систему, и поэтому, скорее всего, вновь проиграет, а протесты Саакашвили получат дополнительный импульс.

Впрочем, активные действия власти в отношении Саакашвили, как можно было ожидать, уже увеличили число и активность его сторонников. 10 декабря они вышли на улицы Киева в рекордном количестве — поскольку они сами склонны завышать свою численность, а полиция занижать, воспользуемся данными СММ ОБСЕ: протестующих было 5—10 тыс. человек.

Впрочем, ничего экстраординарного в воскресенье по существу не произошло. «Марш за импичмент» своим сценарием, своей протестной энергетикой ничем не отличался от мероприятия, организованного Михо за неделю до этого в куда более спокойной общественно-политической обстановке. Т. о. можно констатировать, что имеющийся протестный потенциал задействован максимально, и далее он неизбежно будет спадать, и это может стать серьезной проблемой для Саакашвили и его симпатиков. Ситуация действительно напоминает ураган в лесу, когда верхние ветки ломает, кидает из стороны в сторону, а у основания абсолютная тишина. «Народ безмолвствует».

О совете, данном Гриценко

Существенно (если не радикально) потенциал протестных акций мог бы усилиться, если бы к ним присоединились другие оппозиционные силы «патриотической направленности», если бы они провели мобилизацию своего актива, организовали подвоз сторонников из регионов, особенно западных. Напомню, по данным социсследований, половину участников евромайдана составляли жители Галиции.

Но ничего такого не происходит. Мы не видим ничего подобного «военному совету в Филях» с участием практически всех лидеров оппозиции, который состоялся во Львове сразу после пересечения Саакашвили границы. Наоборот, невооруженным глазом видно их молчаливое отмежевание от Саакашвили, что касается и «Самопомочі» (хотя к ней относятся ближайшие соратники Саакашвили Семенченко и Соболев, которого на минувшей неделе лишили поста председателя парламентского комитета по противодействию коррупции), и «Батькивщины», и даже «еврооптимистов», не говоря уж о партиях и движениях помельче.

Правда, Тимошенко и Гриценко присутствовали на суде над Саакашвили и выразили готовность взять его на поруки, но нужно различать защиту от репрессий в отношении политического союзника от поддержки его действий. И если для большинства оппозиционеров отношение к радикальным усилиям экс-президента Грузии стало фигурой умолчания, то Анатолий Гриценко посчитал нужным высказаться по этому поводу в Фейсбуке: «Михаилу... стоит скорректировать свои планы и действия, чтобы они действительно способствовали единению ради страны и чтобы были осуществимыми, с учетом готовности общества к радикальным решительным действиям не фейсбучной — реальной. Начать, наконец, слушать не только себя, воздерживаться от единоличных, не скоординированых с партнерами, контактов, заявлений, решений и действий, которые затем дискредитируют и самого Михаила, и всех партнеров в глазах общества».

За деликатными претензиями к Саакашвили в «вождизме» проскальзывает основная мысль — неготовность общества не к «фейсбучным», а к реальным радикально-решительным действиям. Получается, «не готовы» сами оппозиционеры? Однако причина этой «неготовности», представляется, в том, что и зарубежные партнеры «не готовы» к радикальной смене действующих лиц на Украине. Крайне ослабленный, атакуемый или ждущий атаки с любой стороны, вынужденный без всякой фронды выполнять все их «рекомендации», на что ему дан «последний шанс», Петр Порошенко устраивает их больше всего.

Поэтому рискну сделать прогноз: ситуация с протестами будет поставлена на новогоднюю паузу, как бы законсервирована, когда Саакашвили будет продолжать активничать в фоновом режиме, а власть не решится на какие бы то ни было радикальные действия даже при внешне благоприятном фоне. За этот период Порошенко и должен показать, что сделал «правильные выводы из критики», от чего будет зависеть его дальнейшая судьба.

А каков в реальности потенциал Саакашвили и прочих протестующих, можно будет понять на будущей неделе, которая окажется пленарной для Рады. Но в любом случае для власти крайне опасно то, что контроль над «улицей» утрачен не только де-факто, но и едва ли не «де-юре» — пресечение органами правопорядка беспорядков, организованных под «патриотическими лозунгами», уже сложно представить.

Этот фон весьма выгоден для Саакашвили, который решил поиграть в миролюбие, чтобы тем самым подчеркнуть репрессивные и диктаторские тенденции в политике власти. Сразу же после выхода из зала Печерского суда, отвечая на вопрос о своих дальнейших действиях, Саакашвили заявил: «Консолидироваться с другими политическими силами... Нам не нужна конфронтация, нам не нужны нападения на кого-то, точно нам не нужен какой-то переворот. Нам надо дожать их, чтобы они приняли все необходимые законы, и готовиться к конституционной, спокойной, но очень важной и необходимой смене власти в Украине».

Как ни смешно, но этот авантюрист после вожделенной им смены власти уже видит себя премьером, сообщением о чем он уже поспешил обрадовать украинцев.

О двойном давлении на Киев

Однако конституционная смена власти, о которой говорит Саакашвили, — это выборы в положенные Основным Законом сроки. А значит — президентские в марте 2019-го и парламентские в октябре того же года. Учитывая нетерпение Саакашвили, трудно представить, что он готов ждать так долго. Что же до досрочных выборов, то, как известно, такое переизбрание президента может произойти лишь в случае отставки или импичмента главы государства, а парламента — в случае распада коалиции и невозможности создать новую, а также некоторых других конституционных оснований. Но даже при наличии этих оснований такой роспуск является правом, а не обязанностью президента.

Но распад коалиции под давлением улицы (а тем более отставка президента) выглядят сейчас невероятно. Поэтому оптимальный вариант для протестующих — это борьба за принятие законов, ради которых и собирался «михомайдан»: о пропорциональной избирательной системе, об антикоррупционном суде и, наконец, об импичменте. Думаю, в настоящее время в Раде нет голосов даже за первые два (в том виде, в каком они устроили бы протестующих).

Впрочем, свой закон об Антикоррупционном суде Порошенко еще не подал, но трудно представить, чтобы он отказался от своих интересов. Следовательно, если эти акты одобрят, то лишь потому, что соотношение сил в парламенте стало меняться в нужную для Саакашвили сторону, а вот от упорства с их неодобрением он может тоже выиграть. Сейчас (в отличие от начала «михомайдана») игнорирование Радой этих инициатив может иметь такой же эффект для протеста, как и уголовное преследование его лидера.

Поскольку тех же законов требует от Украины и Запад, Киев оказывается под двойным давлением, которое заодно сковывает Порошенко в борьбе с Национальным антикорупционным бюро, а вот вероятность неприятных сюрпризов от НАБУ нарастает.

И хотя в настоящий момент нет прямой угрозы власти Порошенко, очевидно ее отступление и неясны перспективы контригры. До сих пор ее активность в отношении Саакашвили каждый раз укрупняла его фигуру и в итоге превратила почти с нуля в лидера, к которому начинает подтягиваться весь протестный электорат.

Как записал в Фейсбуке Михаил Погребинский, «когда меня спрашивали, почему народ не выходит на улицы — ведь все так скверно, я обычно отвечал, что народ занят выживанием, ему не до протестов. К тому же сама идея «майдана» скомпрометирована. А нужно было вспомнить классика: «Мы не сделали скандала: Нам вождя недоставало. Настоящих буйных мало — Вот и нету вожаков...» Появился один буйный, и народ вышел на протест, и попутчики подтянулись».

Ну а то, что Саакашвили если и не вполне буйный, но весьма близок к этому состоянию, показывают события последних дней. Власть, тем не менее, может надеяться на то, что акции протеста рассосутся в связи с зимними праздниками.

О слабом утешении для Порошенко

На фоне неудачи с Саакашвили слабым утешением для Порошенко выглядит поддержка Западом его гуманитарной политики. Выводы Венецианской комиссии о законе об образовании объективно являются такой поддержкой, что бы ни говорили представители «Оппоблока» и другие деятели, которые хватаются за критические моменты этого документа.

В чем суть дела. Действовавшие до принятия закона правовые нормы разрешали существование русских (венгерских, румынских и т. д.) средних школ с неукраинским языком обучения. Это отвечало ст. 53 Конституции, которая гласит: «Гражданам, принадлежащим к национальным меньшинствам, в соответствии с законом гарантируется право обучения на родном языке», а также ратифицированной Украиной Рамочной конвенции о защите нацменьшинств. Европейская Хартия региональных языков, на которую часто ссылаются, ратифицирована Украиной так хитро, что и нынешний закон формально не является ее нарушением: согласно этой ратификации можно и целиком проводить обучение на национальных языках, а можно и преподавать их как отдельные предметы.

Но Венецианская комиссия не считает, что это положение дел нужно было сохранить. Она лишь предлагает модифицировать ст. 7 закона, которую считает во многом гибкой, так как согласно п. 4 позволяется преподавать «одну или несколько дисциплин на двух или более языках» — украинском и языке ЕС. Т. е. речь не идет о преподавании отдельных дисциплин целиком на венгерском (или румынском, польском и т. д.) языке, но лишь о двуязычном преподавании отдельных предметов, которые, как видно по формулировке, должны быть меньшинством от общего числа дисциплин.

Правда, при этом Венецианская комиссия считает, что такая формулировка «рождает вопрос о дискриминационности» отношения к другим языкам, в т. ч. и к русскому, самому распространенному после украинского, и указывает: «Менее благоприятное отношение к этим языкам трудно оправдать, и поэтому возникает вопрос о его дискриминационности. Учитывая эти соображения, корректным решением было бы внесение поправок в статью 7, которые заменили бы это положение на более сбалансированное и четко сформулированное. Вопрос дискриминации языков других меньшинств, не являющихся официальными языками ЕС, также должен быть решен в ходе такого пересмотра».

Этот пункт цитировали очень часто, но при этом не говорили, что он не находится в числе главных рекомендаций, которыми завершаются выводы Венецианской комиссии. Да, на мой взгляд, судя по формулировкам, это рекомендация, но с учетом ее положения в тексте — второстепенная.

В любом случае очевидно: Венецианская комиссия по сути согласна с Киевом в том, что можно снизить уровень поддержки языков в образовании, ликвидировав национальные языковые школы, нарушив принцип несужения существующего уровня прав и свобод.

А вся критика статьи закона с ее стороны — это просто прикрытие такого согласия со стороны Совета Европы. Сомневаться не следует — Европа тоже за дерусификацию, только более гибкую и постепенную. И эта позиция была обозначена еще в 2011-м в заключении той же комиссии о языковом законопроекте Ефремова—Симоненко, где, в частности, утверждалось, что до появления независимой Украины на ее территории был «долгий период запрета нерусских языков в публичной сфере, ведущий к господству русского языка во многих аспектах публичной и частной жизни, что негативно сказалось на сохранении языковой идентичности значительного числа украинцев» (в нынешнем заключении эта цитата воспроизведена в примечании 20 на стр. 15).

Убежден, что комиссия написала бы заключение совсем иначе, если бы не было проблемы русского языка. Она наверняка потребовала бы сохранить среднее образование на всех языках, на которых оно было доступно. Но она этого не сделала, потому из этого и нужно исходить при оценке ее заключения.

И о самом последнем

Все происходящее затенило одно происшедшее на этой неделе неординарное событие — первую с момента евромайдана встречу министров иностранных дел Украины и России — Павла Климкина и Сергея Лаврова, причем попросила о встрече украинская сторона. Формальным поводом стали переговоры об обмене пленными. В этой связи напомню, что несколько недель назад этот же безупречный с гуманитарной точки зрения вопрос стал поводом для первого официального контакта Владимира Путина с лидерами самопровозглашенных республик, хотя истинной причиной было, естественно, повышение уровня их субъектности.

И в данном случае официальная причина вызывает большие сомнения: рабочий процесс и так идет на очень высоком уровне (с точки зрения политического веса непосредственных его участников), чтобы беседа двух министров, которые до этого находились от него в стороне, могла бы добавить существенный позитив.

Известно и то, что (по крайней мере, до недавнего времени) периодически имели место и прямые двусторонние телефонные контакты лидеров двух стран, естественно, неафишируемые. Отсюда напрашивается вывод, что тема беседы Климкина и Лаврова была совсем иной, причем настолько деликатной, что ее нельзя было доверить даже защищенным линиям связи.

Больше догадок пока делать не будем.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Александр Квасьневский: «Польша неизменно будет...

Александр Квасьневский — президент Республики Польша в 1995—2005 гг., в настоящее...

Кредит МВФ повышает шансы на переизбрание президента...

Благодаря $4-миллиардному кредиту Порошенко не будет выглядеть в глазах избирателей...

Политики сбиваются в стаи

Президентская гонка идет своим чередом, проходя стадию, когда претендентам необходимо...

Охота потеряла всякий смысл

Вы узнаете: что заставило Тимошенко голосовать за «патриотические» решения ВР;...

Деконструктор

Выдвигая идеи сплочения вокруг армии по языковому и религиозному принципу, Петр...

Петр Порошенко абсолютно прав

В недавнем послании ВР президент совершенно справедливо говорил о политических...

Загрузка...

Учение Ленина овладело Мураевым

То, что между основателями партии «За життя» Вадимом Рабиновичем и Евгением...

Предвыборный митинг в Верховной Раде

От президента ожидали отчета о проделанной за год работе, но он отдал предпочтение...

Ежегодное послание Западу

Призыв к поддержке со стороны Порошенко адресован конкретно США и проатлантическим...

(лже) Успехи и (лже) Стратегии Порошенко

Фамилии Порошенко во втором туре президентских выборов не видят большинство...

Кому Киев — Ялта, а кому и Вакарчук — президент

Вы узнаете: почему Курт Волкер недоволен отношением Киева к рядовым жителям Донбасса;...

Безвиз уже без упоминаний всуе

На минувшей неделе практически синхронно (и это наверняка не совпадение) из Берлина и...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Валерий
14 Декабря 2017, Валерий

Отсюда напрашивается вывод : " Чума на оба ваши дома ". И только так .

- 8 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка