Неморальные инструменты, морально устаревшие

№12(978) 25 – 31 марта 25 Марта 2021

Произошедшие вечером 20 марта беспорядки под Офисом президента показывают, что склонность украинских элит к «хитрым планам» неизменна — как и то, что эти «хитрые планы» на практике способны выходить из-под контроля.

Давать какую-то однозначную оценку произошедшему нельзя. Усматривать в этом только чью-то злую волю или же, наоборот, качественно разыгранную провокацию — было бы упрощением, а то и подверженностью полуофициальной пропаганде. Во всяком случае, многочисленные намеки, исходившие от околовластных спикеров, а также ориентированных на Офис президента анонимных Telegram-каналов, тому подтверждение. Впрочем, в ситуации, когда безнаказанному нападению подвергается здание президентской администрации, а его фасад «украшают» оскорбительные надписи, иного ожидать и не стоило.

Собственно, оправдывать промахи власти наличием «хитрого плана» не ново — и традиция эта вновь и вновь возрождается в украинских условиях.

«Хитрый план» был у Виктора Януковича — когда очередные уступки евромайдану для своих сторонников подавались «тактическими отступлениями».

Ожидание «чудо-оружия» было характерным признаком президентской кампании Петра Порошенко 2019 г.: его однопартийцы были уверены, что он не отдаст просто так власть Владимиру Зеленскому. А отдельные элементы бравады Порошенко производили тогда впечатление и на будущих «слуг народа».

Так, в середине марта этого года народный депутат Лиза Богуцкая в интервью интернет-изданию «Цензор» рассказала, почему в августе 2019 г. она била тревогу ввиду вероятного силового захвата власти Петром Порошенко. Как оказалось — она «помнила, что Порошенко, выступая, говорил, что через год я вернусь. Потом я сюда присовокупила выступление где-то Софии Федины во Львове. Федина про какую-то свою подругу рассказывала, что та первый раз родила во время первого майдана, вторые роды у нее совпали со вторым майданом, и что теперь она третий раз беременна — и родит в декабре. Я посчитала, это она намекает на какой-то третий майдан, который вероятен и прочее».

В общем, «хитрый план» способен обрастать новыми деталями и обретать жизнь.

Весь вопрос в том, почему к этому методу прибегают у Владимира Зеленского теперь, в обстоятельствах, отдельными чертами напоминающих конец 2013 г. Ведь высказывания в стиле «мы дали им проявить себя, чтобы самодискредитироваться» слишком уж напоминают неформальные месседжи Партии регионов тех времен: те точно так же поясняли бездействие правоохранительных органов, например, в отношении разрушения памятников Ленину или захвата зданий областных госадминистраций.

Вот только за прошедшие семь лет страна сильно изменилась — а удар по традиционным представлениям о власти был нанесен само'й «зеленой» командой в 2019 г. Причем удар, массово поддержанный избирателем, удар, который и позволил одержать убедительные победы на президентских и парламентских выборах, — произошла десакрализация власти. «Зеленая» команда совершенно не стеснялась своей неопытности. Расхожее высказывание бывшего президента Чехии Вацлава Гавела «лучше пять лет ошибок, чем пятьдесят лет саботажа» на какой-то момент вышло за узкие границы «евролиберального» сегмента избирателей и стало программой, воспринятой избирателем массовым.

На какое-то время новой политической силе удалось убедить большинство украинцев в том, что стоит попробовать «что-то» изменить — и делать это лучше с совершенно новыми лицами. Главным критерием тут стала даже не уверенная победа Владимира Зеленского, а разгромное поражение многих «хозяев округов» на парламентских выборах, проигравших в противостоянии со «свадебными фотографами».

Однако, придя к власти, представители «зеленой» команды предпочли законсервировать новое положение. Вот только определенные изменения, в т.ч. в сознании, уже произошли — а весь внешний имидж представителей президентской политсилы слабо увязывался с их многочисленными попытками входа в нишу «украинского центризма».

После десакрализации самого понятия власти, которая медленными темпами продвигалась весь период украинской независимости (а 2019-й во многом показал переход количественных изменений в качественные), достаточно странно смотрятся попытки использовать старые идеологические (если не сказать — мифологические) конструкции для эффективной пропаганды.

В то же время большинство действий Офиса президента с начала 2021 г. указывают на то, что там упорно пытаются создать видимость сильного, удаленного от различных групп влияния центра принятия решений и управления. Можно предположить, что именно с этим в значительной степени связана и атака на «бело-синий» фланг украинской политики, и громкие заявления о том, что «деолигархизация» переходит в свою активную фазу. Но таким единым центром принятия решений удавалось быть разве что администрации Леонида Кучмы — а социально-экономическая (равно как и внешнеполитическая) обстановка за последние 15—20 лет изменилась кардинально.

Если бы «Слуга народа» удержала курс на десакрализацию власти и определенную ее перезагрузку, то и необходимости в «хитрых планах» не было бы. И тогда нападение на помещение Офиса президента действительно бы не воспринималось так остро, что требовало бы оправданий — мол, так и было задумано. Снижая формальную роль и, если хотите, социальный пафос поста президента, можно было бы гораздо эффективнее объединять потенциальных сторонников Владимира Зеленского вокруг него как лидера государства.

В противном случае в данный момент остается по-настоящему непонятным, к какой целевой аудитории обращен призыв не то пожалеть Офис президента как объект атаки деструктивных элементов, не то сплотиться вокруг него как некоего островка стабильности в бурном политическом море Украины. Во всяком случае — аудитория эта достаточно узкая. Повторимся: в данный момент.

Несоизмеримость действий власти против оппонентов «слева» и «справа» приводит к тому, что имидж «равноудаленности» несет власти заметный ущерб. Закрытие телеканалов, введение санкций по подозрению (!) в преступлении — с одной стороны и некое моральное осуждение вполне видимых противоправных действий — с другой.

Единственная модель, при которой подобное поведение можно считать равноудаленностью, — это модель, в которой значительное количество украинцев с «неправильными» взглядами в принципе вынесены за рамки политического процесса. Соответственно — против них оправданны любые действия. Но это модель, действовавшая в 2014—2019 гг., на критике которой новой команде и удалось обеспечить себе убедительную победу.

Привлечь симпатии того самого условного электората южных и восточных регионов в этих условиях можно лишь в том случае, если «бело-синий» фланг будет маргинализирован в принципе. Т. е. если и не зачищен, то доведен до такого состояния, что будет сохранять поддержку лишь наиболее убежденных своих сторонников, которые при этом не разочаруются в украинской политике и продолжат ходить на выборы. Остальные же либо сами исключат себя из избирательного процесса, либо будут голосовать за «Слугу народа» как за «меньшее зло» — в сравнении с более правыми политсилами.

Однако ни санкции, ни судебные преследования, ни агитационная антикампания не способны моментально «обнулить» рейтинг той же ОПЗЖ, а на фоне проблем в стране могут и вовсе добавить ей политических очков. Совершенно не исключено, что усилия власти в среднесрочной перспективе все же дадут эффект. Но даже два-три года — это слишком большой горизонт планирования для украинской политики.

Вряд ли можно говорить о том, что произошедшее под Офисом президента укрепит симпатии к власти среди тех самых «украинских центристов». Они, вполне вероятно, и были бы готовы поддержать укрепление власти, однако именно укрепления тут и не прослеживается. Когда сперва заявляется о значительных успехах в борьбе с иностранными агентами, а потом мы видим (хотя бы внешнюю) неспособность власти защитить от хулиганских действий собственную резиденцию, возникают вопросы. И они — при отсутствии информационной монополии — не находят положительных для власти ответов.

Какое-то время действительно еще можно будет ссылаться на то, что это часть «хитрого плана». Но если ничего подтверждающего эту концепцию (снижение влияния правых группировок, демонстративные перемены в правоохранительной политике) не произойдет, то все случившееся будет восприниматься именно как признак невнятности. Еще раз подчеркну: горизонт планирования в украинской политике невелик, игра вдолгую местными субъектами здесь почти невозможна, и было бы самоуверенностью считать, что это не дойдет до избирателя. В т. ч. — наиболее предрасположенного к принятию подобных концепций.

Единственный (и уже не слишком большой) сегмент электората, на который произведет позитивное впечатление все произошедшее, — это личный ядерный электорат Владимира Зеленского, изначально склонный оценивать факты в благоприятном для президента свете. Вот тут да, возможна реакция по типу: «погром офиса — это хулиганство и деструктив» — «деструктивные элементы против Владимира Зеленского» — «значит, он все делает правильно».

Но есть еще один сегмент электората, на который рассчитывает воздействовать Офис президента. Да, речь идет о тех самых «25% Петра Порошенко». А точнее — о наиболее умеренной их части. Запущенные слухи о причастности к беспорядкам Петра Порошенко (которые сам Порошенко и близкие к нему блогеры принялись усиленно отрицать) показывают, что, по замыслу Банковой, данные события должны были усилить линии раскола в порошенковских рядах.

Ведь, несмотря на то, что уличные активисты в этом сегменте считались (и во многом считаются) безусловными героями (фактически — воинами внутреннего фронта), их радикализм, притязания на самостоятельную политическую роль устраивают далеко не всех. Далеко не все оппоненты Зеленского готовы к немедленной атаке на него — и вот здесь уже с их стороны включаются представления о «необходимости подождать».

С другой стороны, активные действия против Офиса президента Зеленского — с достаточно красивой «картинкой» и видимой безнаказанностью — не могут не вызывать симпатии на этом фланге электората, тогда как публичные политики оказываются в весьма неудобном положении. Как минимум — усиливаются линии возможных расколов.

Во всяком случае, такие выводы о политтехнологических задумках можно сделать из публичных и полупубличных тезисов с Банковой. И для освещения данного вопроса вовсе не обязательно вдаваться в запутанные закулисные игры.

Как показывает история, пропагандисты, кровно заинтересованные в успехе своей пропаганды, начинают верить в нее сами.

А иллюзия высокой информированности создает у них впечатление, что при принятии решений они руководствуются неким объективным закрытым знанием и правильно понятым собственным интересом.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

«Слуга народа»: курс на Запад

Отказ от выполнения запросов избирателей южных и восточных регионов неизбежно...

Большой передел

Интересы капитала вышли за рамки внутригосударственных интересов и стали...

Андрей Ермак: главный среди основных

Андрей Ермак сразу после назначения главой ОП дал понять, что будет договариваться...

Предвыборные риски

Германия может превратиться в главный европейский центр распределения газа

300 «спартанцев»

В новом парламенте править бал будут депутаты от ОПЗЖ, «Слуги народа»,...

Меньше — лучше не для всех

Если роспуск Верховной Рады и может как-то пригодиться Офису президента, то только в...

В фарватере государственных интересов

Даже в компромиссном варианте протекционистский закон №3739 — важный шаг к...

Срочно позовите взрослых!

Управленческое бессилие «новых лиц» Зеленского после полутора лет правления...

О проблемах и особенностях украинской оппозиции

Если руководству США и Евросоюза разделение Украины покажется целесообразным, они не...

Может ли быть по-другому?

Если благими намерениями может быть вымощена дорога в ад, то справедливо и обратное

Цена союзов

Только успешные договоренности с местными элитами, представляющими иные партии, могут...

Быстрый шах Гройсману

Ситуация в высших эшелонах власти все больше напоминает хоть и смешной, но скверный...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка