В стране, где нет «вчера»

№17 (863) 27 апреля — 3 мая 2018 г. 26 Апреля 2018 4.8

Совсем недавно все указывало на то, что Порошенко получил карт-бланш на укрепление своих внутриполитических позиций взамен на определенные обязательства, среди которых, по нашим сведениям, главным была всесторонняя поддержка принятия и последующей реализации того варианта мирного соглашения, который могут подготовить для Украины международные посредники. Западу выгодно поддержать Порошенко, поскольку для проталкивания непопулярных решений власть должна крепко стоять на ногах.

О новоявленном радикал-миротворце

И подготовка к этому началась. В этом контексте было решено сделать упор на формирование образа «президента-миротворца». Приведу недавние высказывания людей из президентской команды.

Нардеп от БПП Александр Черненко: «С учетом того, что уже через год, 31 марта 2019-го, состоятся выборы главы государства, для президента важно предъявить избирателям хоть какие-то конкретные результаты в деле примирения на юго-востоке страны».

Политтехнолог Виктор Уколов, обслуживающий интересы АП: «...мы недалеко от важных подвижек по Донбассу. Если перед президентскими выборами удастся договориться о размещении в регионе миротворцев ООН, это будет важной дипломатической и политической победой Петра Порошенко, что наверняка привлечет избирателей».

Но, увы, мы от таких подвижек бесконечно далеко. А это значит, что и «эксклюзивная» потребность Запада (и США в частности) в Петре Порошенко стремительно тает. Возможно, сигналом этого — кроме нарастающей в западных СМИ критики официального Киева — было и обнародование первого эпизода «пленок Онищенко», что было им «анонсировано» еще осенью 2016 г.

Изменение отношения к Порошенко со стороны Запада уже стало сигналом для внутренних игроков, причем тех, кто входит во властную команду. О реакции Арсена Авакова я рассказывал в прошлом обозрении. За Аваковым «отметился» и Владимир Гройсман, разместивший в Твиттере сразу два знаковых поста.

Первый: «Я хочу бороться за Украину и буду участвовать в очередных парламентских выборах. Также я хочу привести с собой преданных людей, которые конкретными решениями и шагами будут менять Украину».

И второй: «Сейчас нет оснований для проведения досрочных выборов. Можем за эти полтора года сделать много полезных для страны решений. Если будет принят наш закон о более жестком наказании за подкуп избирателей, у нас есть шанс получить новое качество избранников».

Гройсман впервые открыто позиционировал себя в качестве самостоятельного политического игрока, «автономного» от президента, что, как известно, «раздражает» главу государства более всего.

Очевидно, эти заявления — оперативный ответ на возню вокруг отчета правительства в Раде, за которой, по информации, которой мы располагаем, действительно стояла попытка смещения премьера. «Новые вызовы» заставили Банковую лихорадочно искать и новые линии президентской стратегии и тактики. Одним из таких решений как раз и должен был стать вотум недоверия правительству.

Правда, в отличие от отставки действующего премьера задача назначения новой, лояльной к президенту фигуры (обсуждались кандидатуры Юрия Луценко и Александра Турчинова) выглядела малореализуемой. Но, по полученной нами достоверной информации, этого никто и не собирался всерьез добиваться. Кризис доверия, который Порошенко испытывает ко всему своему окружению, особенно к фигурам с давней политической биографией, восходящей к тем временам, когда они по своему политическому весу стояли по меньшей мере вровень с нынешним президентом, а может, и выше, не располагает его продвигать их на посты, дающие политическую субъектность и независимость от президента.

Куда предпочтительнее выглядел вариант с «и. о. Кабмина» во главе с не выражающим пока политических амбиций Степаном Кубивом. Держать же и Кубива, и парламент в подчинении должен был дамоклов меч роспуска Рады, право на который президент получает, если в течение месяца после отставки правительства не сформировано новое. (Впрочем, этот меч переставал быть угрозой до конца года, поскольку Конституция запрещает досрочные выборы в последние полгода полномочий президента или парламента.) Этот ход, как видим, «Народный фронт» успешно нейтрализовал.

Но это не остановило творческий поиск «креативщиков» из АП. Их последующим — и, надо сказать, действительно новаторским — ходом, призванным отвлечь внимание от «кассетного скандала-2» и одновременно обозначить «приоритеты» избирательной кампании, стала попытка объединить образ президента-миротворца с сигналом к радикальной националистической аудитории: мол, Петр Порошенко — свой. Этот новый стиль должен позиционировать его как миротворца и одновременно патриота из патриотов, чуть ли не радикальней всех радикалов (вспоминается классика: «он был настолько правым, что даже не знал, к какой партии принадлежит»). В это трудно поверить, но в Украине проходят и такие комбинации.

Первым шагом в формировании нового имиджа президента стало его обращение ко Вселенскому патриарху Варфоломею с прошением о предоставлении автокефалии украинской церкви. 19 апреля Порошенко лично пришел на пленарное заседание ВР, чтобы призвать депутатов поддержать это обращение. В итоге поддержку обеспечили 268 депутатских голосов.

Это событие стало самым важным для провластных СМИ и для самого президента, который в связи с ним даже пришел на эфир.

Инициатива Порошенко сопровождалась беспрецедентной пиар-раскруткой — кроме его выступления в ВР, были встречи с лидерами парламентских фракций, Кабмином, предстоятелями христианских конфессий, участие в телевизионном ток-шоу («Свобода слова» на ICTV), резкие заявления в адрес крупнейшей конфессии Украины — Украинской православной церкви (УПЦ), вплоть до сравнения ее прихожан с «пятой колонной».

И как не вспомнить, что всего четыре недели назад Порошенко в Вербное воскресенье принял участие в Божественной литургии в Мариупольском соборе Архистратига Божия Михаила (УПЦ). Рискую ошибиться, но после избрания Порошенко президентом это был первый случай его публичного, акцентированного участия в богослужении в храме УПЦ. До этого храмы УПЦ он посещал лишь в ходе «объезда» главных храмов всех ведущих христианских конфессий Украины во время великих христианских праздников. Причем практически всегда Киево-Печерская лавра оказывалась последним пунктом «тура».

И это был очевидный политический жест, под который приурочили поездку президента на Донбасс именно в Вербное воскресенье, притом что в Мариуполе есть храмы и Киевского патриархата. И так резко все поменялось!

Однако мощная пиар-кампания вокруг нынешнего обращения обходит один неудобный вопрос. Ведь парламент и президент уже обращались к патриарху Варфоломею с аналогичной просьбой, но неизвестно, какая была реакция на нее и почему в таком случае потребовалось новое обращение.

Фото к аналитике Бурлаченко

О двойных стандартах, предлагаемых Варфоломею

Напомню, что еще 7 сентября 2017 г., выступая с посланием к ВР, Порошенко, в частности, произнес: «Верховная Рада приняла историческое обращение к Вселенскому патриарху с просьбой предоставить автокефалию Православной церкви в Украине. Спасибо вам за это решение. Хочу вас также проинформировать, что я, в свою очередь, тоже написал соответствующее письмо Варфоломею Первому. И этот фрагмент Послания адресован не только украинскому парламенту и не только украинскому народу. Пусть нас услышит и руководство Вселенского патриархата. Хочу еще раз обратить внимание Его Святейшества на серьезность наших намерений... Ожидаемое нами признание украинской автокефалии Вселенским патриархом, подчеркиваю, никоим образом не означает ни появления государственной церкви, ни запрета на деятельность в Украине других православных конфессий».

Обращение парламента датировано 16 июня 2016 г. А когда же имело место упомянутое тогда Порошенко его собственное обращение, не очень ясно. На сайте главы государства нет никакой информации об этом письме, помимо уже приведенных здесь слов из послания 2017 г. А в предыдущем послании Раде, датированном сентябрем 2016 г., президент о подобном письме не упоминал, хотя и благодарил депутатов за принятое в июне того же года обращение.

Однако если сравнивать документы — тот и нынешний, различия налицо. Обращение 2016 г. подробное и весьма политизированное. В нем говорится о российской агрессии против Украины, аннексии Крыма, войне в Донбассе. А также о борьбе за автокефалию на протяжении всего ХХ в., «динамичном росте структур» Киевского патриархата, о «минимальном доверии» к церкви Московского патриархата, «который, к сожалению, воспринимается многими гражданами нашего государства как моральный соучастник российской агрессии и гибридной войны против Украины».

Тогда Рада просила Константинопольского патриарха признать недействительным его акт 1686 г. (о передаче Киевской митрополии в юрисдикцию Московского патриархата. — С. Б.) «как принятый с нарушением священных канонов православной церкви», созвать под своей эгидой Всеукраинский объединительный православный собор, а также издать томос об автокефалии. А в нынешнем постановлении Рада лишь сослалась на предыдущий документ (не цитируя его) и поддержала обращение президента.

В обращении Порошенко формально нет никакой политики, не упоминаются ни нынешние события в стране, ни Московский патриархат вообще. И томос об автокефалии президент просит предоставить лишь на том основании, что Константинопольский патриархат является Церковью-Матерью для «украинского православного сообщества», поскольку оно 1030 лет назад приняло Крещение именно от Константинополя.

Можно предполагать, что неполитизированный текст обращения должен облегчить принятие патриархом Варфоломеем решения об автокефалии. И теоретически такое решение возможно с учетом и желания Запада ослабить влияние России на Украину по церковной линии, и западного влияния на сам Константинопольский патриархат. Ведь значительная часть его приходов (порядка трети) находится в США, окормляя многочисленную греческую диаспору страны, а также весомую часть украинской диаспоры. И эти приходы как раз и являются самыми богатыми.

Однако такой вариант сугубо теоретический. Так, всеми православными церквями Украина признана канонической территорией Русской православной церкви, т. е. ее православные находятся под юрисдикцией РПЦ. По церковному же праву Константинополь не имеет полномочий менять статус церкви на территории, не находящейся под его юрисдикцией. Правда, в истории уже был прецедент такой смены. В 1924 г. Константинополь признал автокефалию православной церкви в Польше. Напомню, что речь шла о Польше в тогдашних границах с миллионами православных в Западной Белоруссии, на Волыни и Холмщине.

Эта автокефалия означала отделение польских православных от Московского патриархата. Однако контекст тех событий очень отличается от нынешней украинской ситуации. Да, в Польше, как и в нынешней Украине, власть была заинтересована в отделении церкви от Москвы, но польские православные в отличие от украинских не были расколоты и приветствовали это подавляющим большинством. Причина была не в отрицательном отношении православных Польши к РПЦ, а в их нежелании находиться под юрисдикцией церкви, духовный центр которой оказался в де-факто атеистическом государстве, где будущее любой религии казалось сомнительным.

На такую позицию влиял и фактический раскол русского православия на приверженцев патриарха Тихона и обновленцев (этот раскол был окончательно преодолен только в годы Великой Отечественной). При этом на сторону обновленцев тогда склонялся и Константинопольский патриарх Григорий, что объяснялось просто. Советская власть была заинтересована в ослаблении Московской патриархии, а СССР был ведущим международным партнером только что возникшей Турецкой Республики, которая влияла на Константинопольского патриарха в нужном для Кремля духе.

Но сейчас в отличие от 1924 г. судьба Русской православной церкви не вызывает вопросов, а нынешние отношения между Москвой и Анкарой таковы, что, напротив, светские турецкие власти могут склонять патриарха Варфоломея к выгодной для Москвы сдержанности. Тем более что прецедент с Польской православной церковью так и остался единственным. Македонская православная церковь, которая отделилась от Сербской православной еще во времена единой социалистической Югославии, так и не признается Константинопольским патриархатом, хотя к ней принадлежит большинство православных верующих этой страны, и власть полностью поддерживает ее стремление к автокефалии.

Особо следует обратить внимание на то, что нынешний контекст конфликта вокруг Македонской церкви особо неблагоприятен для того, чтобы патриарх Варфоломей позитивно откликнулся на просьбу Порошенко. С момента своего основания в 1967 г. Македонская православная церковь находилась в таком же статусе, как и ныне УПЦ (КП) и УАПЦ, т. е. не была признана ни одной из поместных церквей. Но в ноябре 2017 г. синод Болгарской православной церкви фактически признал МПЦ. В ответ 9 февраля 2018 г. синод Константинопольского патриархата заявил, что «рассматривает как антиканонические действия Болгарской православной церкви по вопросу о непризнанной православной церкви в Македонии».

И получается, что сейчас Константинопольскому патриархату предлагают совершить точно такие же действия, какие он сам осудил два с половиной месяца назад. Крайне трудно представить, чтобы патриарх Варфоломей решился продемонстрировать такие двойные стандарты, тем более что этот шаг, безусловно, вызвал бы сильнейший конфликт с РПЦ и, вероятно, с большинством других православных церквей.

На что же в таком случае рассчитывает украинский президент? Думаю, прежде всего на то, что церковная карта поможет ему консолидировать националистический электорат в преддверии выборов, в т. ч. благодаря поддержке священнослужителей УПЦ (КП) и УАПЦ.

Смею предположить, что Константинопольский патриархат будет издавать расплывчатые заявления, подобные появившемуся на днях, а Порошенко будет их интерпретировать в том ключе, что процесс идет в нужном русле, и просто, как всегда, надо набраться терпения.

Нужно обратить внимание на то, что в послании в сентябре 2017 г. Порошенко говорит об обращении Рады к патриарху Варфоломею как о недавнем событии. А ведь оно имело место еще за год и два с лишним месяца до его послания (т. е. срок больше, чем между нынешним обращением и днем голосования на президентских выборах в 2019-м), и, без сомнений, его истинные последствия были давно известны президенту, но только они не афишировались.

И то, что сейчас никто не вспоминает о предыдущем обращении и его результатах, всего лишь наглядно показывает, что в информационном пространстве Украины нет «вчера». И, значит, Порошенко может вновь в ходе предвыборной кампании спокойно пиариться на церковной теме. Впрочем, не думаю, что этот фактор будет иметь серьезное значение.

И хотя обращение к Константинопольскому патриархату вроде бы принято с расчетом на националистически настроенную аудиторию, оно ложится и в образ президента-миротворца — ведь Порошенко как бы стремится объединить соперничающие, конфликтующие конфессии, объединить верующих.

О российском проекте, ставшем украинской инициативой

Одновременно с темой поместной церкви, которая якобы скоро должна появиться, второй темой в пиаре Порошенко становится ввод в Донбасс «миротворческой миссии ООН на украинских условиях» (т. е. и миротворческий шаг, но на украинских условиях). Совсем не случайно в недавнем интервью украинским каналам Петр Алексеевич создавал впечатление, что вся проблема в том, что Россия не хочет поддержать некую резолюцию СовБеза, которую готов поддержать весь остальной мир. И эти его слова, растиражированные СМИ, несравненно более известны обществу, чем тот факт, что на самом деле в Совете Безопасности есть лишь один проект резолюции на эту тему — российский. Этот проект говорит о модальностях миссии ООН по охране наблюдателей СММ ОБСЕ, и формально переговоры Владислава Суркова с Куртом Волкером сводятся к поправкам именно к этому проекту (о чем сам американский представитель откровенно говорил еще в конце прошлого года).

Между тем именно в последние дни стало ясно, почему эти переговоры приостановились. 18 апреля близкий к Суркову глава Центра политической конъюнктуры Алексей Чеснаков дал интервью изданию «Газета.ру», где объяснил, что встреча откладывается из-за совокупности факторов, среди которых смена главы госдепа, а также три следующих причины.

1. «После дубайской встречи Россия ждет предложения от американцев. Возможно, они «зависли» потому, что требуется учесть позицию европейских партнеров, но пока нет никакой версии, выверенной между США и ЕС». При этом Чеснаков напомнил, что американские предложения должны быть сделаны в форме проекта поправок к российскому проекту резолюции СБ.

2. «За время после январской встречи значительно изменился контекст переговоров, прежде всего потому, что «президент Порошенко подписал пресловутый закон о т. н. «реинтеграции Донбасса».

3. «Некоторые публичные высказывания Волкера мешают реализации Минских соглашений». Так, его заявление в Гудзонском институте о том, что «ЛНР» и «ДНР» должны быть расформированы, «очень затруднило консультации с республиками по мандату миссии ООН и, возможно, стало главной причиной переноса встречи с Сурковым на неопределенный срок».

В связи с этим Чеснаков заявил: «Волкеру нужно прекращать эту мегафонную или, если хотите, митинговую дипломатию, тем более что Минские соглашения предусматривают не ликвидацию, а трансформацию республик в отдельные автономные районы».

Т. о. оказывается, что Россия ожидала от американцев, во-первых, конкретизации и детализации того, что говорил Волкер в Дубае и что, судя по тогдашней реакции Суркова, Москву во многом устроило. Во-вторых, что еще важнее, Россия ожидала официального оформления этих идей как инициативы Соединенных Штатов, т. е. в письменном виде за подписью официальных представителей. Но американцы — как будет видно ниже — подпись ставить не хотели, а рассчитывали, что Россия сама конкретизирует и формализует эти идеи в качестве изменений своего проекта резолюции, а США тогда смогут говорить, что Россия уступила, и требовать от нее новых уступок.

Вероятно, Москва также ожидала, что американские предложения, сделанные в Дубае, и неплохой миротворческий план, предложенный экспертом Ричардом Гоуэном («2000» его подробно разбирали в статье «Авторитетный человек на смену вежливым человечкам» в №81(855) от 21.02—1.03.2018), будут сопровождаться и изменением риторики Волкера. Именно по этому изменению можно будет судить о готовности американцев к уступкам. Но объективно риторика американского дипломата не изменилась, и в Гудзонском институте он не сказал ничего такого, что как-то отличалось бы от сказанного им раньше.

Безусловно, американский дипломат тогда говорил, что для «ДНР» и «ЛНР» «нет места в украинском конституционном устройстве», и они «должны исчезнуть», поскольку «Минские соглашения направлены на восстановление суверенитета и территориальной целостности Украины». Но такие слова не обязательно трактовать как противоречащие мнению Чеснакова, ибо Волкер не уточнял, когда именно должно произойти исчезновение, и — при всей жесткости своей риторики — никогда не говорил, что оно должно предшествовать выполнению других пунктов урегулирования.

Т. о. изменилось прежде всего отношение России к Волкеру. Также практически исключено, чтобы он прекратил митинговую дипломатию, с которой начал свою работу спецпредставителя. Думается, эта дипломатия — одна из главных его функций. А с учетом последних событий, возможно, что и сама должность Волкера была создана не для прорыва в урегулировании, а именно как должность высокопоставленного чиновника, специализирующегося на критике Кремля. Ведь на таком посту удобно создавать информационные поводы, которые подтверждали бы агрессивный характер России и формировали потенциал давления на нее. И хотя эти поводы не столь эффектны, как отравление Сергея Скрипаля или химическая атака в Сирии, зато их можно создавать постоянно.

Вскоре оказалось, что Чеснаков фактически отражал позицию официальной Москвы, только делал это сдержанней, чем 19 апреля на брифинге в МИД России его официальный представитель Мария Захарова. Вот некоторые моменты ее выступления: «Обратили внимание на бурную публичную активность американского посла К. Волкера... уважаемый представитель США решил заняться более широкой «просветительской деятельностью» за рамками своего украинского реферата. Путешествуя по различным городам и весям, выступая в ток-шоу и на конференциях, он делает пространные, порой весьма конфронтационные заявления, раздает советы государствам о том, как им вести себя в отношениях с Россией. Как нам представляется, такого рода «дипломатия» не вяжется с заявленными функциями посредника в украинском урегулировании, также не может не сказаться на результативности продолжающихся российско-американских консультаций в формате «К. Волкер — В. Ю. Сурков».

Ну и напоследок Мария Захарова призвала американского дипломата «представить давно запрашиваемые нами письменные соображения и поправки» к российскому проекту резолюции».

А на следующий день по заявлениям Волкера, в частности, по его призыву к Италии сохранить санкции против России (в интервью дипломата газете «Ла Стампа»), прошелся и глава МИД РФ Сергей Лавров.

Реакцией самого Волкера стали его записи в Твиттере 22 апреля на английском, русском и украинском языках с идентичным текстом: «Удивительно, что России не нравятся публичные обсуждения ее действий в Украине. Так как жертвы внутри Украины только за 2018 г. насчитывают около 50 гражданских и 200 украинских военнослужащих. США все еще готовы помогать в достижении мира для всех граждан Украины путем переговоров — но мы все еще ждем серьезного ответа России на предложения, выдвинутые в январе».

Т. е. Волкер признает, что на дубайской встрече действительно выдвинул предложения, на которые он ждет ответа. Но, как видно по российским заявлениям, Москва считает, что американцы толком ничего не предложили, пока эти предложения из устной речи Волкера не превратились в официальный текст. Иными словами, оказывается, что несмотря на все оптимистичные заявления сторон после встречи в Дубае, ее реальным итогом стало то, что Сурков и Волкер толком не договорились, кто должен делать следующий шаг и в каком виде. А поскольку после этого отношения России с США и Западом вообще стремительно ухудшались, договориться об этом сейчас еще сложнее.

Логично, что на таком фоне пасхальное перемирие оказалось самым провальным (ежедневное число взрывов, отмеченных СММ ОБСЕ, исчисляется сотнями), и Контактная группа не может ничего сделать. Уже давно сообщения сторон по ее итогам показывают, что они не договорились ни по одному вопросу: все сводится к перечню затронутых тем и изложению собственной позиции.

Не стало исключением и последнее заседание 25 апреля. Так, единственный прогресс, который отмечает Украина, — это вопрос ремонта моста в Станице Луганской. Но другие стороны этого не утверждают, а говорят лишь, что эта тема обсуждалась. Единственный прогресс, который отмечает «ДНР», — это вопрос восстановления мобильной связи «Водафона» в Донецкой области. Однако это также не подтверждается прочими участниками переговоров. Так, если пресс-секретарь полпреда «ДНР» на Минских переговорах Дениса Пушилина Виктория Талакина пишет в Фейсбуке, что украинская сторона получила от них гарантии безопасности для проведения ремонтных работ, то пресс-секретарь представителя Киева Леонида Кучмы Дарка Олифер сообщает в той же соцсети лишь о том, что Украина требует таких гарантий.

И, наконец, о самом ярком пассе Порошенко именно в сторону наиболее жестких радикалов — внесении в Раду отмеченного как «неотложный» президентского проекта изменений в закон о гражданстве Украины, который, безусловно, будет греть душу ура-патриотам, мечтающим о наказании «предавших Украину жителей Крыма», а особенно возмущающихся тем, что те пользуются возможностями «безвиза». Согласно проекту закона, крымчане получали российские паспорта вне зависимости от их желания, а потому наказывать их за это Украина вроде бы не намерена.

Однако если же крымчанин будет использовать российский паспорт для выезда и въезда на материковую часть Украины, работать в госсекторе РФ, голосовать на местных выборах, в таком случае этого человека лишат украинского гражданства. В качестве доказательства планируют использовать публичные реестры госорганов России. Кроме того, накажут тех, кто предоставит «выданное оккупационной властью» удостоверение сотрудникам Госпогранслужбы Украины.

Но с точки зрения здравого смысла проект иначе, чем вредительским, назвать сложно. Ведь он создает юридические предпосылки для того, чтобы возникла ситуация, в которой большинство жителей Крыма окажутся не гражданами Украины, причем по инициативе самой Украины. Особо следует обратить внимание на то, что наказание за участие в выборах де-факто может трактоваться как признание Украиной их свободного характера — ведь наказание за действия, совершенные под принуждением, выглядит в современном мире абсолютным нонсенсом. Т. е. принятие такого закона выглядит как фактический отказ Украины от признания жителей Крыма своими согражданами, а значит — как снижение «вескости» требований возврата полуострова в состав Украины.

Практическая реализация лишения гражданства именно за участие в выборах (за использование активного избирательного права) выглядит нереальной, поскольку невозможно найти официальную информацию о том, кто из граждан этим правом воспользовался. Другое дело — пассивное избирательное право: информацию о кандидатах в депутаты в российские органы власти всех уровней несложно найти на официальных сайтах. И не только о кандидатах, но и о доверенных лицах (по крайней мере на выборах федерального уровня), и о членах избирательных комиссий (хотя бы окружных).

И, конечно, гуманитарный аспект — аннулирование украинских паспортов лишит крымчан возможности посещать Украину, в т. ч. и близких родственников. Но, может, в этом и состоит глубинный смысл законопроекта — в киевских коридорах власти опасаются, что визиты крымчан на Украину не добавляют им патриотических (по отношению к Украине) чувств, а общение с родственниками и знакомыми как раз может оказать «разлагающее влияние» на последних?

Только неблагодарные люди не способны оценить заботу о нашем с вами душевном спокойствии, проявляемом на столь высоком уровне!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Безвиз уже без упоминаний всуе

На минувшей неделе практически синхронно (и это наверняка не совпадение) из Берлина и...

Фантомы предпочтительнее монстров?

Значительное число избирателей готовы проголосовать за деятелей, которые еще не стали...

Мы выбираем. И у них выбирают

Вы узнаете: зачем трудящиеся просят о переносе «выборов» в ОРДЛО; что предпримет...

Требуется спарринг-партнер, но не соперник

Грядущие президентские выборы в Украине для кандидатов и их команд сродни шахматной...

Cтановимся "фигурой речи"

Президентская кампания в Украине фактически стартовала. И очевидно, что дискурс,...

От равноапостольного Владимира к...

Восемь лет назад на одном из приемов посольства РФ Петр Порошенко (неизменно главная...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка