Детская болезнь демократизма

10 Июля 2009 0

В статье «Объединиловка» («2000», 26.06.09, F4) М. Михайленко пристыдил уверовавших в глупую сказку о хорошем царе. Однако проявил в то же время не меньший инфантилизм. Имеется в виду прежде всего тезис о необходимости большей демократии как противоядия против «так называемых недостатков демократии». Это якобы давно известно. Но давняя известность не обязательно тождественна истинности. Едва ли такой тезис следует распространять на все ситуации и страны и относить к универсальным и непререкаемым.

Поставленный вопрос предполагает необходимость объективной оценки народовластия, разграничения и различения его теоретического и реального воплощений. Потенциально и в описаниях теоретиков народовластие является самодостаточной ценностью вне зависимости от его плодов. Или оно представляется как могучая конструктивная сила. При этом о его деструктивной стороне, как правило, умалчивают.

Реальная же практика народовластия дает веские основания расценивать его как прикрытие для манипулирования массами в клановых интересах. Понятно, почему народовластию поются дифирамбы: по той же причине, по которой в известном мультфильме их пела лиса держащей в клюве кусок сыра вороне.

Рецепт расширения пределов демократии вполне мог бы быть для Украины целительным. Но только если бы ее население в своем большинстве соответствовало интеллектуальному уровню, скажем, М. Михайленко, а информационное пространство страны — духу «2000». Однако это не так. Об общем интеллектуальном уровне избирателя свидетельств достаточно.

Например, о нем можно судить по содержанию телеэфира: ведь владельцы телеканалов не только формируют общественное мнение, но и идут на поводу у массовых вкусов и влечений. Популярность в наше время телепередач вроде «Камеди-клаб», еще не самых антиинтеллектуальных, хорошо иллюстрирует состояние избирателей, любящих с мазохистским задором посмеяться над самими собой. Впрочем, что говорить об Украине, если еще Черчилль в свое время констатировал, что лучший аргумент против демократии — это пятиминутная беседа со средним избирателем.

Но многие в Украине верят, что своим благополучием (на самом деле временным и относительным) Запад обязан именно совершенству выборов и приходу к власти умных и ответственных людей по воле избирателей. В силу таких верований считается, что суть проблемы торжества демократии в том, чтобы с лабораторной чистотой выявить, зафиксировать и внедрить народное волеизъявление.

Тогда как это волеизъявление — не многим более, чем фантом, поскольку избиратели пребывают в роли ведомых и не составляют в процессе формирования и эволюции власти генерирующего и креативного начала, как хотелось бы адептам демократической доктрины.

В сущности, никакого народа в том смысле, какой вкладывают в это понятие политики, т. е. зорко следящей за перипетиями государственного строительства общности, не существует. И когда относительно того или иного вопроса политики с революционным пафосом говорят: «Мы спросим народ», — следует понимать, что они рассчитывают внушить населению определенное общественное мнение всеми доступными средствами, чтобы вызвать желанную реакцию, а потом и спросить.

Общественные ожидания по отношению к выборам вообще необоснованно завышаются, ибо выборы есть лишь способ легализации власти, ее внешнего оформления, тогда как внутреннее содержание власти и процессы, происходящие внутри нее, остаются неподконтрольными избирателю.

Население в роли электората — последнее, во что стоит верить. Боюсь, что никому из адептов демократии не понравились бы последствия в случае, если б народу на самом деле как-нибудь представилось изъявить свою настоящую волю.

В этой связи идея народного избрания милицейского начальства, чего, по мнению Михайленко, среди прочего не хватает для того, чтобы многострадальная Украина насладилась наконец демократией в полной мере, является популизмом (наряду с популярной темой избрания тем же способом судей). Так еще дойдет дело до выборов детьми воспитателей в детском саду.

Если уж кого и выбирать — то прокурорское начальство, исходя из того, что прокуратура в большей, чем милиция, мере пребывает вне контроля и к тому же имеет контролирующие функции по отношению к правоохранительным органам. Но в любом случае для решения таких кадровых вопросов избиратель не более компетентен, чем в других случаях демократических выборов, в т. ч. при формировании парламента.

Из числа гипотетических кандидатов в милицейской форме он выберет «хороших парней», умеющих отрапортовать, которые наиболее удачно презентуют себя при поддержке заинтересованных политсил. А критерий профессионализма, главный в данном вопросе, так и останется в стороне. На каком основании можно предполагать иное?

Удивляет слабый интерес общественности Украины к тому, что на ответственные высшие посты, требующие узкоспециальных знаний и опыта работы, все чаще по сугубо политическим соображениям назначаются непрофессионалы.

Это очень тревожная тенденция. Среди прочего она свидетельствует о потере властью самоконтроля и притуплении инстинкта самосохранения. По здравому рассуждению, тот же милиционер обязан ориентироваться в уголовном, уголовно-процессуальном, административном праве, криминалистике, криминологии, и чем выше он на служебной лестнице — тем основательнее должны быть его знания. Он должен подавать пример подчиненным...

А умение ораторствовать и дискутировать здесь не столь важны. Общественность и оппозиционные политсилы должны бы добиваться того, чтобы руководителям государства и мысли не приходило назначать дилетантов — для их же личного блага.

Негуманно перекладывать на людей принятие важных решений там, где они некомпетентны. Демократии нужно в меру. Она не только добро, о чем прожужжали все уши, но и зло, о чем умалчивается. Ее расширение за счет сферы, где должны главенствовать законы профессионализма, не принесет пользы ни гражданам, ни делу. К тому же такое расширение позволит тем, кто связан круговой порукой в деле спекуляции на идее демократии, с большей долей обоснованности устраниться от ответственности, настаивая на диагнозе «несовершенство избирателя». А время лечения болезни, на которую указывает такой диагноз, — поистине вечность.

И потом, почему сторонники увеличения числа выборных должностей и версии «недоделанной демократии» решили, что население стремится ходить на выборы, как на ипподром или в церковь? Массы бдительных и взыскательных граждан, рвущихся к избирательным урнам, дабы навести таким образом порядок, — плод воображения теоретиков. Проблема как раз еще и в том, что в вопросах, касающихся данной темы, мы имеем дело преимущественно со взглядами из кабинетов, а не из гущи народа.

Потому все, кто хочет правды, прочь из офисов — в массы, где многие идеологические костыли придется отбросить ввиду их абсурдности и признать неслучайность и непреодолимость недостатков демократии.

В конечном итоге вопрос не в вере в глупую сказку о хорошем царе. На самом деле актуальна вера в не такую уж и глупую сказку о социальной справедливости. Когда бы, скажем, хлеборобу, учителю и им подобным государство и общество давали не многим меньше поводов и оснований для высокой самооценки, чем народному депутату, банкиру, звездам шоу-бизнеса, ежедневно оскорбляющим человеческий разум, или кальянщику в злачном столичном заведении.

Проблема — в катастрофическом неверии в осуществление такой сказки коллегиально современной знатью, получившей для себя и своей многочисленной челяди баснословные привилегии под убаюкивающие анекдоты о единственном источнике власти.


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка