Мустафа Найем: «Рано или поздно вокруг идеи, чтобы не было цензуры, объединятся все — и «оранжевые», и «бело-синие» журналисты»

№11 (550) 18 - 24 марта 2011 г. 16 Марта 2011 0

Впервые 29-летнего паренька с экзотической внешностью страна увидела в 2005-м — в телепрограмме «Иду на вы» (Студия «1+1»). Он терзал вопросами украинских политиков. За пять постпомаранчевых лет Мустафа Найем сделал хорошую карьеру. До недавних пор его имя связывали с «Украинской правдой» и Савиком Шустером, в программах которого он долго работал. Сейчас на Первом Национальном активист оппозиционной к власти журналистской организации «Стоп цензуре» запускает свое политическое ток-шоу. Мы решили поговорить с Мустафой о свободе слова. Памятуя о том, что в этом человеке, родившемся в Кабуле, достаточно восточной хитрости.

— Как ты оцениваешь уровень свободы слова на Украине?

— Смотри, что случилось. Была некая атмосфера до президентства Виктора Януковича, есть некая атмосфера, которая есть сейчас, которая сложилась в силу некоторых факторов. Фактор первый. Очевидно, что «оранжевая» команда просто по своей природе была более открыта к прессе. Команда, которая пришла к власти, более закрыта. Она своим приходом создала атмосферу, когда журналисты ощущают, что им не хватает информации. Это раз. Во-вторых, с представителями команды Януковича мало контактов в принципе. Раньше шли и сливы, было постоянное общение, теперь это прекратилось.

Чисто психологически Партия регионов после 2004 года была настроена против журналистов не потому, что ненавидела журналистику, не потому, что боялась, а потому, что видела в них касту, которая привела к президентству Виктора Ющенко. И очевидно, что все эти годы складывались некие взаимоотношения с этой кастой. В этом была и вина журналистов, которые после «оранжевой» революции не смогли отойти от некоей ангажированности, но и вина той стороны, которая не смогла забыть эту обиду. И, естественно, когда началось президентство Виктора Януковича, все эти обиды вылезли. Причем с обеих сторон. Это одна часть проблемы.

Вторая часть. Я как человек, работающий в интернете, прекрасно знаю, что переток информации из интернета в прессу — официальные печатные СМИ и телевидение — сократился в разы. Если раньше в «Украинской правде» или вообще неважно где появлялся какой-то скандал, он, как правило, очень быстро попадал на телевидение. Вспомни тот же скандал с сыном Ющенко в 2005 году. Это же был дикий скандал. Теперь вспомни Межигорье. Где это присутствует? Нигде. Хотя тот же Сергей Лещенко публиковал материалы о Межигорье на «УП». Я не хочу анализировать, почему эти материалы не попадают, но констатирую факт.

Есть еще один аспект этой проблемы. Львиная доля того, почему так происходит, приходится на самоцензуру. Вот если бы я сейчас сделал движение, аналогичное «Стоп цензуре», то я назвал бы его иначе — «Стоп самоцензуре». Потому что самоцензура и трусость редакторов и журналистов, даже не трусость, а подхалимство (как говорит Анна Герман, «тремтяча еліта»; только она в этом списке, потому что заставляет других, показывая своим примером, что свои убеждения надо скрывать и не показывать, потому что есть власть имущие) тут сыграло огромную роль. Когда самоцензура появляется у твоего редактора... нас с тобой она может не касаться, потому что мы можем хлопнуть дверью и найти другую работу, но ведь есть люди, которые не найдут работу... и когда видят, что у твоего редактора есть самоцензура, есть она и у шеф-редактора, то как объясняет рядовой журналист, что произошло? Он же себе не объясняет это самоцензурой, он объясняет это давлением сверху. И для него «сверху» — это кто? Власть.

Третье. Если раньше собственник СМИ, который был обижен, мог бы пойти в три-четыре лагеря искать покровительства, то теперь он может сложить яйца только в одну корзину. Поэтому он вынужден договариваться с властью. Если раньше он мог вилять хвостом и быть «слугой двух господ», то сейчас нет.

— Ты говоришь, что журналисты чувствовали себя свободнее при Ющенко, чем сейчас — при Януковиче. Мы помним, что в 2007-м с «5-го канала» был уволен ведущий Игорь Слисаренко. Уволен только за то, что сказал в прямом эфире, в какой школе и за какие деньги учатся дети президента Ющенко. Его, правда, быстренько восстановили, потому что все это случилось накануне парламентских выборов, испугались обвинений в зажиме свободы слова.

В том же году Карине Самохваловой, шеф-редактору программы «Эксклюзив», предложили уволиться по собственному желанию сразу после выхода в эфир сюжета об отношениях Виталины Ющенко и грузинского модельера Автандила Цквитинидзе. Или возьмем знаменитый сюжет о Тимошенко «Все пропало» в 2009 году. После него с СТБ уволили «по собственному желанию» шеф-редактора программы «Репортер» Владимира Павлюка. Можешь ли ты привести аналогичные случаи расправ с журналистами при Януковиче?

— Ты имеешь в виду, когда людей именно увольняли?

— Да, именно увольняли. После звонка с Банковой или с Грушевского.

— Смотри, я не думаю, что там с Банковой кто-то звонит, и кого-то там увольняют. Но вот есть конкретный случай с Александром Чаленко, когда он работал в «Сегодня». Его исключили весной 2010 года из пула Януковича. Это раз.

Ты можешь какие-то примеры привести из времен Ющенко, и я могу привести какие-то примеры из сегодняшних времен. Можно сравнить, но вопрос не в этом. Потому что одни будут доказывать, что те свободны, а те нет. Было такое, о чем ты говоришь? Было. Чего скрывать. Это было плохо? Это было плохо. Но с другой стороны, общая атмосфера того, что происходит, или информация, которая есть у меня или у моих коллег, того же Сергея Лещенко, ее стало меньше.

Понятно, что когда ее было больше, имел место фактор сливов, фактор противоречий, но есть еще и другой фактор — информация скрывается. И по статистике, и по экономике. Посмотри ленту новостей, она в принципе ничего не отражает, она ничего не говорит. Что происходит внутри власти, мы не знаем. Это плохо, это неправильно. Это происходит, я хочу надеяться не потому, что кто-то использует служебные полномочия для чего-то, а просто потому, что эта власть не умеет в принципе общаться с журналистами. Она их принимает как некий класс, который обязан существовать. Она в принципе не понимает, зачем мы существуем.

— Насколько я знаю, по средам на Банковой устраивают чаепитие с журналистами, и туда ходит твой друг, Сережа Лещенко.

— Да, Сережа Лещенко.

— Ну вот. Власть же с журналистами общается, а ты говоришь, она не знает, что они существуют.

— Это изначально является прозрачным механизмом. В принципе так должно быть. В принципе такие встречи есть и в России, и в Штатах, и во всех других странах. Вопрос в том, для чего это было организовано. Кто туда первый попал. Ведь «Украинская правда» туда попала не потому, что ее туда пригласили. Она туда попала... Когда мы узнали, что такие встречи есть, то мы туда позвонили и спросили: «Ребята, а как же так?» Если ты посмотришь на перечень лиц, которые туда попали, то получится, что те люди, которых они считают лояльными. Я не говорю, что они лояльны, я говорю, что их считают лояльными.

И потом, эти встречи получились не офф-рекордс, информация оттуда попадает на ленту новостей со ссылкой или без ссылки на источник. А зачем такое нужно в принципе?

Вот президент сколько дал пресс-конференций за этот год? Сколько раз ты вживую видел Януковича? Я его видел за это время два-три раза.

— По-моему, проблема Януковича не в том, что он что-то скрывает от прессы или враждебен к ней. Проблема проще — он еще «начинающий оратор», а учиться искусству риторики во время всех тех реформ, которые он задумал, явно некогда. Тимошенко владеет словом, Ющенко владеет, Кучма, Кравчук, а он пока еще нет.

— Ну хорошо — не спорю. Но есть Левочкин, есть и другие люди. Почему они не дают пресс-конференции для всех СМИ? У тебя часто есть возможность общаться с тем же Левочкиным? Скажи честно.

— Сейчас нет.

— А вообще с Администрацией Президента? Нет. А с правительством? Нет. Ни у кого нет.

— Уверен, что АП сделает тебе любой слив по оппозиции, а оппозиция в свою очередь сольет тебе все, что имеет в своем распоряжении против Банковой и «регионалов». Это было и тогда, и сейчас.

— Это прекратилось. По одной причине — нет информации. Оппозиция не все сливает, потому что она не имеет доступа к информации. А власть ничего не сливает, потому что все делает открыто. Вот есть преследования. Вот уголовные дела. Что большего еще можно слить на Юлию Тимошенко? Кроме как уголовные дела на нее. Раньше как все происходило: под ковром.

— Но разве наличие сливов — показатель свободы слова в стране?

— Я же говорю, что это не показатель. Это было тогда, есть и сейчас, но это показатель не свободы слова, а количества той информации, которая существует. Но я не жалуюсь на то, что нет сливов. Суть не в этом, суть в том, что есть некие взаимоотношения власти и СМИ. Вот эта власть в принципе не понимает, зачем ей СМИ. Вот если бы Тимошенко, например, была президентом, то она делала бы то же, но вот команда, которая при ней, другая, она понимает, зачем есть такой инструмент влияния, как СМИ. Команда Януковича боится СМИ, она считает их продажными, либо существующими на гранты, либо априори непонятно, зачем существующими. Если бы завтра закрыли все СМИ, то от этого им было бы ни холодно ни жарко. Ну нет — и нет.

И вот это непонимание приводит к тому, что когда мы что-то требуем от власти, то взамен ответа получаем уголовные дела и избиения журналистов. Ну как такое может быть?

— Погоди, Мустафа, по поводу правильной команды Тимошенко. В конце 2009-го аккурат перед началом президентской избирательной кампании в блоге Александра Чаленко на «УП» появилась информация, что Тимошенко готова прийти на программу к Евгению Киселеву на «Интере», но только если там не будет трех журналистов — Романа Скрыпина, Сергея Лещенко и Александра Чаленко. Ни Киселев, ни Тимошенко эту информацию не опровергали. Мало того, Киселев фактически подтвердил ее.

— Черные списки?

— Да.

— Я тебе так скажу — тогда все и началось. Как это сказать правильно, но чтобы толерантно звучало? Именно тогда, грубо говоря, все сбл...ли. Все знают, где я работал (с Савиком Шустером. — Ред.), я знаю, что там происходило, все пошли на поводу. Все кричали, что Юля будет Гитлером, что Янукович будет Сталиным. Неважно, кто кричал. Но все тогда — редактора, журналисты, ведущие — вместо того, чтобы сказать: «Нет!», все пошли на поводу. В том числе у Киселева, в том числе у Савика. Я все это помню, все это происходило на моих глазах. Почему все вместе не могли сказать: «Ребята, у нас есть мы, а у вас есть вы. Наши — это и Рома Скрыпин, и Лещенко, и Чаленко. Они будут на наших эфирах». Нет, они пошли на поводу. А потом чего тогда жаловаться. Как вообще может жаловаться тот человек, который пошел на поводу у штаба Януковича и у штаба Юлии Тимошенко один раз?

— Но ведь тогда требование об отсутствии этих журналистов Киселеву выдвигал депутат-бютовец Александр Абдуллин, кстати, бывший журналист. А журналист Олег Медведев, бывший главред «Киевских ведомостей», член команды Тимошенко — неужто он, образец толерантности к оппозиционной прессе? Что он — в пулы к премьеру Тимошенко рекомендовал оппозиционную к ней прессу вроде ахметовской «Сегодня»? Последняя попала в пул аж два раза и только в мае 2009-го, когда думали, что будет коалиция между БЮТ и ПР.

— Смотри, то, что есть инструментальность в подходе к журналистам со стороны Януковича и Тимошенко, это так. В чем же разница? В том, что для Тимошенко журналисты — это люди, которые привели ее к власти. Поэтому у нее более позитивное отношение к журналистам. А для Януковича это люди, которые не допустили его к власти. Но Виктор Федорович забывает самое главное — если бы не свобода слова, если бы не все то, что происходило при Ющенко в информационном плане, и если бы Янукович не получал бы слово все эти пять лет, он никогда бы не стал президентом. Ющенко получил свой пост в 2004 году, когда все вышли на улицу.

Это был надрыв, журналисты с надрывом вышли. А Янукович получил этот пост без надрыва. В первую очередь из-за того, что ему давали говорить в СМИ. У него была возможность — достучаться со своей позицией. Он это забывает. Забывает о благодарности. Ющенко пришел и сказал: «Ребята, ок — работайте». И только потому, что его привели к власти журналисты. Янукович пришел к власти только потому, что была свобода слова.

— Я все-таки смотрю по-другому на то, что было со свободой слова при Ющенко и сейчас при Януковиче. Поэтому мне непонятно, почему именно в 2010-м, а не в 2007-м или в 2009 году создано движение «Стоп цензуре», одним из основателей которого ты был.

— Объясню. Тут важен психологический фактор. Через несколько месяцев после прихода Ющенко возник инцидент, когда он назвал Сергея Лещенко «мордой». По логике вот тогда должны были все стать и организовать движение «Стоп цензуре».

— По логике — да.

— Но почему тогда это не произошло, объясню. Кто бы что ни говорил, отношение Ющенко к свободе слова было другим. Этот человек хотел и понимал, что это такое. Возможно, не всегда правильно. Но этот человек всегда понимал, что это нужно. Атмосфера того, что происходило тогда, и то, что Ющенко всех журналистов считал дружественными к себе, не давало повода предпринимать вот такие вот шаги с организацией «Стоп цензуре».

Когда пришел Янукович, все же помнили, как его команда все эти пять лет общалась с журналистами. За все пять лет он, будучи в оппозиции, не дал ни одного интервью «УП», лидирующему сайту. Он не давал интервью внутри страны. К нему доступа не было. Была Анна Николаевна Герман, которая закрывала доступ. И мы все это понимали и знали. Выхолащивается информация, возникает проблема на каналах, увольняются журналисты. Османа Пашаева уже нет на канале СТБ.

— Почему тогда не уволены с СТБ такие известные активисты «Стоп цензуре», как Сергей Андрушко и Наталья Соколенко?

— Андрушко отстранен от работы журналиста, а Соколенко повезло, потому что она активист «Медиа фронта» в том числе.

— Так и Пашаев и Андрушко активисты «Медиа фронта».

— Ты знаешь, что у них возникли проблемы, и возникли они с менеджером. Кстати, ну, нельзя, когда президентская охрана положила Андрушко на землю, чтобы выходила Анна Герман и извинялась. Это не дело Анны Герман. Это должен был сделать президент.

— Но ни о Ринате Ахметове, ни о Борисе Колесникове, Сергее Левочкине, Андрее Клюеве, Елене Бондаренко, Александре Ефремове, Елене Лукаш и других видных «регионалах» никак нельзя сказать, что они не хотят и не готовы общаться с прессой, и что они не делают этого охотно.

— Вот посмотри информационные выпуски телеканалов — политики нет. Политика исчезла. Новостей стало меньше? Нет. Страна та же? Да.

А что Колесников или Ахметов? Это люди, которые не влияют на информационную составляющую? Не влияют. Вот Колесников. Да, этот человек очень вспыльчивый, у него тяжелый характер, но я точно знаю, что таких случаев не было. Вот ты говоришь — Ринат Ахметов. Да, ТРК «Украина» — единственный канал в стране, это надо подчеркнуть, на котором нет никаких перекосов, и никогда не было, ни тогда, ни сейчас. Потому что Ахметов ценит это, и этим дорожит. А объясни мне, как так получилось, что этот человек понял, а все остальные телеканалы не поняли? Значит, есть какая-то проблема, значит, Ахметов независимый. Независимый от власти. А могут себе это позволить Пинчук или Дмитрий Фирташ? Ты ведь знаешь, как работал штаб Януковича во время выборов, какую роль играл Колесников там.

— Движение «Стоп цензуре» объединило в своих рядах только «оранжевых» журналистов. Согласись, там ведь нет тех, кто голосовал за Януковича. Поэтому и подход у вас соответствующий: да, Ющенко — сукин сын, но он наш сукин сын, а Янукович — нет, так как он представляет другую, русскую Украину.

— Да, я с тобой не буду спорить, что люди, которые организовали «Стоп цензуре», в большей части привержены «оранжевым» ценностям. Или скажем так — больше сторонники той команды, которая пришла к власти в 2004 г. Но, во-первых, это плохо. Я, например, не считаю себя приверженцем того, что делал Ющенко. Да, мне это больше нравилось. Да, при этом человеке я стал журналистом, да и тем, кем я стал. И буду всегда ему за это благодарен. Но я не считаю, что вошел в «Стоп цензуре», потому что мне не нравится Янукович. Мы все, кто там находится, общаемся и с Колесниковым, и с Ахметовым, и с Левочкиным, и с Герман.

Да, это неправильно, это в корне неправильно, но рано или поздно — и мы к этому придем — объединятся все. Объединятся вокруг этой идеи. Ведь идея не в том, что Янукович плохой, а в том, чтобы не было цензуры, не было притеснения журналистов.

— И все же мне непонятно: почему Сергей Лещенко и Наташа Соколенко от имени «Стоп цензуре» в 2010 г. подарили Януковичу в день рождения велосипед. Это они так решили бороться с пробками на дорогах во время следования президентского кортежа? При чем тут «Стоп цензуре»? Какое отношение имеет эта акция к свободе слова?

— Я объясню. Я там и сам был. Объясняю, потому что Виктор Янукович в упор не замечает, что он создает в стране пробки. Ты же не будешь с этим спорить? Это варварство.

— Согласен, но еще раз — при чем тут движение «Стоп цензуре»?

— Это не самый большой недостаток Януковича. Мы ж понимаем, но это самый большой его публичный недостаток, который можно было сделать. Это была публичная акция.

— И все же, почему акция проводилась не от имени, например, организации «Нет пробкам от президента» или еще какой-нибудь, а именно от «Стоп цензуре»? Ведь вы подобными мероприятиями убиваете идею. Это же напоминает клоунаду.

— Понимаешь, это ведь на самом деле происходит по бедности. Потому что в нормальной стране, той же России, общественных организаций, которые борются за что-то, очень много. Там есть общественные организации, которые борются просто против пробок. У нас нет таких организаций.

— И вы решили совместить «Стоп цензуре» и борьбу с пробками на дорогах.

— Да. Это идея Сережи Лещенко. Чтобы «Стоп цензуре» присоединилась к этой общественной акции. Это плохо, что в нашей стране нет других общественных организаций. Я бы очень хотел, чтобы не было этой бедности на общественные организации. Чем больше их будет, тем лучше. Это самое большое благо для этой страны — как можно больше гражданских и профессиональных объединений. Надо объединяться. Как только мы все по отдельности — нас мочат. Но должна быть хоть одна общественная организация, как в России, против пробок. А там это огромная организация, которая финансируется, но не с Запада. У них есть свои баннеры, свои наклейки и так далее. У нас этого нет.

— Не понимаю, зачем «Стоп цензуре» пошла в прошлом году жаловаться на Януковича госсекретарю США Хиллари Клинтон, высокопоставленному чиновнику страны, которая преследует Джулиана Ассанжа, основателя WikiLeaks?

— А у меня к тебе встречный вопрос. Получается, когда мы жалуемся в Штаты — это плохо, а когда они боятся Штатов — это хорошо. Виктор Янукович — представитель власти всего народа. Мы жалуемся почему? По той причине, что знаем, что это инструмент влияния и давления на Виктора Януковича. Никто этого и не скрывает. Он этого боится.

Скажи мне, пожалуйста, что это за президент, который не боится собственного народа, собственных журналистов и избирателей, а боится госсекретаря другой страны, что тот скажет при личной встрече. Почему он не боится того, что скажут ты или я, а боится, что скажет Хиллари Клинтон? Он такой, поэтому мы и будем влиять на него, так как он таким образом поддается влиянию.

Если бы он вышел к нам и начал общаться... Когда мы просим информацию о неком человеке, то нам не дают эту информацию. Когда мы требуем — отвезите нас в Межигорье, нас не везут. Но после того, как приезжает Хиллари, они бегут к ней общаться. Тогда кто они для меня после этого? Да никто! Они не уважают собственную страну. Если б я видел, что Виктор Янукович на мою публикацию о Межигорье отвечал соответственно, я бы не жаловался.

— Почему вы разошлись с Савиком? У вас ведь был неплохой тандем.

— По поводу Савика я вообще бы не хотел комментировать. Я уже все об этом сказал. Я считаю, что это внутренняя кухня, и мы ее закрыли.

— Сергей Левочкин виноват в твоем исчезновении из After live?

— Лично Левочкин и его люди со мной по этому поводу не общались. Я был очень расстроен, что Савик не пришел к нам на марафон «Виктор Янукович. Год первый».

— Он объяснил тебе — почему?

— Видимо, у него были какие-то уважительные причины, я хочу в это верить. А вот Киселев пришел. Пришел Пиховшек, человек, который понимал, что его будут спрашивать. Я ему за это благодарен независимо от того...

— Именно благодаря тому, что Пиховшек приглашал тебя в свою программу «Иду на вы» на «1+1», ты и стал известен на Украине.

— Да, это правда.

— Ты ему благодарен?

— Я этого не скрываю, и Слава это знает.

— Мустафа, ты — оппозиционный журналист. Но твоя программа будет выходить на государственном Первом Национальном при Януковиче. Вдумайся в это, а ты говоришь о сворачивании свободы слова!!!

— Ну, во-первых, что значит оппозиционный журналист? Я сейчас буду цитировать господина Венедиктова, руководителя «Эха Москвы», которого я очень уважаю: «Все журналисты должны быть оппозиционными к любой власти». Я не во власти и не в оппозиции. Я не борюсь за власть, я ее не хочу. Да, я работаю на УТ-1 — это странно, я спорить не буду. Но я очень надеюсь, что будет очень хорошо. Просто надо понимать, что руководство УТ-1 — это трезвые и прагматичные люди, которым нужен рейтинг. Если мой проект будет рейтинговым — почему нет, пускай он существует.

— Как афганец, пуштун по национальности чувствуешь ли какие-то препоны, культурную или расовую дискриминацию, живя на Украине? Осознаешь ли себя, как товарищ Сталин, человеком русской культуры?

— Скажу одно — я живу в этой стране, и мне не все равно, что тут происходит. Вот это самое главное, а все остальное — инсинуации. Я прекрасно понимаю, что и ты, и я, и все хотим, чтобы тут было хорошо.

Чем глубже зарываются вопросы — ты человек русской культуры? украинской культуры? — тем для страны хуже. По одной простой причине — это самоопределение когда-нибудь придет, но только тогда, когда тут не будет этого болота. Мы не сможем разобраться с собой, если мы не видим мира. В этой стране никто не интересуется, что происходит вокруг. Открой информационную ленту любого сайта, и ты увидишь, что там нет международных новостей. Людям неинтересно, что происходит за границей. И получается, что мы какие-то изолированные, но очень сильно возбуждены вопросами национального самосознания, вопросами — кто москаль, а кто хохол. Это важно, но это неинтересно!

— Расистские проявления в отношении тебя были?

— Были какие-то проявления, но я считаю, что это проявления глупости. В Украине нет этого.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Выбираем кроссовки на каждый день: Puma, Adidas или Nike

Выбор повседневной обуви – ответственное, важное дело. Для ежедневной носки важны...

Индукционная варочная поверхность поможет...

При выборе варочной поверхности для домашнего использования покупатели все чаще...

Скоро лето: обновляем косметичку и меняем парфюм

Если зимой кожу сушит холодный воздух, то летом за дело берется солнце. Летний уход...

Кондиционеры: особенности предложений Panasonic

Комфортная температура воздуха в помещениях летом и зимой достигается сегодня...

При активной эксплуатации рано или поздно любой...

При активной эксплуатации рано или поздно любой автомобиль потребует замены...

ОНЛАЙН-ТЕЛЕВИДЕНИЕ ОТКРОЕТ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ...

Несмотря на широкое распространение интернета, многие семьи предпочитают проводить...

Качественный диван подарит комфорт, уют и надежность

Диван – универсальный предмет мебели, без которого не обходится ни один дом....

Детский невролог: планируем первый визит к...

Рождение ребенка – это не только не поддающаяся описанию радость, но и колоссальная...

Современное решение проблемы частого и...

Деликатная проблема, которая доставляет неудобства ежедневно, из года в год, теперь...

Реєстрація доменного імені дозволить створити...

Більшість сучасних підприємств та компаній рано чи пізно створюють власну сторінку чи...

Светлая экономия - как можно сэкономить на...

В современном мире при расчете оплаты за услуги ЖКХ электроэнергия – неотъемлемое...

Магазин Vodafone shop: широкий выбор потребительской...

Ведущий мобильный оператор Vodafone Украина открыл онлайн-площадку, где любой желающий...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка