Рядом с наукой

№48 (584) 2 - 8 декабря 2011 г. 27 Ноября 2011 0

В разделе «Народная трибуна» («2000», 11 ноября 2011) опубликовано открытое письмо кандидата физ.-мат. наук Алексея Топтыго «Газета — не забор». В нем автор призывает редакцию оградить читателя от статей вроде тех, что сочиняет «доктор физ.-мат. наук» Василий Кучин, который походя оскорбил Эйнштейна, назвав его «автором заумных высосанных из пальца теорий». Автор пишет, что опровергать написанное Кучиным много для него чести (редакция «2000» корректно опустила вполне заслуженное определение статьи Кучина как «бред», см. авторский текст письма на сайте Киевского центра политических исследований и конфликтологии), поэтому Топтыго обращается не к Кучину, а к редакции.

Топтыго прав в том смысле, что графомания почти неизлечимая болезнь, жаль тратить силы на бесполезную борьбу. Но если «бред» Кучина опубликовали люди, сомневаться в адекватности которых оснований нет, значит, есть проблема. Значит, очевидное для Топтыго, не очевидно для других, и опровержение нужно. На сайте еженедельника за статью Кучина проголосовали 12 читателей, а против только 9 (данные на 21.11.2011). Счет полтора к одному в пользу воинствующего невежества. Читательница Надежда Артеменко тоже считает: «Возможно, ...можно найти и ученого, который согласится написать статью о выдающемся вкладе Альберта Эйнштейна в теоретическую физику. Сейчас, после статьи В. Кучина, как мне кажется, это просто необходимо сделать».

Автор этих строк себя к ученым не относит. Сильно недотягиваю. Нобелевский лауреат физик Л. Ландау говорил: «Не понимаю, что такое «ученый». Что такое «кот ученый» — понимаю, а просто «ученый» — нет. Я — научный сотрудник». Конечно, это была шутка. Ученик Ландау, выдающийся ученый, академик А. Ахиезер шутку учителя повторял в более серьезном формате: «В Харькове работало всего два настоящих ученых, два Льва — Лев Давидович Ландау и Лев Васильевич Шубников. Все прочие — это научные сотрудники высшей квалификации». К последним он относил и себя.

Ландау и Ахиезер прославились результатами в области фундаментальной науки, изучающей глубинные основы мироздания. А личный вклад в науку президента НАНУ Б. Патона лежит в плоскости прикладных исследований — всю свою долгую жизнь он занимается проблемами электросварки. Поэтому в неофициальной обстановке от Бориса Евгеньевича не раз слышали: «Я не ученый, я — инженер!»

В такой «заниженной», на взгляд обывателя, самооценке нет показной скромности, а есть гордость за принадлежность к элитарному* инженерному корпусу. Она идет из тех давних времен, когда диплом инженера еще не девальвировал в массовом сознании (наряду с другими дипломами) до уровня «корочки». Когда на дверях квартир, в которых жили инженеры, можно было увидеть латунные таблички с надписью «Инженер такой-то». А сами инженеры ходили на службу если не в кителях, как это было при царе-батюшке, то хотя бы с инженерным ромбиком в петлице пиджака, как это было при Сталине.

_____________________________________
* Нелишне напомнить, что в литературной русской речи прилагательное «элитный» употребляется исключительно в сфере растениеводства и животноводства. Элитными могут быть семена, хряки и жеребцы-производители и т. п. Остальное — элитарное. «Элитные» дома, автомобили, напитки и прочее нижнее белье — все это из «новорусского», а не русского языка. Но самих обладателей «элитных» вещей к элите (в каноническом смысле слова) отнести никак нельзя — человеческую «породу» они не улучшают).

А посему, имея перед глазами планку такой недосягаемой высоты, себя я могу позиционировать лишь как грамотного специалиста, способного на популярном уровне изложить некоторые из основ современной физики. Не более того. Но и не менее.

«Разбор полетов» Кучина придется начать с другого постоянного автора «2000» — Александра Сасовского. Дело в том, что скандальная статья Кучина, где он пишет, что «физики-практики уже забыли А. Эйнштейна, очевидно, неслучайно впавшего в безумие на закате своих дней, а его теории определили как бред» появилась не на ровном месте, а как критика статей Сасовского, которого Кучин почему-то называет «физиком-теоретиком». В устах Кучина эти высокие слова звучат как ругательство, сам же Сасовский себя скромно называет инженером-механиком. Сасовский с пиететом относится к Эйнштейну, и для его восхваления эпитетов не жалеет, это и вызывает гнев Кучина. Мне тоже для Эйнштейна не жалко никаких эпитетов, но насколько Сасовский разобрался в наследии величайшего физика ХХ века?

Хуже написать трудно, но можно

Должен признаться, что отношусь к числу тех русских, что «долго запрягают». Я давно собирался вступить в публичную полемику с Сасовским, но он меня опередил, написал обо мне раньше. В «2000», №42(578) от 21.10.2011 вышла его статья «О компромиссах редактирования и филологии». Уважаемому инженеру-механику из Белой Церкви не понравились мои, как он пишет, «настойчивость» и даже «ультимативность» в отстаивании соблюдения правил русской орфографии.

Хотя новая статья Сасовского стимулировала меня писать быстрее (к слову, стимул — это остроконечная палка, которой погонщики ослов «стимулировали» животных, а отнюдь не поощрение), я по своему обыкновению продолжал «запрягать». И снова меня опередили, на этот раз Василий Кучин. Его статья-ответ Сасовскому вышла 4 ноября под обнадеживающим названием «Беда, коль пироги начнет печи сапожник...»

Не скрою, к чтению статьи Кучина я приступил с ревнивым чувством зазевавшегося стайера, которого ловко обошли на повороте. Очень много у меня накопилось претензий к Сасовскому — автору многочисленных квазинаучно-популярных текстов, опубликованных в «2000». Уже начал было писать ему ответ, да, похоже, опоздал. Вот, думаю, сейчас мой коллега-физик Кучин ему задаст! Научит сапожника печь пироги! Да и мне будет урок: реагировать нужно быстро — впереди вечности нет...

Но когда я прочел, как и за что Кучин критикует Сасовского, то понял, что пора самого Сасовского защищать от Кучина. Нужно заступаться за раскритикованного не по делу, а не добивать лежачего. Ведь все познается в сравнении. Сравнение работ двух авторов начнем с сочинений Сасовского, поскольку они инициировали дискуссию.

Вообще Александр Сасовский — автор очень неровных по качеству публикаций на весьма разные темы. Некоторые его статьи удачны, я их целиком и полностью поддерживаю. Это касается прежде всего темы противостояния национализму. Но его статьи на тему, скажем так, «разоблачения советского тоталитаризма», мне кажутся неубедительными. А большинство его публикаций на околонаучные темы считаю откровенно провальными, деликатнее выразиться не могу. Хуже Сасовского написать трудно, но у Кучина получилось.

Теория катастроф и разруха в голове

С позволения редакции открою маленький секрет. В самом начале сотрудничества Сасовского с «2000», 6 февраля 2009 г., меня попросили прорецензировать его статью под названием «Теория катастроф и вероятность катаклизма на Киевской ГЭС: факты, размышления, аналогии». Статья была огромная, написана тяжеловесным языком, не структурирована по главкам. Но основным и неустранимым ее недостатком было то, что автор совершенно не понимал тему, за которую взялся.

Теория катастроф — один из молодых разделов математической физики (иногда ее относят к чистой математике), выделившийся на рубеже 1960—1970-х годов. Исторические корни теории катастроф гораздо старше, речь идет скорее об устоявшемся названии. Теория катастроф исследует резкие качественные («катастрофические») изменения поведения математической функции при плавном количественном изменении ее аргумента.

Существует ложная очевидность в некоторых названиях. Наивно-буквальное прочтение привычной для физиков и математиков терминологии может сыграть злую шутку с иным читателем. У него может возникнуть иллюзия понимания того, что требует серьезной подготовки. Приведу пример.

Самая знаменитая в истории физики катастрофа — отнюдь не авария на чернобыльском реакторе, а так называемая «ультрафиолетовая катастрофа». Ее суть заключается в расходимости интеграла в формуле Рэлея — Джинса для абсолютно черного тела в области коротких длин волн.

Непонятно? Да ведь все очень просто: абсолютно черных тел нет, это абстракция, но есть хорошие приближения к недостижимому идеалу. Самый яркий из них (и метафорически, и буквально) — это Солнце. Общеизвестно (среди физиков, разумеется!), что чернее Солнца тела нет — наше дневное светило почти не отражает падающее на него излучение. То есть, на языке физиков, оно почти абсолютно черное. Пишу «почти», потому что возможность отражения Солнцем радиоволн была предсказана харьковскими физиками-теоретиками академиком С. Брауде и моим учителем профессором Ф. Бассом в конце 1950-х. Вскоре их гипотезу экспериментально подтвердили с использованием мощного радиолокатора.

Итак, Солнце — дарованное природой почти абсолютно черное тело, бери и изучай соответствие его спектра формуле Рэлея — Джинса. Но именно в этом пункте в начале XX в. возник идеологический тупик: в ультрафиолетовой части спектра излучение Солнца категорическим образом не соответствовало классической формуле Рэлея — Джинса. Более того, формула приводила к абсурдному результату — с уменьшением длины волны мощность излучения должна была нарастать до бесконечности. Тупик назвали «ультрафиолетовой катастрофой».

Для решения этой, казалось бы, частной проблемы пришлось полностью пересмотреть всю классическую физику и построить квантовую механику. А без квантовой механики, это уже понятно и неспециалистам, невозможна вся современная электронная техника. Но путь от решения загадки «ультрафиолетовой катастрофы» до мобильного телефона в кармане каждого обывателя был длиною в век и очень непростым.

Современная теория катастроф — тоже отнюдь не инженерная наука, прямого отношения к предотвращению техногенных аварий на ГЭС, АЭС и транспорте она не имеет. Допустимы определенные спекуляции (или политкорректно — иллюстрации) на тему того, как теория катастроф качественно описывает скачкообразные изменения в поведении сложных систем — технических, экономических и даже социальных. В терминах теории катастроф можно описать финансовые кризисы на биржах и бунты заключенных в тюрьмах. Но, повторяю, речь идет об иллюстрациях, а не о предсказаниях на основе точного математического моделирования.

И уж тем более теория катастроф в принципе не имеет никакого отношения к катастрофам вроде гибели «Титаника» от столкновения с айсбергом, лайнера «Вильгельм Густлов», торпедированного подлодкой «С-13» под командованием Александра Маринеску, шатла «Колумбия» из-за куска оторвавшейся теплоизоляции, к разрушению старых плотин из-за коррозии железобетонной арматуры. Сасовский же умудрился все эти катастрофы смешать в один «дикий винегрет» (это из лексикона самого Сасовского) и преподнести читателю как последнее слово науки

Более того, Сасовский вслед за ненавистными ему националистами повторил придуманную ими байку, что Сталин закладывал Днепровский каскад гидроэлектростанций с расчетом, чтобы в случае войны взорвать плотины и утопить агрессора в рукотворном цунами вместе с миллионами украинцев («чего хохлов жалеть?!»). Но и этого мало, «кровавый диктатор» надеялся, что волна, поднятая на Днепре, пересечет Черное море и затопит северное побережье враждебной СССР Турции.

Разумеется, я посоветовал редакции воздержаться от публикации такой «научно-просветительской» статьи, что и было сделано. К сожалению, другие статьи Сасовского мне на рецензию не попали. Некоторые из них я бы мог заметно улучшить, некоторые были безнадежными.

Бред бредом не вышибают

Начав читать критическую статью Кучина, я ожидал прежде всего, что он опередил меня в жестком разборе статьи Сасовского «2011 год — год сходящихся параллелей», опубликованной в последнем номере «2000» за 2010 г. Статья посвящена различным научным юбилеям в наступавшем 2011 году. Кучин действительно меня «опередил», но как! Впрочем, начнем с текста Сасовского, там какой абзац ни возьми — то «перл»!

Читаем: «Нижегородец Николай Лобачевский, создатель неевклидовой геометрии (о сходящихся параллельных), при жизни так и не получил признания современников. Как математик он совершил переворот в представлении о природе пространства. Его назвали Коперником геометрии, а Альберт Эйнштейн выразил сущность открытия, совершенного Лобачевским, словами: «Он бросил вызов аксиоме».

Сасовскому следовало бы назвать свою статью «2011-й — год расходящихся параллелей», поскольку в этом году отмечался 185-летний юбилей публикации работы Лобачевского, а не немецкого математика Римана. А «годом сходящихся параллелей» нужно было назвать 2004 г., ибо тогда отмечалось 150-летие исторического доклада Римана «О гипотезах, лежащих в основании геометрии».

Чтобы стало понятно, о чем идет речь, рассмотрим иллюстрацию. На приведенном рисунке показаны двухмерные аналоги евклидовой (плоской), сферической (римановой) и гиперболической геометрии Лобачевского. В плоском евклидовом пространстве параллельные прямые нигде не пересекаются, а сумма углов любого треугольника равна 180 градусам. Каждый из нас учил ее в школе. На сферической поверхности часть параллельных прямых пересекается, подобно меридианам на земном глобусе, а сумма углов треугольников всегда больше 180 градусов, вплоть до 360 градусов. Это аналог геометрии Римана. На поверхности же гиперболоида углы треугольников составляют меньше 180 градусов, а параллельные прямые могут расходиться, нигде не пересекаясь. Это и есть геометрия Лобачевского.

Все по Сасовскому, только с точностью до наоборот. Реальное физическое пространство, в котором мы живем, в масштабе от Метагалактики до субатомных частиц в целом является евклидовым, неискривленным. Лобачевский придуманное им математическое пространство назвал «воображаемым». Нет свидетельств, что он пытался найти его связь с реальным физическим миром. Это другой гений — немецкий математик Гаусс тайком от коллег, чтобы те не заподозрили его в сумасшествии, измерял сумму углов в треугольнике горных вершин Хохенгаген, Инзельберг и Броккен. Действительно ли она в точности равна 180 градусам? Гаусс допускал гипотетическую возможность искривления физического пространства.

Продолжаем «разбор полетов». Утверждать, как это делает Сасовский, что «на фундаменте работ Лобачевского Эйнштейн в начале XX в. создал теорию относительности, подтвердившую теоретические предположения гениального русского математика об искривленности пространства», означает, с одной стороны, выдавать желаемое за действительное, а с другой — проявлять полное непонимание научных заслуг как Лобачевского, так и Эйнштейна.

Лобачевский был великим математиком, и он не нуждается в приписывании ему чужой славы. Эйнштейн в своих трудах на Лобачевского нигде не ссылался. И это не вызывает удивления — на то у Эйнштейна не было объективных причин.

Эйнштейн не счел нужным сослаться даже на работы Пуанкаре и Лоренца, которые до него вывели основные уравнения специальной теории относительности, хотя и не поднялись до теоретического обобщения полученных ими результатов. И это невнимание к предшественникам Эйнштейну справедливо ставили в упрек. В одном из личных писем Эйнштейн как бы оправдывался, он назвал себя «человеком, который много думает, но мало читает». Получилось не очень убедительно — с Лоренцем у него была научная переписка, и его работы он точно знал. Зато геометр Риман у Эйнштейна — один из самых часто упоминаемых авторов, риманова геометрия действительно является краеугольным камнем Общей теории относительности.

Мне как русскому человеку тоже было бы приятнее, если бы геометрия Лобачевского, а не немца Римана, лежала в основе космологических моделей Вселенной, построенных на базе Общей теории относительности. Но истина дороже. Потому будем довольствоваться немалым фактом, что без работ Лобачевского не было бы и работ Римана. Ведь Риман, в отличие от Эйнштейна, всегда признавал Лобачевского своим предшественником.

Сасовский продолжает: «Эйнштейн вывел формулу, потрясшую устои тогдашней физики, — он установил пропорциональность между энергией тела и массой и скоростью его движения». Да, Эйнштейн потряс устои физики, а Сасовский потрясает незнанием школьного изложения ее основ

Если в процитированной наукообразной абракадабре слово «энергия» заменить словом «импульс», то бессмысленный набор слов обретет хоть какой-то физический смысл. Это импульс, а не энергия, пропорционален массе тела и его скорости. Но понятие импульса в такой формулировке ввел в науку еще Рене Декарт в первой половине XVII в., спустя полсотни лет его уточнил Исаак Ньютон. Где тут заслуга Эйнштейна?

Если же слово «энергия» и фамилию Эйнштейна в цитате Сасовского оставить, то придется полностью переписать все. Даже в классической механике Ньютона энергия не пропорциональна скорости, а зависит от нее квадратично. В релятивистской механике Эйнштейна это положение сохраняется, но появляется дополнительный член, содержащий коэффициент Лоренса. Не похоже, что Сасовский знает это уравнение. Он явно не эту сравнительно громоздкую формулу имел в виду.

По всей видимости, Сасовский что-то где-то слышал о самой лаконичной, самой красивой и самой знаменитой формуле ХХ в., гласящей, что полная энергия тела равна произведению его массы на квадрат скорости света:

E = mc²

Если это так, то трудно более неудачно рассказать об этой воистину великой формуле. Эта формула вмещает в себе и порождающую жизнь энергию Солнца, и застывшую на камне тень человека, испарившегося в адской вспышке в Хиросиме.

Но и это еще не все. Знаменитое уравнение, действительно «потрясшее устои физики», впервые было получено, вопреки словам Сасовского, отнюдь не автором теории относительности. Заслуга Эйнштейна в том, что в 1905 г. он раскрыл миру его великий смысл.

Это математически очень простое уравнение (или похожие, эквивалентные ему выражения) задолго до Эйнштейна независимо друг от друга выводили многие выдающиеся физики. Среди них русский Николай Алексеевич Умов (1873), англичане Дж. Дж. Томсон (1881) и Оливер Хевисайд (1890), француз Анри Пуанкаре (1900) и австриец Фридрих Газенорль (1904). Однако все эти исследователи изучали частный случай — предполагаемые свойства мирового эфира или свойства движущихся заряженных тел.

И только Эйнштейн увидел в этой формуле всеобщий закон природы, относящийся ко всем видам материи. Более того, Эйнштейн показал, что масса любого тела растет с ростом заключенной в нем энергии. Так, например, электрический аккумулятор после зарядки и обычный механический будильник после заводки пружины становятся чуть-чуть массивнее, тяжелее. Нетрудно заметить, что слова Сасовского ничего общего с гениальным открытием Эйнштейна не имеют.

Вот приблизительно какую критику в адрес Сасовского я ожидал прочесть в статье Кучина. Но прочел нечто совершенно иное. Если инженер-механик Сасовский умудрился безбожно переврать все, что совершил Эйнштейн, но при этом не уставал восхищаться его величием, то доктор физ.-мат. наук Кучин пошел гораздо дальше. Эйнштейн для Кучина — это забытый физиками-практиками (кто такие? огласите список! — А. С.) на старости лет выживший из ума клерк патентного бюро в Берне, автор бредовых теорий, которые он «высосал из пальца». Вслед за Топтыго повторю: опровергать такое — много чести для Кучина.

Википедия — не электронная свалка

Как видит читатель, я к Сасовскому отношусь очень критично, но, надеюсь, не предвзято. Так, мне очень понравилась его статья «Когда будете, братья, студентами» («2000», №31(567) 5—11.08.2011 г.). В ней Сасовский очень убедительно, с цифрами и фактами на примерах Харьковского, Киевского и Львовского университетов показал, что имеется обратная зависимость между политической активностью студентов и профессорско-преподавательского состава и научными достижениями, сделанными в их стенах и их выпускниками. Чем больше политики, тем скромнее научные достижения. На мой взгляд — это лучшая из статей Сасовского.

Но именно она вызвала самый яростный отпор Кучина. Кучин начал с того, что обвинил Сасовского в использовании ненадежного источника информации — интернет-энциклопедии «Википедия». Кучин по сути повторил расхожее мнение, что «Википедия» в силу своей беспрецедентной открытости для всех желающих участвовать в создании и редактировании ее текстов является этаким электронным забором, где каждый волен наклеить свое «дацзыбао».

На первый взгляд, так и есть, но на самом деле не так все просто. Основатель «Википедии» Джимми Уэйлс, безо всякого сомнения, романтик, верящий, что «хороших людей больше, чем плохих», но при этом он отнюдь не наивный человек. Создавая «Википедию», он вмонтировал в нее продуманный механизм самоочищения от графоманов, недобросовестных авторов, плагиаторов и случайных ошибок, от которых не застрахован никто. «Википедия» ежечасно расширяется, обновляется, уточняется и улучшается. Обязательным требованием к ее анонимным и бескорыстным авторам является указание ими ссылок на источники информации.

Если Кучин в этом сомневается, то пусть попробует в статье «Альберт Эйнштейн» разместить свои правки по части его «безумия» и «высосанных из пальца теорий». Если такие «уточнения» и появятся на мониторах ошарашенных пользователей интернета, то проживут они в виртуальном пространстве очень недолго. Гарантирую. А IP-адрес кучиновского компьютера попадет в черный список интернет-хулиганов, графоманов и прочей малопочтенной публики. Без ложного пафоса скажу, что 45-летний Уэйлс уже сейчас заслужил от благодарного человечества рукотворный памятник за созданную им «Википедию», а нерукотворный он воздвиг себе сам.

В «Википедии», бесспорно, встречаются ошибки. Но где их нет? В докомпьютерную эпоху солидные академические издания и энциклопедии практически всегда сопровождались приклеенными в конце книг вкладышами, на которых был приведен «Список обнаруженных ошибок и опечаток» и их исправления. Я уже не говорю о том, что во времена оные кибернетика побывала в числе «буржуазных лженаук» на страницах очень авторитетного издательства «Советская энциклопедия». Ну а «буржуазные» респектабельные энциклопедии сами давали фору нашему агитпропу по части небылиц о Советском Союзе.

Поэтому не вижу принципиальной разницы между бумажными и электронными носителями справочной информации. Даже с глиняными табличками разницы не вижу. Все тексты пишутся людьми, которые могут быть честными и лживыми, откровенными и скрытными, высокообразованными и невежественными. Все остальное — второстепенные нюансы

Кучин, пытаясь разоблачить Сасовского, сам же обращается к услугам «Википедии». Логики здесь никакой: Сасовскому — нельзя, Кучину — можно. И что же он там нашел? Оказывается, половина перечисленных Сасовским ученых с мировыми именами не являлась выпускниками трех вышеназванных вузов, хотя там работали. Но ведь в сводной таблице, составленной Сасовским четко, через запятую, прописано: «Известные выпускники, ученые». Где же здесь обман?

Как видим, критика Кучина в адрес Сасовского неконструктивна. Не буду здесь останавливаться на его критике в отношении статей Сасовского, касающихся гидроэнергетики. Статьи те действительно уязвимы, но их ругательный разнос со стороны Кучина уязвим еще больше. В поисках загадки истоков этой неприязни, которая явно вышла на личностный уровень, я решил посмотреть статьи Кучина, написанные им «сами по себе», а не в порядке полемики с Сасовским. И тут меня ждало неожиданное открытие, за комментариями к которому впору обращаться к психоаналитику.

Двойное дежавю — гиперболоид инженера Гарина и сасовский взрыв

Мне не удалось найти ни одной публикации Кучина как ученого-физика, в том числе и при написании его фамилии латиницей. Возможно, плохо искал. Нашел одну статью в желтоватой газете «XFILES Секретные материалы 20 века» №20 (322) за 2011 год. Статья называется «Депрессия — это болезнь». Ничего особенного, удивительно только, зачем статью, посвященную нервным болезням, Кучин тоже подписал как доктор физ.-мат. наук.

Ранее в «2000» Кучин публиковался один раз — 29 августа 2008 г. вышла его статья под самонадеянным названием «Я разгадал загадку Тунгусского феномена». Статья производит странное впечатление. Начинается она с того, что Кучин излагает, как он выразился, «романтическую» версию Тунгусской катастрофы.

«В ночь с 11 на 12 июня 1903 г. в своей квартире в Санкт-Петербурге был обнаружен скоропостижно скончавшимся профессор-химик Михаил Михайлович Филиппов. ···> Длительное время ученый проводил у себя дома загадочные эксперименты, которые вызывали страх и возмущение соседей: из окна квартиры химика «вылетал луч», поджигая находившиеся в окрестностях заброшенные строения. Как и многие интеллигенты того времени, он сочувствовал революционерам и неоднократно грозил направить свой луч на Зимний дворец.

Оказалось, что незадолго до смерти М. Филиппов направил в Российскую академию наук письмо, в котором сообщал, что «открыл метод передачи на расстояние волн взрыва с помощью электромагнитного луча» и может осуществить взрыв любой мощности на любом расстоянии. Изобретатель предлагал проверить это на Турции — извечном противнике России.

Квартира М. Филиппова долго пустовала; когда же после Тунгусского взрыва появилась, в частности, версия о том, что он мог быть результатом подобных экспериментов, жилище ученого обследовали повторно. При этом нашли толстые деревянные доски (оставленные без внимания царской охранкой), в которых зияли отверстия с обугленными краями. На досках сохранились надписи: «5 шагов», «8 шагов», «10 шагов».

Вам это ничего не напоминает? Мне напоминает. Классику отечественной фантастики, начало романа Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» (написано в 1925-м, тогда слово «инженер» звучало гордо). Роман начинается с таинственного убийства на даче, расположенной на Крестовом острове под Ленинградом. Там тоже происходили загадочные явления: падали с неба обугленные птицы, зимой вспыхивали молнии. Следователь уголовного розыска Шельга на месте убийства тоже обнаружил прожженные в досках загадочные отверстия:

«В дубовой доске, стоящей торчмя, отверстия эти были диаметром в десятую долю миллиметра, будто от укола иголкой. Посредине доски выведено большими буквами: «П.П. Гарин». Шельга перевернул доску, и на обратной стороне оказались те же навыворот буквы: каким-то непонятным способом трехдюймовая доска была прожжена этой надписью насквозь.

— Фу-ты, черт, — сказал Шельга, — нет, П. П. Гарин здесь не пиротехникой занимался».

Непонятно зачем Кучину нужно было делать предисловие в своей статье на грани плагиата (или за гранью?), тем более, что никакого отношения к его «открытию» загадки Тунгусского феномена таинственный «профессор-химик Михайлов» не имеет.

Обращает на себя внимание почти мистическое совпадение в том, что и Сасовский, и Кучин собирались грозить турецкому супостату невиданными ранее способами.

Далее в статье изложено объяснение Тунгусской катастрофы, сделанное Кучиным:

«Скопления газов (в основном метана) занимают большие объемы и находятся под колоссальным давлением (по моим расчетам, 2,5—4,0 млн. атм). Земная кора под действием такого давления деформируется, в ней происходят тектонические сдвиги (разломы).

Предполагается, что в одном из таких разломов образовалась геопатогенная зона, в которой оказался Иркутск (за последние 12 лет там произошло пять серьезных авиакатастроф). В областях разломов геологических плит скопились громадные объемы метана. По всей вероятности, 30 июня 1908 г. метан прорвался через один из таких разломов. Необычайно мощная струя газа устремилась вверх. При трении о воздух метан нагрелся до высокой температуры и на высоте 5—10 км вспыхнул гигантским факелом, высота которого достигала 300—500 км».

Не нужно иметь специального геологического образования, достаточно общефизической подготовки, чтобы показать абсурдность «гипотезы» Кучина. Начнем с того, что давление в недрах Земли обусловлено прежде всего давлением вышележащих слоев на нижележащие, его называют геостатическим. Оно растет с глубиной и достигает максимума в центре Земного шара, на удалении более 6300 км от его поверхности. Там давление оценивается в 3,4 млн. атмосфер. В отличие от температуры в центре Земли, эта величина считается надежно установленной, поскольку вычислена, исходя из первооснов (радиус и масса Земли), без каких-либо дополнительных предположений.

На границе верхней мантии и земной коры это глубины не более 70 км, давление не превышает 20 тыс. атмосфер. В верхних же горизонтах земной коры, там, где находятся месторождения ископаемых углеводородов, а это глубины не более 4—5 км, давление измеряется сотнями атмосфер. Если геологи натолкнулись на газоносный пласт с избыточным давлением 200 атмосфер, то это большая удача.

Как может возникнуть давление в «2,5—4 млн. атмосфер» буквально у нас под ногами (в геологическом масштабе), если в ядре Земли давление ниже? Если по тем или иным причинам где-то локально избыточное давление сильно превзойдет геостатическое, то, действительно, происходит взрывной выброс глубинного материала и газов на поверхность (вулканов, спонтанные выбросы газа и т. п.). Но «сильно» означает различие в несколько раз, согласно же Кучину различие должно быть в 10 тысяч раз и более. Почему же Тунгусский взрыв не произошел гораздо раньше, по мере роста давления?

Земля не имеет ничего общего с сосудом высокого давления — там давление упругого газа распирает изнутри сосуд, но прочные стенки удерживают его. Землю же внутреннее давление не распирает, поскольку оно совсем другой природы — не упругой, а гравитационной. Земная кора совершенно не похожа на стальную стенку газового баллона. Ее можно уподобить тоненькой шкурке яблока, даже кожура апельсина не подходит для сравнения — слишком толста. Такие гигантские перепады давлений в земной коре, как их живописал Кучин, невозможны в принципе.

Далее, согласно Кучину «необычайно мощная струя газа устремилась вверх». Допустим. Какой при этом эффект мы должны наблюдать, согласно школьному учебнику физики? Правильный ответ — адиабатическое расширение газа с сопутствующим ему охлаждением. Вплоть до конденсации в виде капель жидкости и кристаллизации в виде снега. Согласно же Кучину газ должен не охладиться, а разогреться «от трения о воздух». От трения о воздух разогреваются поверхности твердых тел — метеоритов, высокоскоростных летательных аппаратов. У газов нет поверхностей, чтобы тереться друг об друга и при этом разогреваться до сотен градусов. В газах есть явление внутреннего трения, его еще называют вязкостью. Но это, как говорят, совсем «из другой оперы». Пусть Кучин отвернет вентиль баллона высокого давления и подставит руку под струю: обожжет он ее или обморозит?

Финальным фонтаном Кучинских фантазий на тунгусскую тему является выброс пылающего газового факела на высоту в 500 км. Чтобы достигнуть таких высот, телу нужно придать скорость порядка первой космической. А как метан может гореть в космическом вакууме, или он по пути вверх не забыл прихватить с собой атмосферный кислород? В общем, хорошо, что в 1908 году космонавты еще не летали на околоземных орбитах, то-то опалили бы они себе «крылья».

Мощнейшим взрывом, что произошел на памяти человечества, был взрыв «Кузькиной матери» 30 октября 1961 г. на новоземельном ядерном полигоне. Так в народе прозвали экспериментальную термоядерную авиабомбу АН602, после того, как Хрущев пообещал «показать империалистам кузькину мать». Мощность того чудовищного взрыва хорошо известна — 58 мегатонн, высота грибовидного облака тоже известна — 67 км. По масштабу разрушений мощность Тунгусского взрыва оценивают величиной, соизмеримой (но не более) с мощностью взрыва на Новой земле. Как Кучин объяснит, что «его» газовый факел выше новоземельного ядерного гриба почти в десять раз?

Перечитывая кучинские фантазии о факеле, я снова не мог отделаться от ощущения дежавю. Причем не просто дежавю, а как-то снова связанного с Сасовским. И вдруг меня пронзило — очень похожее объяснение я читал относительно т. н. сасовского взрыва.

Дело в том, что Александр Сасовский является носителем довольно редкой фамилии. Его фамилия не входит в частотный список 10 тысяч самых распространенных русских фамилий. Соответственно, у Александра Сасовского очень мало однофамильцев. При запуске в поисковые системы слова «Сасовский», вместо людей с такой фамилией, предлагаются сайты о Сасовском районе Рязанской области и — вы не поверите — о «сасовском взрыве»!

12 апреля 1991 г. в 1 час 32 мин ночи на пустынной и безлюдной (к счастью!) окраине райцентра Сасово Рязанской области произошел взрыв, мощность которого оценивается в эквиваленте 30 т тротила. Больших разрушений не было исключительно по причине отсутствия в районе взрыва строений. Но крыши снесло и стекла в окнах выбило на удалении более километра. Характерно, что из-за перепада давлений чугунные крышки уличных люков вырвало из колодцев. Масштаб, конечно, не космический, но это мощнее любого неядерного боеприпаса. Взрыву предшествовали странный гул, свечение, яркие огненные шары. На месте взрыва образовалась воронка типа карстовой диаметром 28 м и глубиной 4 м. Сегодня она превратилась в маленькое болотце.

Как мы помним, накануне развала СССР наша страна подверглась массированному нашествию НЛО, пришельцев, контактеров, барабашек, полтергейстов и прочих чумаков с кашпировскими. Этот новый обскурантизм сыграл свою роль в разрушении способности населения думать и помог ему «правильно» проголосовать «за перемены». Сасовский взрыв (аккурат в День космонавтики!) поначалу вполне вписывался в вышеприведенный список аномальных явлений. Самым правдоподобным его объяснением выглядели происки советской военщины, не желающей признаваться в потере или испытании секретного образца нового оружия (благо и военный аэродром в округе есть).

Но прошли годы, улеглись страсти вокруг всякой чертовщины, сасовским взрывом занялись серьезные люди. Доктор геолого-минералогических наук Николай Ларин предложил свое объяснение этого явления. По его мнению, такие взрывы, хотя и относятся к числу весьма редких событий, но отнюдь не уникальны. Абсолютное их большинство произошло в далеком прошлом и потому забыто, а те, что были сравнительно недавно, происходили в малонаселенных местностях и поэтому не привлекли общественного внимания. Всего через два месяца после «нашумевшего» сасовского взрыва в 7 км от его точки на кукурузном поле нашли аналогичную свежую взрывную воронку, хотя взрыва никто не слышал. На Русской платформе (это геологический термин, а не геополитический) находят не только взрывные воронки, но и воронки провального типа, похожие на карстовые. В воронках обоих типов газовые анализаторы фиксируют повышенную концентрацию водорода и в меньшей степени — метана.

Согласно гипотезе Ларина постоянно идет природный процесс водородной дегазации земных недр. Иногда в силу геологических причин происходят не плавные, а взрывоподобные прорывы водородных струй. На месте таких прорывов образуются провалы. При этом водород смешивается с атмосферой и рассеивается. Но если из-за сильной статической электризации, часто сопровождающей землетрясения, происходят электрические разряды, то образовавшийся гремучий газ (смесь водорода с атмосферным кислородом) взрывается. Взрыв аналогичен подрыву объемно-детонирующего боеприпаса, т. н. «вакуумной бомбы». Именно поэтому сорвало чугунные крышки люков, а стекла были выбиты не внутрь домов, а наружу.

Гипотеза профессионального геолога Ларина не претендует на грандиозные масштабы обобщений. Он четко ограничивает предельные размеры локальных происшествий типа сасовского взрыва (есть и менее известные аналогичные взрывы). Тунгусская катастрофа — явление явно не из этого ряда. Все, что насочинял Кучин о Тунгусской катастрофе, является по сути вульгарным пересказом ларинской версии cасовского взрыва.

Конечно, Александр Сасовский к сасовскому взрыву имеет ровно такое же отношение, как автор этих строк к турецкому городу Измир, который в античность носил греческое название Смирна. Возможно, такое настойчивое неравнодушие Кучина к «сасовской» тематике тоже является чистым совпадением. Здесь нужно обращаться к психоаналитикам, а не к физикам.

Снова теория катастроф

А вот что говорят физики и математики по поводу некомпетентного, но активного занятия наукой. Выдающийся математик современности академик Владимир Игоревич Арнольд (1937—2010) в своей замечательной научно-популярной книге «Теория катастроф» приводит такой шутливый пример. Он предлагает описать творческий процесс занятия наукой как функцию двух переменных. Успех занятий выглядит как трехмерный график, где в горизонтальной плоскости по одной оси отложена мера увлеченности ученого, а по другой — мера его квалификации. График имеет вид поверхности сложной формы, высота каждой точки которой соответствует мере успеха.

Если увлеченность невелика, то достижения вяло и монотонно увеличиваются с ростом профессиональных навыков. Если же увлеченность высока, то наступают качественно новые явления: с ростом профессионализма достижения могут возрастать скачком. Такая «катастрофа» вполне желанна. Область высоких достижений в этом случае можно назвать словом «гении». Данная ситуация соответствует острому пику на поверхности графика.

Если же рост увлеченности не подкреплен соответствующим ростом профессионализма, происходит катастрофа в полном смысле этого слова: достижения скачком падают, и мы попадаем в область, обозначенную словом «маньяки» и «графоманы». На графике эта область выглядит как глубокий провал.

У большинства нет талантов попасть в гении, но у каждого есть возможность не угодить в графоманы. Как учил нас незабвенный Козьма Прутков: «Если у тебя есть фонтан — заткни его, дай фонтану отдохнуть!»

Духи просто незаменимы для любой леди и любого джентльмена. Отличная парфюмерия опт ждет вас на dyhi.dp.ua

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Лучшие гаджеты в современном мире

Мы настолько увлечены продуктами корпорации Apple, что часто даже не догадываемся о...

ВЛИЯНИЕ ЗУБОВ НА ВЕСЬ ОРГАНИЗМ

Тщательно ухаживать за зубами и деснами и вовремя их лечить нужно не только ради...

Бензопилы: предложения рынка

С появлением бензиновых пил выполнение многих работ с деревом вышло для человечества...

Эскиз РН "Циклон 4М" созданный в КБ "Южное" получил...

КБ "Южное" завершили эскизный проект который получил высокую оценку ANSYS и внесен в...

Хотите приобрести металлочерепицу?

Так называется современный кровельный материал, который активно используется в...

Безупречное качество от лидера мирового рынка...

Моторные жидкости Bardahl обладают уникальными антифрикционными свойствами и...

Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка