Набожность, власть и политика в Турции: странствия Коранов Анкары

№7(807) 17 — 23 февраля 2017 г. 14 Февраля 2017 0

Прав тот, кто попытку понять взаимосвязь между религией и политикой в жизни Турции начал с посещения тематической экспозиции «Искусство Корана: из сокровищниц Музея турецкого и исламского искусства». Она действует до 20 февраля в галерее Артура Саклера в здании Смитсоновского института в Вашингтоне.

Здесь представлен целый ряд роскошно оформленных Коранов, собранных на протяжении шести столетий доминирования Османской империи в мусульманском мире. Страницы Корана, добытого Сулейманом Великолепным из гробницы давно усопшего монгольского правителя, расписаны размашистым золотым орнаментом, пронизывающим и объединяющим убористые строки разноцветной каллиграфии. В другом манускрипте (его читали во спасение души Селима Второго, правда, результат чтения нам не известен) впечатляет капризная затейливость золотых узоров на темно-синем фоне, напоминающих листву.

Эти книги ценны не только роскошью и красотой: весьма поучительна и связанная с ними история. Эксперты часто рисуют портрет современной Турции как страны, разрываемой соперничеством между светскостью и исламизмом, но упомянутая экспозиция исподволь демонстрирует весьма непростые условия сосуществования этих двух идеологий. В Турции, как, впрочем, и везде в мире, значимость религии неизменно признавали даже однозначно светские правительства, а власть оставалась важным атрибутом и для самых набожных режимов.

На портале Смитсоновского института представлена серия интерактивных карт, демонстрирующих «дальние странствия» входящих в состав экспозиции манускриптов: эти Кораны свозили в Музей турецкого и исламского искусства (теперь они «прописаны» тут навсегда) из тех городов, где их создали. «Османские султаны, их супруги и визири становились обладателями самых драгоценных Коранов: они покупали их, принимали в дар или получали в качестве военных трофеев, чтобы затем передать священные книги общественным и религиозным структурам ради демонстрации личной набожности и власти, а также укрепления авторитета», — поясняют кураторы экспозиции.

Относительно недавняя история этих священных манускриптов способна поведать многое человеку, проявляющему интерес к набожности и власти в современной Турции. В ХХ и ХХI столетии факт владения, демонстрации и передачи легендарных Коранов служит тем же, чем и в эпоху Османской импери, — к примеру, способом проявить преданность государству и показать национальную гордость.

В конце ХIХ столетия лидеры Османского государства наблюдали за тем, как националистические восстания и набеги европейцев «откусывают» от некогда бескрайней империи солидные куски территории. В попытке положить конец этой практике султан Абдул-Хамид II искал пути укрепления империи, пытаясь сочетать процессы централизации и модернизации с традиционной исламской набожностью.

Пока правительство прокладывало новые железные дороги и телеграфные линии, возрождая империю, Абдул-Хамид в стремлении завоевать лояльность подданных ему мусульман активно популяризировал роль халифа. Временами процессы строительства мощного государства и укрепления легитимности власти в глазах верующих идут рука об руку.

К примеру, на заре ХХ века Абдул-Хамид приступил к прокладке железнодорожной ветки, соединяющей Стамбул и Мекку. По официальной версии, этот проект призван был облегчить паломничество к главным святыням мусульман. Но, как нам уже известно благодаря Лоуренсу Аравийскому, империя строила железную дорогу еще и ради демонстрации своей военной мощи в самых отдаленных и потенциально мятежных провинциях.

А что же Кораны? В 1908 г. «младотурки» — революционно настроенные офицеры османской армии — берут империю под свой контроль. Оставив султана при власти лишь в качестве номинального лидера, они продолжили начатую им политику государственного строительства, но особое внимание уделили турецкому национализму и светской модернизации страны. Минуло несколько лет, и новое правительство приняло решение: собрать самые ценные Кораны в империи, все еще находившиеся в собственности различных мечетей и религиозных фондов, получивших их в дар от турецких султанов, и выставить на всеобщее обозрение в новом музее, возведенном в имперской столице.

Формирование коллекции стало одновременно демонстрацией набожности и одним из этапов строительства светского государства. По сути государство буквально взяло под свой контроль все значимые атрибуты веры, изымая их из рук религиозных структур.

Создание подобных экспозиций в национальных музеях рассматривалось не просто как проект. Правительство, желавшее прослыть современным, цивилизованным и европейским, просто обязано было это сделать. Обществу проект представили как утверждение исламской идентичности империи: открытие нового Музея основ ислама стало тщательно продуманной церемонией — на ней присутствовал шейх-уль-ислам Угрюплю Мустафа Хайри Эфенди, на тот момент глава османского религиозного истеблишмента.

После поражения Османской империи в Первой мировой войне Мустафа Кемаль Ататюрк на основе сохранившихся остатков имперского правительства и территории выстроил Республику Турция. С этого момента идеология нового государства в большей степени нацелена на развитие турецкой национальной идентичности, а не религии, но в действиях правительства, старательно выставлявшего напоказ шедевры религиозного творчества, явно прослеживается преемственность традиций.

Вскоре стамбульский Музей основ ислама был переименован в Музей турецкого и исламского искусства. Новое название стало отражением политики дополнительного акцента на национальную турецкую идентичность, но ислам в буквальном смысле слова сохранил свои позиции.

По мере стараний Ататюрка по трансформации Турции в более светское государство изящные Кораны османской эпохи — по официальной версии — стали скорее свидетельством турецкого творческого гения, а не исламской приверженности. Тем не менее эта версия позволила молодому правительству (и ряду его наиболее набожных членов) и далее отдавать дань непреходящей роли веры в формировании новой идентичности страны.

Если говорить о настоящем, понимание значения османского Корана может играть существенно большую роль, чем кажется. В январе 2002 г. один из манускриптов прибыл в Вашингтон при несколько необычных обстоятельствах. Турецкий премьер-министр Бюлент Эджевит, левый интеллектуал и ярый противник религии, вручил подарок президенту США Джорджу Бушу — миниатюрное издание Корана, датированное XVI веком.

Этот дар вскоре после трагедии 11 сентября выглядел ничем не примечательным жестом со стороны светского лидера страны с доминированием мусульманского населения, стремившимся отделить ислам от терроризма. Для Эджевита, в ином контексте напомнившего американцам, что турки, «нравится это США или нет, все же мусульмане», Коран в равной мере явился и подтверждением реальности, и торжеством веры.

Неудивительно, что экспозиция в Смитсоновском институте, представленная в Вашингтоне благодаря исламистскому правительству президента Эрдогана, в немалой степени стала торжеством веры, а исламский контент Корана при этом дополнительно акцентирует внимание на ее художественной ценности.

Любопытнее другое: судя по всему, данная экспозиция обеспечила для бывших противников Эрдогана из числа атеистов возможность разделить с ним это торжество. В роли спонсора выставки (помимо министерства туризма Турции) выступила корпорация Dogan Group. Айдын Доган, представитель традиционно далекой от религии элиты бизнеса Турции, владеет несколькими газетами, не так давно активно критиковавшими Эрдогана.

Правительство с помощью серии политически мотивированных судебных процессов (от налоговых штрафов на $2,5 млрд. до ареста высокопоставленных сотрудников корпорации) сумело поставить СМИ Догана на колени. И тот факт, что бизнесмен-атеист с готовностью оказывает финансовую поддержку в продвижении столь откровенно религиозной музейной экспозиции, позволяет оценить масштабы успеха Эрдогана в деле сочетания власти с религиозностью и умении находить место в своей системе даже для бывших недругов.

Кораны, как известно, в исламском мире традиционно играли роль дипломатических даров, способных укреплять политические и военные альянсы. Выставленные в вашингтонском музее манускрипты на протяжении многих лет помогали Османской империи выстраивать отношения с другими народами. Учитывая спектр актуальных для обеих сторон вызовов, стоящих сегодня перед американо-турецким альянсом, он действительно нуждается в укреплении.

И если история этих Коранов кое-кому в Вашингтоне поможет осознать, что взаимосвязи между исламом и светскостью гораздо сложнее, чем принято считать, вполне возможно, манускрипты сыграют свою — пусть и малую — роль в укреплении альянса.

Статья опубликована Foreign Affairs 8 февраля 2017 г. © Council on Foreign Relations // Tribune News Services.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Иногда лучше ничего не делать

Когда власть сталкивается с уличными протестами, угрожающими ее существованию,...

На украино-армянской границе все спокойно

Это событие еще не состоялось, но уже вызвало бурную реакцию у тех, кто вершит судьбы...

Так вы синие или жупанники?

Постановили сделать так: Пушкин читает Сталина. Стали обсуждать и сошлись во мнении,...

Если банк не идет к Магомету

Исламская банковская система направлена на реальный сектор экономики, а не на...

Загрузка...

Как объехать унизительную очередь

Коллеги, едущие в Польшу из Украины автобусом, только на границе стояли 5 часов —...

Фейковая магия

Повальный флешмоб 22 Pushup Challenge, охвативший Украину, оказался тестом на лицемерие — в...

«Дождь» переживем

Вопрос к телезрителям Винницы, Львова, Запорожья, Киева, Днепра: вы по-татарски...

Симон Петлюра — рожденный в СССР

Тем, кто станет счастливым обладателем данной полиграфической продукции, станет...

Прискорбный тренд — за селфи жизнь отдать!

Мужчины делают меньше селфи, но при этом гибнут чаще женщин

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка