Окунаясь в болото

№32 (616) 10 – 16 августа 2012 г. 01 Августа 2012 0

После статьи «Прогресс варварства» (№15 (554), 15—21.04.11) меня упрекали в том, что я позволяю себе критиковать современных украинских писателей («гуманитарную элиту»), не углубляясь в их творчество.

Мой аргумент был: не всегда для того, чтобы утверждать, что источник нечист, надо окунаться в него с головой. Но доля справедливости в том упреке все же была, потому я решил исправить положение и взялся за подвернувшуюся под руку книгу самой что ни на есть украинской писательницы Ирэны Карпы под названием «50 хвилин трави (Коли помре твоя краса)». Благо она небольшая. Не «из последнего», но достаточно презентабельна — не только в отношении автора, но и современной украинской литературы.

Заранее решил, что не буду предвзятым и стану руководствоваться теми же критериями оценки литературных произведений, к которым опытным путем пришел еще в юности и которые, как теперь могу утверждать, полностью себя оправдали. Главные из них — насколько произведение отвечает на важнейшие вопросы жизни и что оно дает человеку, задающемуся такими вопросами. А к автору решил относиться согласно его социальному статусу, т. е. как к писателю.

Главная героиня произведения — 19-летняя украинская девушка Евка (Ева) с панк-мировоззрением и явными психическими отклонениями, в частности суицидальными наклонностями. О роде ее занятий известно, что раньше она занималась «концептуальной живописью», ушла из университета. Кроме того, она наделала немало записей в своем желто-красном дневнике. В нем, как повествуется, «доста різноманітного лайна» (достаточно разнообразного дерьма), которое, тем не менее, с претензией на литературное творчество скармливается небольшими порциями читателю. Притом что «просто думати їй не було дано», а «вчитися Євка ненавиділа».

Портрет героини нельзя сказать, чтобы привлекал. Например, она непременно платила очередным «кидаловом» лучшему товарищу Димке, который ее любил и бескорыстно о ней заботился («завжди витягав з халеп», т. е. выручал из неприятностей). Любит же Евка Даню (Даниила), 22 года, но у них не клеится, и она, помимо него, вступает в интимные отношения с другими мужчинами. Все это подается под соусом сложной психологической драматургии.

По негласным правилам литературное произведение национально сознательного украинца не может считаться вполне украинским и достаточно патриотичным, если в нем как-нибудь не всплывут образы демонического Кремля, чекистов, непременно патологических типов либо просто не будет выплеснуто хоть сколько-нибудь грязи на Россию. Вот и в данном случае неформальные требования «украинскости» и «патриотизма» соблюдены. На сделанное приятелем замечание о явном превосходстве книжного бизнеса в России над таковым в Украине героиня отвечает, что имела Россию в извращенной форме (цитату по этическим соображениям приводить не стоит).

Характерно еще написание русских слов в украинской транскрипции вроде «вихада нєт» — этакое отчаянное кривляние, последний аргумент трудновоспитуемых и глупых детей.

Отпустив скабрезность в адрес России, Евка добавляет, что она нужна здесь (надо понимать, в Украине) и это чувствует.

И такое ее утверждение совершенно неубедительно. Непонятно, зачем и кому она нужна со своей злобой, апатией, страхом, хаотичностью, депрессиями, внутренней пустотой, кое-как прикрытой эрудированностью, параноидальными фантазиями, руганью, плевками. Если она успешно убеждает, что ей «всьо пофіг», то почему она не должна быть всем «пофіг»? Она сама вызывает не меньшее отвращение, чем то, которое вызывает у нее окружающая действительность. Вряд ли автор имела такую цель, но, если вдуматься, создала отталкивающий образ. И кого же? Национально сознательной украинки. Возможно, она срисовала его черты с таких барышень, как та, что жарила яичницу на Вечном огне, или та, что покушалась с цветочным букетом на министра Табачника, «героинь» дня сегодняшнего и, увы, но весьма вероятно — завтрашнего.

Ни одной полезной или новой мысли из данного произведения я не извлек, аргументов, чтобы рекомендовать его прочесть, не нашел. Вообще при чтении и соприкосновении с тяжелыми душевными испарениями главной героини было впечатление, будто в тебя, привязанного, периодически плюют. Можно обстоятельно объяснить, почему молодежи стоит прочесть «Судьбу человека» Шолохова, или «Повесть о настоящем человеке» Полевого, или «Два капитана» Каверина, но здесь нечего сказать. Литература, освободившаяся от выполнения функции морально-этического воспитания, становится ядом. А предлагать яд — дурной тон даже в наше время.

Хотя, скажу справедливости ради, доля морали в рассматриваемом произведении все-таки есть. Заканчивается оно тем, что главные герои нелепо погибают (он подавился шашлыком, а она нашла смерть в далекой африканской стране). Встретившись на том свете, они приходят к глубокомысленному заключению, что были созданы друг для друга, но не умели быть вместе.

Уметь быть вместе — великое мастерство, и трудно им овладеть. Труднее разве что научиться быть с самим собой. Учиться этому нужно во что бы то ни стало, но современная украинская литература в этом, похоже, не помощница. Есть опасения, что молодые читатели «50 хвилин трави», случись такие, прежде этой главнейшей задачи гораздо быстрее усвоят, что «всьо пофіг». И что весь мир им должен. Прежде всего, конечно, «москалі».

А тем временем хлопец в вышиванке хвастает в телекамеру, что разговаривает исключительно на украинском языке. Наверное, он и читает только своего «письменника», если вообще читает (не разговаривать-то он не может). Как понять сей анахронизм? Представим себе рабочего, который заявлял бы: «У меня два пригодных для работы инструмента, ими вообще-то многое можно сделать. Но я принципиально пользуюсь только одним, чем чрезвычайно горжусь. А второй я не жалую. Даже пойду на крайние меры, чтобы он не применялся».

И ради чего же все теперешние попытки искоренить русский язык и предать забвению великую культуру, созданную в советскую эпоху? Получается, в том числе ради того, чтобы словоблуды «правильной» национальности, запутавшиеся в своих фантазиях и потерявшие моральные ориентиры, могли именовать себя писателями, вальяжничать и качать права. Чтобы создать им привилегированные условия для разложения публики. Ведь давно подмечено, что, примени сегодня эстетические и моральные критерии советской эпохи, многие популярные музыканты вынуждены были бы перебраться в лучшем случае в рестораны, а многие из тех, кого называют писателями, сочиняли бы сценарии корпоративов или занялись более полезным для общества делом.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка