Хроники небывалого

№17 (905) 26 апреля — 2 мая 2019 г. 24 Апреля 2019 0

В нынешней подборке — произведения о том, чего не было, чего нет сейчас и чего, хочется надеяться, никогда не будет. Испанец Феликс Пальма завершил свою викторианскую трилогию, доведя идеи двух предыдущих романов цикла не просто до конца, но до конца света. В книге киевлянина Максима Матковского страшное ведьмовское заклятие высасывает энергию из мирных жителей столичного микрорайона. В романе русскоязычной израильтянки Линор Горалик звери научились говорить и стали почти как люди. Украинка Светлана Тараторина написала альтернативную историю Киева 1913 года, в которой наравне с homo sapiens действует масса человекообразных существ.

Можно все!

Автор: Феликс Пальма

Название: «Карта хаоса»

Язык: русский перевод с испанского Натальи Богомоловой

Издательство: М.: АСТ, Corpus, 2018

Жанр: апокалипсический стимпанк

Объем: 672 с.

Оценка: *****

Без предыстории тут не обойтись. В 2008 году малоизвестный испанский писатель Феликс Пальма выпускает «Карту времени», которая вскоре становится сенсацией и международным бестселлером, переведенным на три десятка языков. Стилизованная под викторианский роман с элементами стимпанка, первая книга будущей трилогии представляла собой вольную вариацию на тему «Машины времени», причем Герберт Джордж Уэллс фигурировал в качестве одного из персонажей. Пальма устраивал очаровательные игры с реальностью и вымыслом, разбрасывал по тексту десятки аллюзий к известным литературным сюжетам, обманывал доверчивого читателя эффектными ложными ходами, но все же держал себя в рамках писательских приличий. «Карта времени» вызывала исключительно симпатию и ни разу не отторжение.

В 2014-м вышла долгожданная «Карта неба», и тут выяснилось, что Пальму неслабо понесло. В романе, основанном опять-таки на уэллсовской классике, на этот раз на «Войне миров», творилось черт знает что: сперва в Антарктиде возникал инопланетный протей-рептилоид, принимавший формы любых других живых существ, потом фантазия про кошмарных марсианских захватчиков оказывалась реальностью, в конце концов, человечество сперва погибало, а потом преспокойно воскресало в параллельной вселенной. В качестве персонажей к Герберту Джорджу присоединялись Эдгар Аллан, который По, и Артур Конан, тот, что Дойл. При этом Уэллсов было сразу два: выдвинутая в первой книге теория множественности миров во втором романе стала практикой.

Третий роман цикла четко вписался в намеченную тенденцию. Источником для «Карты хаоса» послужил «Человек-невидимка», от которого в книге Пальмы не осталось ничего, кроме основной идеи и почти неузнаваемого заглавного героя. Герберты Джорджи расплодились как кролики — сколько их в новом романе, я сосчитать не берусь. От апокалипсиса на одной отдельно взятой планете испанский писатель решил, не размениваясь на мелочи, перейти к полной гибели всей нашей вселенной. Идея множественности миров оказалась превосходным инструментом для конструирования сюжетов любой сложности и разнузданности. Теперь какого угодно героя можно преспокойно умертвить в одном мире, воскресить в другом, переместить обратно в первый, потом забросить в третий и еще парочку таких клонировать в четвертом, седьмом и тридцать девятом.

Грубо говоря, в «Карте хаоса» писателю позволительно все что угодно — вот он что угодно и делает. Перескакивает из настоящего в будущее, из одного альтернативного прошлого в другое, еще более альтернативное, населяет роман какими-то пришельцами, куда-то ушельцами и зачем-то зашельцами, вырисовывает сразу несколько замысловатых сюжетных линий, которые потом принимается еще более заковыристо сводить, наделяет героев разнообразными сверхъестественными, сверх-сверхъестественными и супер-мега-сверх-сверхъестественными способностями, устраивает безумные приключения, зверские битвы и жуткие трагедии эпических масштабов. Сумасшедшие изобретатели, обольстительные самки-вервольфы, тайные космические агенты, ужасные злодеи — ну и правильно, чего еще ждать от романа с названием «Карта хаоса»?

И все же Пальма есть Пальма, без эффектных финальных трюков, переворачивающих картинку с ног на голову и обратно, его книги не обходятся. Главный смысл не только романа, но и всей трилогии раскрывается ближе к концовке, когда по Лондону, вернее, по одному из лондонов в одном из параллельных миров проходит невероятный парад, состоящий из человеческих и нечеловеческих существ, придуманных писателями всех времен и народов. В результате «Карта хаоса» становится гимном творческой свободе, безграничной фантазии, дерзости воображения. За эту феерическую картинку автору можно простить даже уничтожение мироздания. Впрочем, беспокоиться нужды нет: если Пальма угробит одну вселенную, он тут же придумает нам другую.

Пирог с печалью, компот из тетрадей

Автор: Максим Матковский

Название: «Секретное море»

Язык: русский

Издательство: М.: «Эксмо», 2018

Жанр: городская волшебная сказка

Объем: 352 с.

Оценка: ******

Хороших писателей в Украине мало. Хороших русскоязычных писателей мало совсем, а таких, чтобы оригинальных и ни на кого не похожих, можно и вовсе пересчитать по пальцам. В топ-тройке пересчитываемых непременно должен оказаться молодой киевлянин Максим Матковский, автор нескольких книг стихов и прозы, в том числе романа «Секретное море». Манера его письма настолько своеобразна, что определяется буквально по двум-трем фразам, причем «Секретного моря» это касается в наибольшей степени. Чтобы вы мне поверили, приведу названия нескольких глав романа. «Как Леонид стал совой». «Как Алексея душили гигантские макароны». «Как Вера вырезала частицу условного наклонения». «Как корова Николай искал море за гаражами».

Стиль «Секретного моря» подчеркнуто, нарочито, как-то даже вызывающе прост. Матковский пишет в основном короткими, мелко нарубленными предложениями, еще и вынесенными в отдельные абзацы. Контрастом к этому занятному примитивизму идут неожиданно вычурные метафоры. В тексте раз за разом попадаются то поселившийся на шее карлик отчаяния, то отрывок из сектантской брошюры «Пирог с печалью», то «компот из сушеных тетрадей отличницы интерната для умственно отсталых детей». Матковский постоянно сопоставляет несопоставимое и сопрягает несопрягаемое. Это похоже одновременно и на Льюиса Кэрролла, и на всевозможных обэриутов (Хармс, Олейников, Введенский).

Большинство персонажей «Секретного моря» обитают на киевских Нивках, в районе депрессивных хрущевок, «в общежитии швейной фабрики, которую давным-давно закрыли». (Последнюю фразу Матковский повторяет в романе раз двадцать, он вообще любит рефрены.) Жизнь у всех этих александров, алексеев, леонидов и николаев унылая и бесперспективная, ее исчерпывающе характеризует фраза: «Вечером Оксана надевала грязный халат и жарила на сале полную сковороду говна с луком». Позже выясняется, что у неблагополучия героев есть мистическая причина. Ужасная ведьма по кличке Старуха запустила в общагу древний чемодан, из которого по ночам вылезают черные трубочки, сосущие из людей жизненную энергию.

Что-то смутно знакомое, да? Все верно, главный источник вдохновения для Матковского — детские страшилки, истории из пионерского лагеря о черной руке, гробе на колесиках и восставшем из могилы упыре. Сумма детского городского фольклора со взрослым трэшем о жизни опустившихся люмпенов «с раёна», помноженная на мрачноватый юмор, возникающий из причудливого слога, придает «Секретному морю» особое обаяние. При этом сюжет книги не так важен, на первом месте в ней стиль. «Эксмо» позиционировало роман как «претендент на бестселлер», но эта дефиниция сомнительна — массовым успехом такого рода проза обычно не пользуется.

Самое удивительное, что схематичные, почти лишенные индивидуальности персонажи абсурдистской сказки Матковского постепенно начинают вызывать искреннее сочувствие. Какие-никакие, а все-таки люди, да и в происходящей в их жизни мерзости они не виноваты — это все проклятая Старуха. Впрочем, ее чары не вечны. Добро обязательно победит зло каким-нибудь неизвестным науке способом, и через дыру в заборе откроется выход к секретному, заветному и, конечно же, спасительному морю.

Скажи, медведь

Автор: Линор Горалик

Название: «Все, способные дышать дыхание»

Язык: русский

Издательство: М: АСТ, 2018

Жанр: фантастический гуманизм

Объем: 448 с.

Оценка: ******

С Линор Горалик у меня связана одна анекдотическая история. Надеюсь, Линор не обидится, потому что она сама публикует литературные анекдоты о своих друзьях и знакомых, которые я ужасно люблю; правда, моя история, в отличие от ее чудесных баек, совсем не смешная. Так вот, однажды в интервью Линор Горалик рассказала мне о начале работы над романом о слоне, которого персидский царь подарил русскому царю, и слон топает пешком через пол-Азии из Персии в Москву. Через месяц я прочитал роман Жозе Сарамаго «Странствия слона», в котором португальский король подарил императору Австро-Венгрии слона и слон топает через пол-Европы из Лиссабона в Вену. Я рассказал об этом Линор, и она от идеи того романа отказалась. Зато теперь написала другой.

Я вот к чему: есть книги, построенные на одном, обычно более или менее фантастическом допущении. Забавно, что так происходит во многих романах того же Сарамаго: то у него в одном городе люди теряют зрение («Слепота»), то в одной стране перестают умирать («Перебои в смерти»), то Пиренейский полуостров отрывается от материка и уплывает в сторону Америки («Каменный плот»). У Горалик в романе «Все, способные дышать дыхание» тоже случается невероятное: вследствие некой катастрофы, причину и суть которой автор не раскрывает, израильские животные обретают дар речи. После этого подходить к ним с прежними мерками становится невозможно: зверь, выражающий свои мысли (пусть и примитивные) словами (пусть и простыми), уже не только зверь, но и немножко человек.

Вопрос о том, что отличает человека от прочих живых существ и как относиться к тем, кто не является homo sapiens, но наделен человеческим или почти человеческим интеллектом, в художественной литературе поднимался неоднократно. В основном речь шла о высших приматах: вспоминаются «Планета обезьян» Пьера Буля, «Люди или животные» Веркора, «Женщина и обезьяна» Питера Хёга. В романе Горалик вроде бы та же проблематика, но подача принципиально иная. Здесь нет ни четко выраженного конфликта взглядов, ни научных дискуссий, ни глобальных коллизий. Ситуация рассматривается не снаружи, а изнутри, роман складывается из сотни глав, описывающих эпизоды из повседневной жизни людей и животных после катастрофы.

Если вы начнете читать «Все, способные дышать дыхание», не получив о нем никакой предварительной информации, то далеко не сразу поймете, что там вообще происходит. Горалик описывает вроде бы вполне ординарную повседневность вполне обычных, поначалу никак не связанных друг с другом людей. Однако через какое-то время, будто из-за случайных авторских обмолвок, читатель обнаруживает, что повседневность вовсе не ординарная, а помещенная внутрь всеобъемлющего кошмара, среди персонажей не только люди, но также козы, еноты, зебры, ящерицы, медведи, жирафы и прочие хордовые, а между разрозненными главами на самом деле существуют неочевидные связи.

Сам роман никак не хордовый, линейного сюжета в нем нет, каждая отдельная глава скорее карандашный набросок, чем законченная картина маслом. А вот что в романе есть, причем в избытке, так это боль, страдание, растерянность, страх, сочувствие, ожесточение, милосердие, ненависть. Простые человеческие эмоции в сложных жизненных обстоятельствах. Впрочем, слово «человеческие» здесь звучит некорректно. Со словом «гуманизм» тоже возникают проблемы — если оно теперь не только про людей, но и про всех дышащих-говорящих, то, похоже, нужно какое-то другое. В самом деле, как быть, если слон выявляет большую способность к эмпатии, нежели человек?

Киев, да не тот

Автор: Светлана Тараторина

Название: «Лазарус»

Язык: украинский

Издательство: К: «КМ-Букс», 2018

Жанр: историко-мистическая фантазия

Объем: 416 с.

Оценка: ****

Дебютный роман Светланы Тараториной наделал шуму. Сайт «ЛітАкцент» признал его лучшей книгой минувшего года в номинации «Крупная проза», предпочтя «Лазарус» не чему-нибудь, а «Коханцям юстиції» самого Юрия Андруховича. Мне кажется, такое решение в некоторой мере было продиктовано радостью по поводу появления в «сучукрлите» нового имени и желанием отметить молодую перспективную писательницу. Кроме того, в пользу Тараториной говорило то, что она выступила в не самом распространенном жанре — историческом фэнтези. Впрочем, то, что для членов жюри выглядело как преимущество, ваш обозреватель оценил скорее как недостаток.

Действие романа происходит в Киеве в 1913 году, но это далеко не тот Киев, который вы себе представляли. Наряду с обычными людьми в городе обитает великое множество человекоподобных существ — берсерков, гномов, упырей, водяных, змееголовцев, человекожаб, человекомедведей и еще черт знает каких тварей; кстати, черти в списке тоже присутствуют. Все эти создания наделены интеллектом и даром речи, так или иначе вписаны в социум и даже пользуются кое-какими особыми правами, так что иногда людям выгодно делать вид, что они нелюди. Получившийся странный, на первый взгляд, мир у Тараториной сконструирован весьма убедительно, и это одно из главных достоинств романа.

«Лазарус» — фэнтези не простое, а детективно-приключенческое. К примеру, сюжет первой главы заверчен вокруг убийства 12-летнего мальчика Андрея Ющинского, которое выглядит как ритуальное. Знатоки истории в этот момент удивленно подняли бровь, и не зря. Тараторина действительно использует реальные исторические события, переделывая их на свой фэнтезийный манер. Вместо Менахема Менделя Бейлиса в частности и евреев вообще в преступлении обвиняют человекообразных. Кстати, отношение к ним у многих homo sapiens приблизительно такое же, как было в начале ХХ века у антисемитов к евреям — снисходительное, презрительное, брезгливое.

Всего в романе шесть глав, именуемых «делами» (детектив так детектив), и с каждым следующим обстановка в городе нагнетается все сильнее. Тараторина выстраивает прихотливую мифологическую конструкцию, в основу которой положена легенда о спящем трехглавом Змее. Тут большой привет Николаю Гумилеву — не случайно предисловие к роману, написанное известным писателем-фантастом Владимиром Ареневым, названо «Из логова Змиева». К финалу приключенческая составляющая постепенно вытесняет детективную: в городе начинается такая жуткая и, в прямом смысле слова, нечеловеческая бойня, что кажется, будто от него останутся одни руины.

Что там на самом деле случится, я вам, конечно же, не скажу. Зато скажу о двух главных, с моей точки зрения, изъянах «Лазаруса».

Во-первых, роман получился герметичным, замкнутым на самое себя. История у Тараториной вышла настолько альтернативная, что от реальности в ней, кроме киевской топографии и топонимики, почти ничего не осталось. Во-вторых, сумасшедший экшен на фундаменте мифологии начисто задавил идеологию, психологию и этику. Возможно, в романе такого рода все это не обязательно, но даже самые увлекательные книги, не продуцирующие смыслов и не поднимающие нравственных проблем, во многом теряют свою ценность.

******* — великолепно, шедевр

******— отлично, сильно

***** — достаточно хорошо

**** — неплохо, приемлемо

*** — довольно посредственно

** — совсем слабо

* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Украинский язык: «защищать» или развивать?

Украинский язык, возведенный в культ, является орудием в борьбе за власть. И...

Татьяна с Роксоланой у Вавилонской башни

Дело не в языке, а в разумном и профессиональном управлении страной

«Чужой»

Національна гідність та національна бундючність — явища не просто різні, а прямо...

Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка