О языковом вопросе без агрономических аллюзий

№43 (435) 24 - 29 октября 2008 г. 24 Октября 2008 0

Отклик на статью Е. Турчина «Чому наша мова поросла бур'яном» (/f/59724)

В статье Е. Турчина есть немало фактических и терминологических неточностей, но, надо отдать ему должное, к сознательным подтасовкам он не прибегает, чем выгодно отличается от профессиональных филологов, обслуживающих националистическую идеологию. Да, он не вполне понимает, что такое литературный язык и чем он отличается от национального языка, путает евразийцев со славянофилами, Возрождение с Реформацией, а кальвинистов и лютеран считает отдельной от протестантов конфессией, но при этом он искренне верит, что, защищая от О. Качмарского украинский язык и «ставя на место» язык русский, он отстаивает истину.

Исходным пунктом расхождений двух оппонентов во взглядах на языковой вопрос является различная оценка ими значения старославянского языка в средневековый период нашей истории. Е. Турчин уверен, что О. Качмарский «непомерно идеализирует» этот язык, что на самом деле его роль как посредника в обеспечении доступа древних русских к универсальной культуре сильно преувеличена, что «наивысшие достижения» этой культуры — которые, в понимании Е. Турчина, были заслугой исключительно западных европейцев — никогда на старославянский язык не переводились. Но эти упреки Е. Турчин мог бы адресовать почти всей православной Украине: немного найдется среди православных людей тех, кто протестантские ценности ставил бы выше ценностей собственной веры. В значительной степени это относится и к тем украинцам, что хоть и отдалились от «веры отцов», но по своему менталитету продолжают оставаться в русле православной культурной традиции (а таковых все еще большинство за пределами Галичины). По сути Е. Турчин ведет отнюдь не лингвистический, а самый что ни на есть мировоззренческий спор, выступая от имени Западной Украины и западнической традиции и оппонируя Восточной Украине и православно-почвеннической традиции.

В рамках последней старославянский (или церковно-славянский) язык действительно самый престижный из всех когда-либо существовавших языков, и такой авторитет он завоевал не только той выдающейся ролью, которую сыграл в христианизации древнерусских племен и объединении Руси. Созданный святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием, он сам по себе воспринимался и до сих пор воспринимается многими как высочайшая ценность, дарованная православной верой. Вот что писал о церковно-славянском языке афонский монах Иоанн Вышенский (которого Е. Турчин справедливо считает выдающимся украинцем): «Сказую вамъ тайну великую, яко діяволъ толикую зависть имаеть на славянскій языкъ, же ледво живъ отъ гнАва; радъ бы єго до щеты погубилъ, и всю борбу свою на тоє двигнулъ, да єго обмерзитъ и въ огиду и ненависть приведеть. И што некоторые наши на словенский язык хулят и не любят, да знаеши запевно, як того майстра действом и рыганием духа его поднявши творят. Ато для того диавол на словенский язык борьбу тую мает, зане ж ест плодоноснейший от всех языков и Богу любимший...» И Иоанн Вышенский, и многие другие наши средневековые предки искренне полагали, что церковно-славянский язык даже святее греческого, поскольку последний создан язычниками, а церковно-славянский — святыми апостолами. Церковно-славянский язык, верили они, «простым прилежным читанием» к Богу приводит.

Приведенные цитаты были адресованы Иоанном Вышенским польскому епископу-иезуиту Петру Скарге, сыгравшему одну из ключевых ролей в насаждении на Западной Руси католической унии. Неудивительно, что одной из главных мишеней иезуитов был именно церковно-славянский язык. В своей книге «О единстве Божьей Церкви» П. Скарга писал: «С помощью славянского языка никто никогда ученым быть не может, потому что уже его ныне никто не понимает. Нет в мире народа, который на нем, так, как в книгах, разговаривал; язык тот своих правил, грамматик и словарей не имеет и иметь не может. Потому-то русские [в смысле «украинские»] попы, когда хотят что-то в славянском языке понять, должны обращаться к польскому за переводом».

Как видим, определение «мертвый» (и отнюдь не в качестве лингвистического термина) применять начали к церковно-славянскому языку намного раньше, чем Ефремов. Спор этот очень давний и отражает он ни много ни мало трагическую расколотость самой Украины.

В Х в., когда произошло массовое крещение Руси, христианская вера была формально единой, хотя различия между византийской и латинской традициями уже проявились. Послы князя Владимира побывали и в Западной Европе, и в Византии, но у европейцев, как сообщает летописец, «красоты они не видели никакой», зато в византийском храме не знали, на небе находятся или на земле: «ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, — знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах».

Так что выбор в пользу «греческой веры» сделан был древнерусскими предками украинцев осознанно, но поначалу это не привело к конфронтации с Ватиканом. Процесс христианизации по византийскому образцу шел без каких-либо ощутимых помех со стороны европейцев и в результате довольно скоро разрозненные восточнославянские племена сумели объединиться в одну народность и создать единое государство. До массового крещения процесс формирования этнического самосознания русских людей происходил исключительно на основе противопоставления себя кочевникам, совершавшим постоянные набеги и тем порождавшие к себе вражду. С момента, когда христианство становится единой верой всех русских племен, складываются предпосылки для позитивной самоидентификации: «мы — Святая Русь». «В народном сознании «православный» стало синонимом «русского», а «поганый» означало иноверца и иноземца, чужестранца. Таким образом, христианство в народном сознании того времени было одним из выражений слияния племен в народность» (В. Я. Пропп).

И после оформления раскола христианства в 1054 году православная Русь еще почти два столетия оставалась вне сферы «насущных интересов» папского престола: слишком удалена была она географически, да к тому же католики были в то время всецело поглощены борьбой со «схизматиками» на юге Апеннинского полуострава и на Балканах. Лишь в XIII веке Ватикан начал экспансию на русские земли: в его поле зрения попали Галицко-Волынское княжество и Великий Новгород. На севере латиняне потерпели ощутимое фиаско, а вот на юге своего Александра Невского не нашлось, и католики прочно закрепились в Галичине. С этого времени и следует датировать начало раскола Украины. Е. Турчин совершенно прав: и католичество, и протестантизм поначалу овладевали умами и душами лишь образованного слоя (у Турчина — «интеллигенции»), простой же народ оставался верным православию. Так православная вера стала «холопской». По крайней мере такое название она получила у поляков и у «образованной» (в европейском духе) Украины.

Но не весь украинский образованный слой отпал в католичество и протестантизм. Было немало и таких, как Иоанн Вышенский, не стыдившихся своей принадлежности к «холопской» церкви. Большую поддержку оказали православной Украине болгары: вынужденные бежать от турок-османов, многие из них осели на Юго-Западной Руси. Народ же это был чрезвычайно образованный и в вере крепкий. Свою положительную роль сыграли и беглецы из Московии: в том числе те, кто бежал от опалы Иоанна Грозного (самая заметная фигура — князь Андрей Курбский, поселившийся на Волыни; другая знаменитость — первопечатник Иван Федоров, но было множество и менее известных, опальных и не опальных). В результате «холопская», православная, Украина сумела не только выжить, но и начать решительное контрнаступление. Гражданская война, в которой схлестнулись две Украины, разделенные в основном по социальному критерию, привела к ее географическому размежеванию: восточная часть отошла к России (туда тысячами стали переселяться православные с Правобережья Днепра), а западная осталась в составе Польши.

О. Качмарский считает подлинной Украиной ту ее часть, которая осталась верной православию; он справедливо замечает, что ее литературный язык (а им продолжал оставаться церковно-славянский) мало чем отличался от литературного языка всей православной Руси. То, что в языке Иоанна Вышенского присутствовали элементы разговорного древнерусского и польского языков, вопреки мнению Е. Турчина отнюдь не означает, что этот язык перестал быть церковно-славянским и превратился в «украинский». С таким же успехом можно утверждать, что, вобрав в себя в последние десятилетия значительное количество заимствований из английского языка, русский язык перестал быть русским, а стал английским. Доминирующие признаки украинского языка действительно просматриваются в отдельных, приведенных Е. Турчиным цитатах, но это как раз цитаты из тех источников, которые выпадают из русла православной традиции.

Прослеживая языковую ситуацию на средневековой Руси, мы видим, что с XI века она обретает черты диглоссии — сосуществования функционально непересекающихся между собой двух языков. Для «высокого» употребления предназначен был старославянский язык, языком фольклора (проникавшим и в книжную речь) были сначала племенные диалекты, а после централизации древнерусского государства — так называемый древнерусский язык, образовавшийся на основе столичного койне. Подобная же картина наблюдалась до Реформации и в странах Западной Европы, только там в роли литературного выступала латынь. По мере распространения идей Реформации статус литературного стал переходить к национальным языкам. И Московия, и православная Украина этой тенденции сопротивлялись. Вестернизированная же Украина перед ней не устояла. Потому так отличается язык православных авторов Иоанна Вышенского и Герасима Смотрицкого от языка «Апокрифов» (текстов, запрещенных православной церковью). Первый (что бы там кто ни говорил) больше напоминает русский язык, а второй действительно похож на украинский. Хотя (тут Е. Турчин прав) ни «современным русским», ни «современным украинским» их считать нельзя (я, правда, уверен, что и О. Качмарский этого не имел в виду).

Почему современный русский язык больше напоминает церковно-славянский, чем современный украинский, для Е. Турчина ответ на этот вопрос кажется простым: «Россия была в культурной изоляции в отношении к Европе», и поэтому там «существовали значительно более суровые подходы к сбережению неизменности грамматических и лексических форм церковно-славянского языка». Иначе говоря, Россия более дорожила православными ценностями, чем Украина, более приверженная ценностям европейским. Для галичанина, представителя вестернизированной Украины, такой вывод и должен первым делом приходить на ум, но в действительности все было не совсем так. Формирование русского языка происходило на основе не просто церковно-славянского языка, а его киевской редакции. То есть во второй половине XXVII века литературный язык православной Украины потеснил литературный язык Северо-Восточной Руси (что, кстати, стало одной из причин церковного раскола в самой Московии). Потому современный русский больше напоминает литературный язык средневековой Украины, чем Московии. И в этом смысле О. Качмарский полностью прав: в сегодняшней Москве используют в качестве литературного язык, который для украинцев никак не чужой, а потому и не может считаться в Украине языком национального меньшинства (современных великороссов). Генетически это один из традиционных или, как теперь модно выражаться, автохтонных языков Украины, который имеет уж никак не меньше прав на государственный статус, чем современный украинский язык. Отвергая этот язык, мы лишаем себя права считаться наследниками митрополита Иллариона, Владимира Мономаха, Нестора-летописца, Иоанна Вышенского, Димитрия Ростовского (Туптало), Григория Сковороды, Василия Григоровича-Барского, Николая Гоголя и многих-многих других гениев, обрекая себя на культурное прозябание, а значит — и на постоянные исторические неудачи. Полуфольклорный певец тоски и уныния и его бесконечно стенающие эпигоны на роль культурных делателей универсального масштаба явно не годятся.

Не потому-то и «заросла наша мова бур'яном» (в смысле «хоптой»), что не те мы книги читаем?

(Е. Турчин высказал немало спорных суждений и о развитии языковой ситуации в Украине в период с XVIII по XX в. Об этом см. http://izbizkiy.livejournal.com).

/forum/viewtopic.php?t=2098

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

«Студентська Свобода»: «стучите громче!»

Хочешь стать завкафедрой? Обвини начальника, например, в том, что он на 9 Мая ходил с...

Замкнутый круг военной пропаганды

Власть заинтересована переложить на войну свои просчеты в социально-экономической...

Конституция рабства

Герои нашего времени — воры и проститутки, экетиры и наемные убийцы

Синдром распада

Яценюк объявил, что люстрация коснется миллиона чиновников, служивших прежнему...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка