Украинский ясырь и европейский выбор

№20 (606) 18 – 24 мая 2012 г. 20 Мая 2012 5

В третью субботу мая в нашей стране ежегодно отмечается День Европы. Утверждения об исторически европейской принадлежности Украины давно стали общим местом в выступлениях политиков разного толка. При этом Европа практически неизменно противопоставляется России, да и внутриукраинский разлом на восток и запад трактуется как разлом между Европой и воплощенной в России Азией.

Две модели от Юрия Луценко

Откровеннее всего около года назад высказался на эту тему Юрий Луценко в статье «Украина непокорных душ» (ЗН, № 29, 19.08.11), вышедшей к 20-летию независимости.

«Вся история Украины — в борьбе европейской и азиатской модели государства и общества.

С ХІІІ века для кого-то героем стал Данило Галицкий, для кого-то — Александр Невский. Кто-то выбирал жизнь в восстаниях и ожидании господской короны, чтобы вместе с европейскими союзниками отбить у Орды свое государство. Кто-то топил в крови своих, чтобы получить у хана ярлык на власть и бухарскую тюбетейку с гордым названием «шапка Мономаха».

Это — наше цивилизационное распутье: стать частью Орды или упрямо биться за свое».

Схема красивая для тех, кто почитает европейский выбор и не знает украинской истории. Не собираюсь вдаваться ни в морализаторство, ни в изощренные оправдания по поводу того, что происходило в русских княжествах во время монголо-татарского ига. Ограничусь лишь напоминанием: то было Средневековье, XIII—XIV вв. Но кто из европейских правителей в новое время отдавал своих подданных или соплеменников в рабство в чужие страны? Русские цари такого не делали. А примерами отдачи украинцев в рабство — далее чаще будем употреблять тогдашнее слово «ясырь» — в Турцию и Крымское ханство знаменитыми гетманами наша история изобилует.

Переяслав — гарантия от угона в рабство

Совместный поход Б. Хмельницкого с Тугай-Беем. Худ. Ю. Коссак

Началось все с восстания Богдана Хмельницкого, который первоначально действовал в союзе с крымским ханом. Современные историки говорят об этом скупо, хотя порой и красноречиво. Вот, например, фрагмент из однотомной истории Украины Ореста Субтельного. «Хмельницький прагнув будь-якою ціною зберегти союз із татарами. Проте для українського населення цей союз був ненависним, оскільки у відплату за татарську допомогу гетьман мусив дозволяти союзникові брати ясир. Хмельницький сподівався задовольнити татар польськими полоненими, але кримчаки нерідко захоплювали всіх, хто їм траплявся, заганяючи у рабство тисячі українських селян» (Либрусек).

А вот что пишет о событиях после Зборовского мира Наталья Яковенко — наиболее известный современный историк, специализирующийся на этом времени, — в монографии «Нарис історії України. З найдавніших часів до кінця XVIII ст.»: «Завернули додому й татари, вибираючи по дорозі, всупереч домовленостям, живим товаром платню за участь у війні. Траплялося, що ясир брали навіть на очах козацьких полковників, безпорадних на це лихо. Так скінчилася Зборівська кампанія 1649 р.» (history.franko.lviv.ua).

На самом деле все было куда трагичнее, как следует из многотомной истории Украины Михаила Грушевского. Вот что пишет он о событиях, происшедших вслед за разгромом польской армии под Корсунем (1648 г.):

«...Нові полки Татар рушили на захід, Чорним шляхом на полудневу Волинь і сусїднї часті Поділя. Поставлено було їм умовою, щоб брали тільки чужих, а «своїх» православних не рушали (здесь у Грушевского ссылка на российские и польские источники. — А. П.), але се правило, розумієть ся, не дотримувало ся дуже ріґористично. В однім листї з київсько-подільского погранича оповідаєть ся шляхетський анекдот про те, як «з одного міста з-під Хмельника» Татар прийняли процесією як свободителїв України. Піп вийшов їм на зустріч з хрестом і церковними корогвами, і поспільства до трьохсот, приймаючи Татар хлїбом і пирогами; але ті кинули ся рубати сих своїх союзників і брати в ясир, так що тільки три утїкли до міста».

Грушевский дает понять, что подобных историй было гораздо больше, только польских современников событий они не интересовали, а украинские крестьяне свидетельств не оставили, будучи неграмотными. Поэтому сразу после описания захвата украинского ясыря под Хмельником он прибавляет:

«Ся сторона одначе меньше цїкавила шляхетських кореспондентів: сучаснї листи їх повні оповідань про високих шляхетських і маґнатських невільників татарських, про побут їх в неволї і всякі пригоди, високі викупи, подиктовані за них, і т. и.».

Страница Зборовского соглашения

Войско крымского хана брало ясырь и после заключения Зборовского мира (1649 г.). И здесь Яковенко дважды неправа. Во-первых, в рабство уводили не вопреки, а согласно договоренностям — только не Хмельницкого с ханом, а побежденного польского короля с ханом. А во-вторых, ясырь брали не просто на глазах казацких полковников, но, как пишет Грушевский, и при их содействии, ясно показывая, что это позорная страница в деятельности Богдана Хмельницкого.

«...гетьман і старшина під натиском обставин мусїли прийняти до відома дане королем ханови ганебне позволеннє взяти ясир з українських земель — тих власне, що стояли під реґіментом і опікою козаччини. Коли ганьба сього позволення падала на польське правительство, на короля, то одіозність його виконання спадала — і спала дїйсно (не вважаючи на всї силкування відвести від себе сю відповідальність) на військо, старшину і особливо на самого гетьмана. Факт сей, очевидно, зробив в українських кругах, серед української людности вражіннє незвичайне й був обставлений зараз же ріжними лєґендарними подробицями. Звісний уже нам «Лукаш-лїкарь» (врач Лукаш Климовский, оставивший записки о тех событиях. — А. П.), що був в козацькім війську під Збаражем, оповів по горячим слїдам, в вереснї т. р., довгу фантастичну повість, котра при всїй фантастичности своїй підтримуєть ся й иньшими меньш просторими й кольоритними оповіданнями...

Привід до сих оповідань дав мабуть той факт, що з Ордою, провести її (операцию по угону в рабство. — А. П.), були післані полковники Небаба і Нечай, не знати — чи для того, щоб не вийшло якоїсь війни між українською людністю, чи може щоб стримати можливо в тїсних межах козацьке вибираннє ясиру, і вийшло так, що Орда вибирала ясир при асистенції козацьких полковників, найблизших до гетьмана людей. Як се зістало ся в памяти сього поколїння, показує оповіданнє Самовидця, що при зборівськім трактатї — коли Хмельницький, мавши з ханом короля в руках своїх, випустив його, не бажаючи «жеби мелъ ся достати монарха християнскій в руки и в неволю бісурменскую», рішено було дати ордї за плату «полономъ городовъ дванадцяти, которіє могутъ виняти»: «і Хмельницький з ханом кримським розправили орду, себто придавши (кождому) мурзї козаків, і так козаки позводили богато городів, і Татаре людей в неволю побрали, а козаки майно забрали, і спустїли значні міста».

Правдоподібно, сей то момент був закріплений звісною піснею-проклятєм:

Бодай Хмеля Хмельницького
перва куля не минула,

Що велїв брати дївки й парубки
і молодиї молодицї!

Парубки йдуть гукаючи,
а дївчата співаючи,

А молодиї молодицї старого
Хмеля проклинаючи:

Бодай того Хмельницького
первая куля не минула,

А другая устрілила —
у серденько уцїлила!» (ІЗБОРНИК)

Об этой и подобных песнях упоминает и Наталья Яковенко, также отмечая: «наприкінці 1648 р. (т. е. еще в ходе войны, до заключения Зборовского договора. — А. П.) число бранців було таким великим, що на них нечувано впали ціни: татари міняли шляхтича на коня, а єврея — на жменьку тютюну» (history.franko.lviv.ua).

Характерно, что в описаниях угона в рабство после Зборовского мира ничего не говорится о том, что казацкое войско пыталось оградить волынских и подольских украинцев от такой участи, ограничивая аппетиты орды лишь поляками и римокатоликами вообще. Другое дело, что, как указывает Грушевский, ссылаясь на источники тех лет, сбор ясыря не касался Поднепровья, а затрагивал лишь пограничье казацко-польской территории.

Правда, граница желаемой территории казацкой державы в восприятии Хмельницкого менялась, и живущие на Волыни и в Галичине украинцы были для него такими же своими, как жители Поднепровья. Или, может, не «были», а стали, уже во время войны. Ибо достоинство Богдана Хмельницкого, о котором, увы, почти не говорят, заключается в том, что, начав войну как сословный казацкий предводитель, он вскоре ощутил себя общенародным лидером. Если для сословного предводителя того времени договоренности с союзниками о взятии теми ясыря из соплеменников естественны, то для народного вождя это позор, которого он стремится избегать. И судя по словам Грушевского, такое пятно Хмельницкий ощущал на себе и после Зборова:

«І гетьман, без сумнїву, відчув сам дуже боляче те прикре становище, в яке поставила його ся пригода. Ідучи з-під Збаража до дому він жалував ся перед московським висланцем, що от Татари забрали богато людей — а як би цар сповнив прошеннє його — поміг своїм військом, і люде сї не були б забрані Татарами.

Так, сей український ясир був найтемнїйшою плямою зборівського акту» (ІЗБОРНИК).

Таким образом, союз с Россией был естественным ходом эволюции Богдана из сословного деятеля в национального, ибо предполагал отказ от азиатской практики расплаты с союзниками живым товаром. Поскольку в ведущих странах Европы ничего подобного не было, Переяславская Рада как раз и означала европейский выбор в ключевом моменте, касающемся свободы личности. Несправедливости от власти были всегда — есть они и сейчас, — но гарантия от угона в чужие страны в качестве раба с санкции или молчаливого согласия власти была получена только после соединения с Россией.

Работорговля с содействия польского короля и гетмана Выговского

Польский король Ян Казимир

Увы, и после Переяслава экспорт рабов с украинской земли продолжался, только при содействии других христианских правителей. Теперь к практике Богдана Хмельницкого прибег польский король Ян Казимир, договорившийся с крымцами после соединения Украины с Россией.

Как происходила расплата, ярко описывает Михаил Грушевский: «польські генерали-патріоти, будівничі слави Річипосполитої, мали годувати голодну Орду коштом уже заспокоєної і приборканої людности, то значить доводити її до останньої руїни і розпуки та помагати турецьким султанам і мурзам наповнити руки своїх людей ясиром, коштом мовляв «непокірних ребелізантів». В теорії се виглядало так, що гетьмани і реґіментарі розписували між султанами і мурзами села на утриманнє, подібно як робили се з своїми ротмистрами підчас постою, «на вибираннє гіберни», а в компензацію за службу мусіли помагати татарським загонам вибирати ясир і здобич, здобуваючи з ними на спілку непослушні місточка. На практиці Татари брали ясир і грабували і тих, що їм давано на утриманнє, і тих що їм віддавано «в поток і розграбленнє», і польським реґіментарям приходилось однаково помагати їм поратися серед послушних і непослушних» (ІЗБОРНИК).

А Наталья Яковенко так подводит итог этого кошмара: «вдруге людський товар настільки ж знецінився (т. е. по сравнению с 1648—1649 гг. — А. П.) під час кампанії осені 1654 — весни 1655 рр., коли орда, яка тоді виступала на боці коронної армії, спустошила на самому тільки Поділлі 270 сіл і містечок, спалила не менше тисячі церков, винищила до 10 тис. діток».

Отличие этого угона от того, что происходил после Збаражского мира, очевидно. Тогда побежденный король Ян Казимир выполнял условия мира, продиктованного победителями. Теперь ясырь скреплял военный союз равных партнеров. Есть разница и между этим поведением польского монарха и сходными вышеописанными действиями Богдана Хмельницкого. Последний создавал для себя государственное образование, при этом живущих на территории Гетьманщины католиков и евреев не воспринимал как «своих», что же касается волынян, то тут, возможно, его отношение к ним было двойственным.

Кроме того, не он, а польский король договаривался о ясыре после Зборовского мира. Что же касается ранее захваченных ордой православных, то это были незапланированные гетманом потери среди мирных жителей, на которые он, впрочем, закрывал глаза. А вот Ян Казимир отдавал в рабство союзникам людей, которые считались его подданными — с точки зрения как его самого, так и международного права. Другое дело, что эти подданные как православные были в его глазах «второсортными».

Гетман Иван Выговский

В стиле Яна Казимира действовал и гетман Выговский во время своего мятежа, но в отличие от короля намеревался отдавать в рабство единоверцев. Причем этот чтимый Ющенко и его единомышленниками гетман дозволил орде провести эту акцию на Левобережье, где прежде никогда не угоняли в ясырь с санкции христианских правителей, и, в отличие от Богдана Хмельницкого, позволял сделать то же на однозначно казацкой территории. Но очевидно, что именно поэтому операция провалилась.

Грушевский, опираясь на летописи, пишет, что Выговский, завладев Полтавой, «відправив татар, дозволивши взяти собі ясир в повіті Полтавськім за понесені труди: татари покористувалися цим дозволом пильно і зібрали невільника на Полуозері силу, але коли збирались уже вести його до Криму, військо Виговського підняло за це на Виговського крик («фукнуло»), і він позволив їм відібрати у татар той ясир, тоді кільканадцять тисяч «добрих молодців» пустившися за ордою зажадали від неї, щоб вона ясир пустила — інакше зараз з нею «розбрат» учинять. Налякана орда пустила ясир і «з нічим до Криму помаршировала»*.

___________________________
* Летопись Григория Грабянки описывает территорию, откуда брался ясырь, как гораздо более обширную, утверждая, что Выговский «взяв Зіньків... і потім не тільки це місто, а й Гадяч, Веприк, Рашівку, Лютенку, Сорочинці, Ковалівку, Баранівку, Обухів, Багачку, Устивицю, Яреськи, Шишак, Бурки, Хомутор, Миргород, Безпальчинці та велике число інших міст та сіл віддав татарам на пограбування та на ясир».

Кто поставит памятник в Ладыжине?

Гетман Петр Дорошенко

То, что не вышло у Выговского, удалось другому гетману, почитаемому националистами, — Петру Дорошенко. Он решил стать вассалом Турции, что, по убеждению его нынешних апологетов, было хитрым ходом для достижения независимости. Как на такой «маневр» отреагирует народ, было ясно еще до формального перехода гетмана в султанское подданство, когда в 1667-м войско с участием Дорошенко осадило польского коронного гетмана и будущего короля Яна Собеского в Подгайцах (ныне Тернопольская обл.).

Правомерно говорить именно об армии «с участием» украинского гетмана, а не об «армии Дорошенко», ибо в ее рядах украинцы составляли меньшинство — преобладали татары и янычары. Причем последние (лучшие полки турецкой регулярной армии), кажется, впервые участвовали в войнах на одной стороне с украинскими казаками. А вот польская армия большей частью состояла из ополченцев, т. е. вооруженных крестьян. Несомненно, это были местные жители — не с Вислы же их приводили в Восточную Галичину. До сих пор украинское ополчение не играло никакой роли в битвах польской армии с войском Хмельницкого, а затем и с объединенными украинско-русскими силами. Но его массовость под Подгайцами показала, что турецкая ориентация Дорошенко встретит массовое сопротивление снизу.

Все же, несмотря на то поражение, гетман формально переходит в подданство султана, после чего Правобережная Украина рассматривалась турецким монархом как вилайет (административно-территориальная единица, соответствующая нашей области), хотя таковыми не считались территории вассальных государств — Молдовы и Валахии, Крымского ханства и др. По крайней мере такой статус территории, контролируемой Дорошенко, следует из упомянутой книги Яковенко:

«Наприкінці 1671 р. султан надіслав королю (польскому. — А. П.) формальне оповіщення, що виступає війною на Лехістан для захисту вілаєту свого скривдженого васала Дорошенка і козацького народу. У червні 1672 р. понад 100-тисячна турецька армія, очолена самим султаном Мехмедом ІV, перейшла Дунай; на марші до неї приєдналося 10—15-тисячне татарське військо, 6 тис. волохів та молдаван і 12-тисячний загін Дорошенка.

Падіння Кам'янця, в якому турки обернули церкви й костьоли на мечеті, безчинства татарських роз'їздів, вивезення з Кам'янця та інших міст хлопчиків для яничарських шкіл викликали панічний жах у населення. Люди почали масово розбігатися з території гетьманської юрисдикції, і без того напівпорожньої. Безлюдніли цілі округи; навантажені нехитрим домашнім скарбом, женучи худобу тисячні валки біженців тяглися до Канева й Черкас, скупчуючись на переправах і прямуючи на лівий берег, де розселялися в полках або вирушали ще далі, на незайняті східні землі московської україни — Слобожанщину».

Таким образом, именно «борец за независимость» привел на Украину самую большую орду. В литературе описано, как после взятия считавшегося неприступным Каменца-Подольского победители мостили улицы иконами, чтоб легче было проехать султану. Однако историки не задаются вопросом, как же гетман отнесся к тому, что по Бучачскому миру турок с поляками кусок Украины вошел в состав Османской империи как Подольский вилайет, разделенный на четыре санджака: Барский, Каменецкий, Меджибожский и Язловецкий. Ведь действия Дорошенко с начала его гетманства традиционно объясняют тем, что Андрусовское перемирие России и Польши (1667 г.) разделило Украину, отдав Левобережье под власть Москвы, а Правобережье — под власть Варшавы, а он с таким разделением не соглашался. Но, как видим, с отделением от Украины большей части Подолья Дорошенко легко смирился.

Вернемся, однако, к главной теме статьи — ясырю. Гетман щедро позволял покровителям обогащаться украинскими рабами, поскольку часть населения хотела перейти к левобережному гетману Самойловичу, часть — к правобережному — Ханенко (т. е. в конечном итоге в первом случае — под Россию, во втором — под Польшу). Вот и приходилось держаться на турецко-татарских саблях.

Согласно летописи Грабянки, в 1674-м Дорошенко «закликав орду на чолі з трьома султанами і разом з ними, з сердюками, з компанією (т. е. наемными компанейскими войсками. — А. П.) та з чемерисами (украинское народное название черемисов — этногруппы марийцев, которые жили тогда на Подолье. — А. П.) в квітні місяці вийшов з Чигирина, взяв навколишні міста, попалив їх, а міські залоги, що були полишені гетьманом Самойловичем, і людей у містах з їхніми жінками та дітьми повіддавав орді. Після цього повернувся у Чигирин, а орда з добрим християнським ясирем — у Крим».

Другой фрагмент из той же летописи повествует о событиях, происшедших через несколько месяцев:

«Хан та Дорошенко, повертаючись від Дніпра та поплюндрувавши збезлюднілі міста та села, опісля також побачили опустілим те знамените й багатолюдне місто Лисянку. Побачили і зраділи. Бо ж ніколи раніше хан з татарами не дозволяв собі навіть глянути зблизька на нього. А зараз він безбоязненно увійшов туди, зруйнував і спалив. Така ж доля спіткала через деякий час Стеблів та інші міста.

А ще до цього турецький султан послав візира свого намісника добувати Ладижин, у якому сидів Мурашко з п'ятитисячним загоном козаків. Його послав туди гетьман Самойлович і наказав захищати місто. І Мурашко захищав. Він відбив одинадцять приступів, перебив силу турків. Та коли під місто підійшов сам турецький султан, місто впало. А сталося це через зраду... Турок, викликавши з міста усю старшину для присяги, побачив... що місто лишилося без старшин, усією силою, забувши про присягу, напав на безборонних мешканців і почав їх немилосердно рубати мечем та палити місто разом з дітьми і жінками. Тих же, що зуміли врятуватися від вогню, він брав у полон...

Взятие Батурина князем Меншиковым в 1708 г. выглядит в трактовке нынешних политизированных украинских историков едва ли не главным событием Северной войны. Жертвы штурма многократно обсуждаются и преувеличиваются. Они еще в 2006-м были удостоены памятника, а в 2008-м — минуты молчания в ВР. Ющенко 21 ноября 2007 г. президентским указом предписал создать мемориальный комплекс жертв Батуринской трагедии. Прежде всего из-за голодомора и Батурина принято говорить, что официальную историю Украины создают как историю жертв.

Но никто не говорил о жертвах Ладыжина, Лисянки, Умани и других городов, разоренных во время дорошенковщины, во время, еще тогда названное в народе Руиной. Тем более никто не предлагал поставить в этих городах памятники погибшим и угнанным в рабство. Наверное, это не те жертвы, ибо хоть пали от рук чужеземных захватчиков, понесены они, с современной точки зрения, во имя независимости Украины, а в интерпретации Луценко — во имя европейского выбора.

Отдача в ясырь со стороны Дорошенко отличалась от подобных действий Яна Казимира: гетман отдавал не просто подданных, а единоверцев. Причем, как сообщается в «Очерке истории украинского народа» Грушевского (многотомную историю Украины он до этих времен не довел), покровителям не просто дозволялось выбирать рабов. Теперь гетман сам отдавал в рабство — это уже качественно новый момент. Касаясь массового переселения с Правобережья на Левобережье, историк пишет: «Дорошенку это запустение Украины наносило последний удар; напрасно он прибегал к крайним мерам террора — громил ватаги переселенцев, отдавал их в неволю Татарам — эмиграция шла со стихийной силою, и уже в 1675 г. Самойлович доносил в Москву, что за Днепром осталось очень мало населения» (ussr-history.ru). Разумеется, практикуемый Дорошенко метод борьбы с переселением путем выдачи мигрантов в неволю никак не мог увеличить население.

До какой деградации дошла даже гетманская столица в 1675 г., описывает Наталья Яковенко: «Сам Чигирин, за свідченнями очевидців, перетворився на якийсь страхітливий невільницький ринок: татари привселюдно перепродували захоплений на лівому березі християнський ясир, у чому їм, як переказують, допомагали самі чигиринці. Місто страждало від нестачі хліба, який не сіяли вже два роки, а околиці тероризували голодні ватаги татар. Усі проклинали гетьмана...» (history.franko.lviv.ua).

Б. Хмельницкий в Переяславе 1654 г. Литография В. Сизова

Венский ясырь. Если бы Дорошенко поняли

Да, гетман Дорошенко был не единственным христианским правителем под протекцией турок. Сходный статус с вилайетом этого гетмана в Османской империи имели и Молдова с Валахией, и Трансильванское княжество, и Дубровницкая республика. Однако информации о том, что их правители расплачивались с турками своими подданными, обнаружить не удалось. Теоретически можно предполагать, что такое случалось при междоусобицах и других конфликтах. Однако ни одна из упомянутых территорий не подверглась такому погрому со стороны властителей и покровителей, как Правобережье во времена Руины, ни на одной из них не наблюдалось такого бегства населения.

Тем не менее с конца XIX ст. украинские историки все больше говорили о Петре Дорошенко как о выдающемся гетмане, не понятом (к их сожалению) народом. У них, сосредоточенных на истории нашей страны, не было никакого желания посмотреть на его политику не в узконациональном, а в европейском контексте. А ведь события на континенте развивались бы совсем иначе, окажись народ более «понятливым» в представлении этих историков. Если бы не происходило бегства с Правобережья, а наоборот, люди стремились бы с Левобережья в дорошенковский вилайет.

Ведь конец ХVII ст. — время пика Османской экспансии в Европе, который закончился битвой под Веной 12 сентября 1683 г. Тогда судьбу осажденной столицы Габсбургской монархии решила польская армия Яна Собеского, которая разгромила турок. Больше османы никогда не заходили так далеко вглубь Европы и по итогам завершившейся через 16 лет Великой турецкой войны потеряли самые плодородные территории — Венгрию.

А будь дело Дорошенко понято украинским народом так, как желали бы его почитатели, казаки гетмана сковывали бы поляков на востоке. Следовательно, Собеский не привел бы такую большую армию под Вену; в итоге Кара-Мустафа, великий визирь султана Мухаммеда IV, взял бы город и открыл туркам путь на Германию и Богемию. Дав волю фантазии, можно даже представить себе, как Дорошенко с казаками участвует в совместном походе со старым боевым товарищем Кара-Мустафой (ведь тот воевал еще под Каменцом-Подольским) и они сообща гонят в ясырь разных мюллеров и шмидтов... В таком случае европейская история развивалась бы совсем по-иному.

Но украинские казаки были тогда в лагере Яна Собеского. Как показывают старые польские документы, с 1 мая 1683-го по 31 января 1684 г. на их содержание было истрачено 277 тыс. злотых — сумма немалая (так, содержание всей артиллерии обошлось полякам в 256 тыс.) (www.kismeta.com).

Однако фактический вклад в приостановку турецкой экспансии внесли не только эти казаки, но и масса правобережных украинцев, которые бежали из вилайета Петра Дорошенко на Слободскую Украину (т. е. на нынешние Харьковщину, Сумщину, север Луганщины, юг Воронежской обл.). Их бегство в Российское государство было по сути тоже европейским выбором, поскольку таким образом они избегали участи «пушечного мяса» (учитывая особенности тогдашних войн, скорее надо бы говорить «сабельного») в османской армии. А посмей кто-нибудь заявить, в духе Луценко, что они уходят туда, дабы стать частью Орды, — да такого эти переселенцы попросту растерзали бы.


Мы предоставляем для вас такую услугу, как бурение скважин по очень низким ценам. Заходите на наш сайт dneprburservice.com, читайте информацию более детально и вас это очень заинтересует. Мы ждём вас с нетерпением!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Явление цензора народу

Одной из отличительных черт нынешнего законодательного органа стало присутствие в...

Братство верительных грамот – циничные наместники...

Стивен Пайфер и Уильям Тейлор признают за собой совершение несовместимых со статусом...

Где осесть пенсионеру: Украина в числе лучших по...

50 самых дешевых для пенсионера стран. Эталон для сравнения — уровень жизни...

«Яблочная» жемчужина у моря

Для самых преданных поклонников бренд Apple — это не просто техника, а символ, можно...

Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка